Главная Случайная страница


Категории:

ДомЗдоровьеЗоологияИнформатикаИскусствоИскусствоКомпьютерыКулинарияМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОбразованиеПедагогикаПитомцыПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРазноеРелигияСоциологияСпортСтатистикаТранспортФизикаФилософияФинансыХимияХоббиЭкологияЭкономикаЭлектроника






Раздел третий ВСЕОБЩИЕ ЗАКОНЫ БЫТИЯ И ФИЛОСОФСКИЙ МЕТОД

СИСТЕМНЫЙ ПОДХОД

АРИСТОТЕЛЬ

Элементом называется первооснова вещи, из которой она слагается и которая по виду не делима на другие виды, например элементы речи, из которых речь слагается и на которые она делима как на предельные части, в то время как эти элементы уже не делимы на другие звуки речи, отличные от них по виду. Но если они и делятся, то получаются одного с ними вида части (например, часть воды - вода, между тем как части слога не слог)

Точно так же те, кто говорит об элементах тел, разумеют под ними предельные части, на которые делимы тела, в то время как сами эти части уже не делимы на другие, отличающиеся от них по виду; и, будет ли одна такая часть или больше, их называют элементами. Подобным же образом говорят и об элементах геометрических доказательств, и об элементах доказательств вообще: доказательства первичные и входящие в состав большого числа доказательств называют элементами доказательства; а таковы первичные силлогизмы, образуемые каждый из трех (членов] посредством одного среднего [термина]

Элементами в переносном смысле именуют то, что, будучи одним и малым, применимо ко многому; поэтому элементом называется и малое, и простое, и неделимое. Отсюда и возникло мнение, что элементы - это наиболее общее, так как каждое такое наиболее общее, будучи единым и простым, присуще многому -

или всему, или как можно большему числу, а потому некоторые считают началами также единое и точку . А поскольку так называемые роды общи и неделимы (ибо для них нет уже определения), некоторые называют роды элементами и скорее их, нежели видовое отличие, потому что род есть нечто более общее; в самом деле, чему присуще видовое отличие, тому сопутствует и род, но не всему тому, чему присущ род, сопутствует видовое отличие. Однако для всех значений элемента обще то, что элемент вещи есть ее первооснова..

Частью называется [1] [а] то, на что можно так или иначе разделить некоторое количество (ибо то, что отнимается от количества как такового, всегда называется частью его, например:

два в некотором смысле есть часть трех); [б] в другом смысле частями называются только те, что служат мерой; поэтому два в одном смысле есть часть трех, а в другом нет; [2] то, на что можно разделить вид, не принимая во внимание количество, также называется частями его; поэтому о видах говорят, что они части рода; [3] то, на что делится или из чего состоит целое -

или форма, или то, что имеет форму; например, у медного шара или у медной игральной кости и медь (т. е. материя, которой придана форма) и угол суть части; [4] то, что входит в определение, разъясняющее каждую вещь, также есть части целого; поэтому род называется и частью вида, хотя в другом смысле вид -

часть рода..

Целым называется [1] то, у чего не отсутствует ни одна из тех частей, состоя из которых, оно именуется целым от природы, а также [2] то, что так объемлет объемлемые им вещи, что по следние образуют нечто одно; а это бывает двояко: или так, что каждая из этих вещей есть одно, или так, что из всех них образу ется одно. А именно: [а] общее и тем самым то, что вообще сказы вается как нечто целое, есть общее в том смысле, что оно объ емлет многие вещи, поскольку оно сказывается о каждой из них, причем каждая из них в отдельности есть одно; например, че ловек, лошадь, бог - одно, потому что все они живые существа

А [б] непрерывное и ограниченное есть целое, когда оно не что одно, состоящее из нескольких частей, особенно если они даны в возможности; если же нет, то и в действительности

При этом из самих таких вещей природные суть в большей мере целое, нежели искусственные, как мы говорили это и в отншттрнии единого, ибо целостность есть некоторого рода един-

отношении единого, ство.

и

Далее, [3] из относящегося к количеству, имеющего начало, середину и конец, целокупностью (to pan) называется то, положение частей чего не создает для него различия, а целым - то, у чего оно создает различие. То, что допускает и то и другое, есть и целое и целокупность; таково то, природа чего при перемене положения остается той же, а внешняя форма нет; например, воск и платье: их называют и целыми и целокупностью, потому что у них есть и то и другое. Вода, всякая влага, равно как и число, называются целокупностями, а «целое число» и «целая вода» не говорится, разве только в переносном смысле. О чем как об одном говорят «всё», о том же говорят «все» применительно к его обособленным частям, например: «всё это число», «все эти единицы».

Аристотель. Метафизика // Сочинения В 4 т. М., 1975. Т. 1. С. 148-149, /74 /75

П. ГОЛЬБАХ

Богопочитатели и теологи постоянно упрекают своих против ников в пристрастиях к парадоксам или к системам, в то время как сами основывают все свои теории на фантастических гипотезах, принципиально отказываются от опыта, пренебрегают указаниями природы и не считаются со свидетельствами собственных чувств, подчиняя свой ум игу авторитета. Ученики природы вправе воз разить им: «Мы утверждаем лишь то, что видим; мы признаем лишь очевидность; если мы имеем какую-нибудь систему, то она основывается только на фактах. Мы замечаем в самих себе и по всюду одну лишь материю и заключаем на основании этого, что материя способна чувствовать и мыслить. Мы видим, что во все ленной все происходит по механическим законам согласно свой ствам, сочетаниям, модификациям материи, и не ищем других объяснений естественных явлений, кроме тех, которые наблю даем в природе. Мы представляем себе лишь одну-единую вселен ную, где все связано между собой и всякое действие происходит от известной или неизвестной естественной причины, произво дящей его согласно необходимым законам. Мы не утверждаем ничего, чего нельзя было бы доказать и чего вы не должны были бы признать вместе с нами; принципы, из которых мы исходим, ясны, очевидны, выведены из фактов; если что-нибудь неясно или непонятно для нас, то мы откровенно сознаемся в этой неяс ности, т. е. в ограниченности нашего знания ; но мы не приду мываем никаких гипотез для объяснения неясного нам явления; мы соглашаемся с тем, что никогда не познаем его, либо ждем, что время, опыт, успехи знания принесут с собой необходимое разъяснение. Разве наш способ философствовать не самый пра вильный? Действительно, во всех наших рассуждениях о природе мы поступаем так, как поступают наши противники во всех прочих науках вроде естественной истории, физики, мате матики, химии, морали, политики. Мы строго ограничиваемся тем, что нам известно через посредство наших чувств - этих единственных орудий, данных нам природой, чтобы открыть исти ну. А как поступают наши противники? Для объяснения неизвест ных им явлений они придумывают существа, еще более неизвест ные, чем явления, требующие объяснения, существа, о которых, по их собственному признанию, они не имеют никакого представле ния! Иначе говоря, они отказываются от бесспорных принципов логики, согласно которым следует переходить от более извест ного к менее известному. Но на чем же покоится бытие этих су ществ, с помощью которых они рассчитывают разрешить все трудности? На всеобщем невежестве людей, на отсутствии у них опыта, на их испуге, на их расстроенном воображении, на мнимом внутреннем чувстве, являющемся в действительности плодом неве-

«Nescire quaedam magna pars est sapientiae» [«Известное незнание есть значительная доля мудрости»].

жества, страха, неумения мыслить самостоятельно и привычки подчиняться какому-нибудь авторитету. На таком-то шатком фундаменте, о теологи, вы воздвигаете здание вашего учения! После этого вы, конечно, не в состоянии составить себе какоенибудь ясное представление об этих богах, являющихся основой ваших теорий, об их атрибутах, бытии, способе действия, связи с пространством. Таким образом, по вашему собственному признанию, вы не имеете даже начатков знания вещи, являющейся, как вы полагаете, причиной всего существующего. Таким образом, с какой бы стороны ни подходить к вашим теориям, именно вы строите в воздухе свои системы, являясь нелепейшими из всех системосозидателей, так как сочиненная вашим воображением причина должна была бы по крайней мере объяснить все явления, искупая тем свой основной недостаток - непостижимость. Но пригодна ли эта причина для объяснения чего бы то ни было? Объясняет ли она происхождение мира, природу человека, способности души, источник добра и зла? Конечно, нет; эта мнимая причина либо ничего не объясняет, либо до бесконечности умножает затруднения, либо же вносит только мрак повсюду, где обращаются к ее содействию. Какого бы вопроса мы ни коснулись, при применении к нему представления о боге он становится только сложнее; даже в наиболее точные науки это представление способ но внести только путаницу и туман, делая загадочными самые очевидные истины. Чему же может научить нас в вопросах нрав. ственности ваше божество, на намерениях и поведении которого вы основываете все добродетели? Разве в самих ваших открове ниях божество не выступает в виде издевающегося над человече ским родом, творящего зло из одного только удовольствия делать его, управляющего миром, исходя из своих неправедных прихотей, тирана, которому вы заставляете нас поклоняться? Разве все ваши остроумные теории, ваши таинства, различные придуманные вами хитроумные измышления способны очистить вашего бога от всех его злодеяний, так возмущающих здравый смысл? Нако нец, разве не во имя его вы наполняете смутами мир, преследуете и истребляете всех тех, кто отказывается признавать система тизированный бред, торжественно называемый вами религией? Признайте же, о теологи, что вы не только творцы нелепых систем, но и в конечном счете свирепые и жестокие существа, тщеславно и своекорыстно стремящиеся навязать людям нелепые теории, которые должны похоронить под собой и человеческий разум, и счастье народов».

Гольбах П. Система природы,, или О законах мира физического и мира духовного // Избранные произведения В 2 т. М., 1963. Т. 1. С. 670-672

Г. В. Ф. ГЕГЕЛЬ

III. Идея знания, или истины

+84

Абсолютное знание есть понятие, имеющее предметом и содержанием само себя и являющееся своей собственной реальностью.

+85

Путь, или метод, абсолютного знания является столь же аналитическим, сколь и синтетическим. Развертывание того, что содержится в понятии, анализ, представляет собой обнаружение различных определений, которые содержатся в понятии, но, как таковые, не даны непосредственно, и, следовательно, является одновременно синтетическим. Выражение понятия в его реальных определениях вытекает здесь из самого понятия, и то, что в обычном познании образует доказательство, является здесь возвращением перешедших в различие моментов понятия к единству. Последнее является благодаря этому тотальностью, наполненным и превратившимся в свое собственное содержание понятием.

Гегель. Философская пропедевтика " // Работы разных лет. В 2 т. М., 1971. Т. 2

С. 146-147

Л. ФОН БЕРТАЛАНФИ

Если мы хотим верно представить и оценить современный системный подход, саму идею системности имеет смысл рассматривать не как порождение преходящей моды, а как явление, развитие которого вплетено в историю человеческой мысли... Не лишено смысла утверждение, что системные представления с древнейших времен наличествуют в европейской философии. Уже при попытке выявить основную линию зарождения философско-научного мышления у досократиков ионийской школы одним из возможных путей рассуждения будет следующий

В древних культурах и в примитивных культурах современности человек воспринимал себя «брошенным» во враждебный мир, где хаотически и безгранично правили демонические силы

Наилучшим способом умилостивить эти силы или воздействовать на них считалась магия. Философия и ее детище - наука - зародились, когда древние греки научились искать и обнаруживать в эмпирически воспринимаемом мире порядок, или космос, постижимый и тем самым поддающийся контролю со стороны мышления и рационального действия.

Одним из теоретических выражений этого космического по рядка явилось мировоззрение Аристотеля, с присущими ему холи стическими и телеологическими представлениями Аристотелев ское положение «целое - больше суммы его частей» до сих пор остается выражением основной системной проблемы. Телеология Аристотеля была преодолена и элиминирована, но последующее развитие западноевропейской науки скорее отбрасывало и обхо дило, нежели решало содержащиеся в ней проблемы (такие, на пример, как порядок и целенаправленность в живых системах), и поэтому основная системная проблема не устарела до наших дней

При более подробном рассмотрении перед нами предстала бы длинная вереница мыслителей, каждый из которых внес свой вклад в развитие теоретических представлений, известных в наши дни под названием общей теории систем. Рассуждая о иерархи ческом строении, мы пользуемся термином, введенным христиан ским мистиком Дионисием Ареопагитом, хотя его спекуляции ка сались ангельских хоров в церковной организации. Николай : Кузанский, один из самых глубоких мыслителей XV в., попытался объединить средневековую мистику с зачатками современной нау ки. Он ввел представление о coincidentia oppositorum, оппозиции или даже противоборстве частей внутри целого, предстающего, в свою очередь, как единство более высокого порядка... Иерархия монад у Лейбница выглядит точно так же, как современная иерар хия систем, его rnafhesis universalis является предсказанием будущей экстенсивной математики, которая не будет ограничи ваться количественными и числовыми выражениями, но окажется в состоянии формализовать виды концептуального мышления

У Гегеля и Маркса особое значение придается диалектической структуре мышления и порождающего его мира; чрезвычайно глу боким является у них утверждение, что адекватно отразить дейст вительность может не отдельное суждение, но только единство двух сторон противоречия, достигаемое в диалектическом процес се: тезис - антитезис - синтез. Густав Фехнер, известный как автор психофизического закона, разработал в духе натурфилосо фов XIX в. проблему надындивидуальной организации, т. е. орга низации высшего, относительно доступных наблюдению объектов, порядка. Примеры подобной организации он видел в живых сооб ществах и земной гармонии,- так романтично называл он то, что на языке современной науки можно определить как экосистемы

Показательно, что об этом писались докторские диссертации еще в 1929 г

Подобный обзор, при всей краткости и поверхностности, пока зывает, что проблемы, с которыми ученые наших дней сталкивают ся в связи с понятием «система», появились на свет «не вдруг», не есть исключительный результат современного развития матема тики, естествознания и техники, а являются лишь современным выражением проблем, столетиями стоявших перед учеными и об суждавшихся каждый раз на соответствующем языке.

Один из способов охарактеризовать научную революцию XVI - XVII вв.- это заявить, что она привела к замене описательно-метафизической концепции мира, содержащейся в доктрине Аристотеля, математически-позитивистской концепцией Галилея. Иными словами, она заменила взгляд на мир как на телеологический космос описанием событий по законам причинности, выражаемым в математической форме

Можно добавить: заменила, но не элиминировала. Аристотелевская трактовка целого, которое больше суммы своих частей, сохраняется до сих пор. Следует определенно сказать, что порядок или организация у целого, или системы, выше, чем у изолированных частей. В подобном суждении нет ничего метафизического, никакого антропоморфистского предрассудка или философской спекуляции - речь идет о факте, эмпирически фиксируемом при наблюдении самых различных объектов, будь то живой организм, социальная группа или даже атом

Наука, однако, не была готова работать с такими проблемами

Вторая максима «Рассуждения о методе» Декарта гласит: расчленить проблему на возможно большее количество составных частей и рассматривать каждую из них в отдельности. Аналогичный подход, сформулированный Галилеем под названием «резолютивного» метода, служил концептуальной «парадигмой» опытной науки от ее основания до современной лабораторной практики: расчленять и сводить сложные феномены к элементарным частям и процессам..

Этот метод работал достаточно хорошо до тех пор, пока наблюдаемые процессы позволяли расчленение на отдельные причинно связанные цепи событий, т. е. сведение этих процессов до уровня отношений между двумя или несколькими переменными. На этом фундаменте строились выдающиеся успехи физики и опирающейся на нее техники. Но он ничего не давал, когда речь шла о задачах со многими переменными. Они встречаются уже в механической задаче трех тел, а тем более, когда речь заходит об изучении живого организма или даже атома, по сложности превышающего простейшую систему атома водорода «протон-электрон»

В разработке проблем порядка или организации можно выделить две принципиальные идеи. Одна из них - сравнение организма с машиной, другая - интерпретация порядка как результата случайных процессов. Первая идея схематизирована Декартом в bete machine (животное-машина) и расширена Ламетри до honinne machine (человек-машина). Вторая идея нашла свое выражение в концепции естественного отбора Дарвина. Обе идеи оказались в высшей степени плодотворными. Интерпретация живого организма как машины в ее многочисленных вариантах, начиная от механических машин или часов в первых объяснениях физиков XVI в. и до тепловой, химико-динамической, клеточной и кибернетической машин позволяла переводить объяснения с макроскопического уровня физиологии организмов на уровень субмикроскопических структур и энзиматических процессов в клет-

ке... Точно так же интерпретация порядка (организации) организма как результата случайных событий сделала возможным концептуальное объединение огромного фактического материала, охватываемого «синтетической теорией эволюции», включающей молекулярную генетику и биологию

Но это были частные успехи. Коренные вопросы оставались без ответа. Принцип Декарта «животное-машина» давал объяснение процессов, происходящих в живом организме. Но, согласно Декарту, творцом «машины» является бог

Концепция эволюции «машин» как результата случайных событий содержит внутреннее противоречие. Ручные часы или нейлоновые чулки, как правило, не появляются в природе в результате случайных процессов, а митохондрические «машины» энзиматической организации в самых простых клетках или молекулах нуклеопротеидов несравнимы по сложности с часами или простыми полимерами синтетического волокна. Принцип «выживания наибо лее приспособленных» (или, в современных терминах, дифферен циальная репродукция) приводит, по-видимому, к кругу в дока зательстве. Гомеостатические системы должны существовать до того, как они вступят в конкурентное соревнование, в процессе которого получат преобладание системы с более высоким коэффи циентом отбора или дифференциальной репродукции. Но подобное утверждение само требует доказательства, ибо оно не выводится из известных физических законов. Второй закон термодинамики предписывает обратное: организованные системы, в которых про исходят необратимые процессы, должны стремиться к наиболее ве роятным состояниям и, следовательно, к деструкции имеющегося порядка и к распаду..

Неовиталистские взгляды, нашедшие выражение в работах Дриша, Бергсона и других на рубеже нашего столетия, опирались на более совершенную аргументацию. В ее основе лежали пред ставления о пределе возможной регуляции в «машине», о случай ной эволюции и целенаправленности действия; однако неовита листы могли при этом апеллировать только к старинной аристо телевской «энтелехии» в ее новых терминологических ипостасях, т. е. к сверхъестественному «фактору» организации

Таким образом, именно «борьба за концепцию организма в пер вые десятилетия двадцатого века» (так определил это движение Вуджер...) выявила все возрастающие сомнения в возможности объяснить сложные явления в понятиях составляющих их эле ментов. Появилась проблема «организации», которую можно обнаружить в любой живой системе, а по сути дела, попытка об суждения вопроса, «могут ли концепции случайной мутации и естественного отбора ответить на все вопросы, связанные с явле ниями эволюции»... т. е. на вопросы об организации живого. Сюда же относится и вопрос о целенаправленности, который можно отрицать и «снимать», но который так или иначе каждый раз, подобно мифической гидре, поднимает свою безобразную голову.

Процесс отнюдь не ограничивался рамками биологии. В психологии гештальтисты одновременно с биологами поставили вопрос о том, что психологические целостности (т. е. воспринимаемые гештальты) не допускают разложения на элементы подобно точечным ощущениям и возбуждениям сетчатки. В тот же период был сделан вывод о неудовлетворительности физикалистских теорий в социологии..

В конце 20-х годов я писал: «Поскольку фундаментальный признак живого - организация, традиционные способы исследования отдельных частей и процессов не могут дать полного описания живых явлений. Такие исследования не содержат информации о координации частей и процессов. Поэтому главной задачей биологии должно стать открытие законов, действующих в биологических системах (на всех уровнях организации). Можно верить, что сами попытки обнаружить основания теоретической биологии указывают на фундаментальные изменения в картине мира. Подобный подход, когда он служит методологической базой исследования, может быть назван «органической биологией», а когда он используется при концептуальном объяснении жизненных явлений - «системной теорией организма»..

Добившись признания подобной точки зрения в качестве новой в биологической литературе... организмическая программа явилась зародышем того, что впоследствии получило известность как общая теория систем. Если термин «организм» в приведенном утверждении заменить на «организованные сущности», понимая под последними социальные группы, личность, технические устройства и т. п., то эту мысль можно рассматривать как программу теории систем

Постулат Аристотеля о том, что целое больше суммы своих частей, которым, с одной стороны, пренебрегали механицисты и который, с другой стороны, привел к демонологии витализма, получает простой и даже тривиальный ответ (тривиальный, разумеется, в принципе, но требующий в то же время решения бесчисленных проблем при своей разработке и конкретизации) : «Свойства предметов и способы действия на высших уровнях не могут быть выражены при помощи сумма ции свойств и действий их компонентов, взятых изолированно. Если, однако, известен ансамбль компонентов и существующие между ними отношения, то высшие уровни могут быть выведены из компонентов»..

Многочисленные (в том числе и совсем недавние) дискуссии, посвященные парадоксу Аристотеля и редукционизму, ничего не добавили к этим положениям: для того чтобы понять организованную целостность, нужно знать как компоненты, так и отношения между ними. Но такая постановка проблемы приводила к существенным трудностям, поскольку «нормальная наука», в терминологии Т. Куна (т. е. традиционная наука), была мало приспособлена заниматься «отношениями» в системах.

В этой методологической неподготовленности одна из причин того, что «системные» проблемы - древние и известные на протя жении многих веков - оставались «философскими» и не станови лись «наукой». Из-за недостаточности имеющихся математических методов проблема требовала новой эпистемологии. В то же время мощь «классической науки» и ее многочисленные успехи на про тяжении нескольких веков отнюдь не способствовали пересмотру ее фундаментальной парадигмы - однолинейной причинности и расчленения предмета исследования на элементарные состав ляющие

Уже давно предпринимаются попытки создать «гештальтма тематику», в основе которой лежало бы не количество, а отноше ния, т. е. форма и порядок. Однако возможности реализации та кого предприятия появились лишь в наше время в связи с разви тием общенаучных представлений

Положения общей теории системы были впервые сформули рованы нами устно в 30-х годах, а после войны были изложены в различных публикациях. «Существуют модели, принципы и за коны, которые применимы к обобщенным системам или к подклас сам систем безотносительно к их конкретному виду, природе со ставляющих элементов и отношениям или «силам» между ними

Мы предлагаем новую дисциплину, называемую общей теорией систем. Общая теория систем представляет собой логико-мате матическую область исследований, задачей которой является формулирование и выведение общих принципов, применимых к «системам» вообще. Осуществляемая в рамках этой теории точ ная формулировка таких понятий, как целостность и сумма, диф ференциация, прогрессивная механизация, централизация, иерар хическое строение, финальность и эквифинальность и т. п., позволит сделать эти понятия применимыми во всех дисципли нах, имеющих дело с системами, и установить их логическую гомологию»..

Так выглядела схема общей теории систем, у которой, наряду с предтечами, нашлись и независимые союзники, параллельно работающие в том же направлении. Очень близко подошел к гене рализации гештальттеории в общую теорию систем В. Келер..

А. Лотка, хотя он и не использовал термина «общая теория систем», рассмотрением системы одновременных дифференциаль ных уравнений заложил основы последующей разработки «дина мической» теории систем... Уравнения Вольтерра, созданные первоначально для описания межвидовой борьбы, приложимы к общей кинетике и динамике... Ранняя работа У. Росс Эшби... в которой были независимо использованы те же системные уравне ния, что и у нас, также позволяет получить следствия общего характера

Мы разработали каркас «динамической» теории систем и дали математическое описание системных параметров (целостность, сумма, рост, соревнование, аллометрия, механизация, централи зация, финальность, эквифинальность и т. п.) на базе систем-

 

ного описания при помощи одновременных дифференциальных уравнений. Занимаясь биологической проблематикой, мы были заинтересованы прежде всего в разработке теории «открытых систем», т. е. систем, которые обмениваются со средой веществом, как это имеет место в любой «живой» системе. Можно утверждать, что, наряду с теорией управления и моделями обратной связи, теория Fliepgieichgewicht (динамического «текучего» равновесия) и открытых систем является частью общей теории систем, широко применяемой в физической химии, биофизическом моделировании биологических процессов, физиологии, фармакодинамике и др..

Представляется обоснованным также прогноз о том, что базисные области физиологии, такие, как физиология метаболизма, возбуждения и морфогенеза, «вольются в общую теоретическую область, основанную на концепции открытой системы»... Интуитивный выбор открытой системы в качестве общей модели системы оказался верным. «Открытая система» представляется более общим случаем не только в физическом смысле (поскольку закрытую систему всегда можно вывести из открытой, приравняв к нулю транспортные переменные), она является более общим случаем и в математическом отношении, поскольку система одновременных дифференциальных уравнений (уравнения движения), используемая в динамической теории систем, есть более общий случай, из которого введением дополнительных ограничений получается описание закрытых систем (к примеру, описание сохранения массы в закрытой химической системе...)

При этом оказалось, что «системные законы» проявляются в виде аналогий, или «логических гомологий», законов, представляющихся формально идентичными, но относящихся к совершенно различным явлениям или даже дисциплинам. Например, замечательным фактом служит строгая аналогия между такими разными биологическими системами, как центральная нервная система и сеть биохимических клеточных регуляторов. Еще более примечательно то, что подобная частная аналогия между различными системами и уровнями организации - лишь один из членов обширного класса подобных аналогий... К сходным выводам независимо пришли многие исследователи в разных областях науки

Развитие системных исследований пошло в это время несколькими путями. Все большее влияние приобретало кибернетическое движение, начавшееся с разработки систем самонаведения для снарядов, автоматизации, вычислительной техники и т. д

и обязанное своим теоретическим размахом деятельности Н. Винера. При различии исходных областей (техника, а не фундаментальные науки, в частности, биология) и базисных моделей (контур обратной связи вместо динамической системы взаимодействий) у кибернетики и общей теории систем общим оказался интерес к проблемам организации и телеологического поведения. Кибернетика также выступала против «механистической» доктрины, которая концептуально основывалась на представлении о «слу-

чайном поведении анонимных частиц» и также стремилась к «поиску новых подходов, новых, более универсальных концепций и методов, позволяющих изучать большие совокупности организмов и личностей»..

Следует, однако, указать, что при всей этой общности совершенно лишено оснований утверждение, будто современная теория систем «родилась в результате усилий, предпринятых во время второй мировой войны»... Общая теория систем не является результатом военных или технических разработок. Кибернетика и связанные с ней подходы развивались совершенно независимо, хотя во многом параллельно общей теории систем..

Системная философия. В этой сфере исследуется смена мировоззренческой ориентации, происходящая в результате превращения «системы» в новую парадигму науки (в отличие от аналитической, механистической, линейно-причинной парадигм классической науки). Как и любая общенаучная теория, общая теория систем имеет свои «метанаучные», или философские аспекты

Концепция «системы», представляющая новую парадигму науки, по терминологии Т. Куна, или, как я ее назвал... «новую философию природы», заключается в организмическом взгляде на мир «как на большую организацию» и резко отличается от механистического взгляда на мир как на царство «слепых законов природы»

Прежде всего следует выяснить, «что за зверь система». Эта задача системной онтологии - поиск ответа на вопрос, что по нимать под «системой» и как системы реализуются на различных уровнях наблюдаемого мира. Что следует определять и описы вать как систему - вопрос не из тех, на которые можно дать оче видный или тривиальный ответ. Нетрудно согласиться, что галак тика, собака, клетка и атом суть системы. Но в каком смысле и в какой связи можно говорить о сообществе людей или живот ных, о личности, языке, математике и т. п. как о «системах»? Пер вым шагом может быть выделение реальных систем, т. е. систем, воспринимаемых или выводимых из наблюдения и существующих независимо от наблюдателя. С другой стороны, имеются концеп туальные системы - логика, математика, которые по существу яв ляются символическими конструкциями (сюда же можно отнести и музыку); подклассом последних являются абстрактные системы (наука), т. е. концептуальные системы, имеющие эквиваленты в реальности. Однако подобное разграничение отнюдь не так чет ко, как может показаться на первый взгляд

Мы можем считать «объектами» (которые частично явля ются «реальными системами») сущности, данные нам в восприя тии, поскольку они дискретны в пространстве и времени. Не вызы вает сомнения, скажем, что камень, стол, автомобиль, животное и звезда (а в более широком смысле и атом, молекула, планет ная система) «реальны» и существуют независимо от наблюда теля. Восприятие, однако, ненадежный ориентир. Следуя ему, мы видим, что Солнце обращается вокруг Земли, и, разумеется,

не видим, что такой солидный кусок материи, как камень, «на самом деле» есть в основном пустое пространство с крохотными энергетическими центрами, рассеянными на гигантских расстоя ниях друг от друга. Пространственные границы даже у того, что кажется очевидным объектом или «вещью», оказываются очень часто неуловимыми. Из кристалла, состоящего из молекул, ва лентности как бы высовываются в окружающее пространство; так же расплывчаты границы клетки или организма, которые сохра няют свою сущность только путем приобретения и выделения молекул, и трудно даже сказать, что относится и что не относит ся к «живой системе». В предельном случае все границы можно определить скорее как динамические, нежели как пространствен ные

В связи с этим объект, в частности система, может быть оха рактеризован только через свои связи в широком смысле слова, т. е. через взаимодействие составляющих элементов. В этом смысле экосистема или социальная система в той же мере реальны, как отдельное растение, животное или человек. В самом деле, загряз нение биосферы как проблема нарушения экосистемы или как со циальная проблема весьма четко демонстрирует «реальность» обеих (экологической и социальной) систем. Однако взаи модействия (или шире - взаимоотношения) никогда нельзя уви деть или воспринять непосредственно; нашему сознанию они представляются как концептуальные конструкции. То же са мое истинно и для объектов повседневного мира человека; они также отнюдь не просто «даны» нам в ощущениях, чувствах или в непосредственном восприятии, но являются конструкциями, основанными на врожденных или приобретенных в обучении ка тегориях, совокупностью самых различных чувств, предшествую щего опыта, обучения, иначе говоря, мыслительных процессов, которые все вместе определяют наше «видение» или восприятие

Таким образом, различие между «реальными» объектами и системами, данными нам в наблюдении, концептуальными кон струкциями и системами не может быть проведено на уровне здравого смысла

Эта ситуация вызывает потребность в системной эпистемоло гаи. Как ясно уже из сказанного, она глубоко отличается от эпистемологии логического позитивизма и эмпиризма, хотя во мно гом и разделяет их научную позицию. Эпистемология (и метафи зика) логического позитивизма была детерминирована идеями физикализма, атомизма и «камерной теорией» знания. С совре менной точки зрения, они устарели. Ни физикализм, ни редук ционизм, которые требуют сведения исследовательского предмета путем простой «редукции» к элементарным составляющим, подчи няющимся законам традиционной физики, не могут считаться адекватными способами анализа проблем и способами мышления современной биологии, бихевиоральных и социальных наук. В от личие от аналитической процедуры классической науки, исходящей из необходимости разложения объекта на составляющие элемен-

ты и представления об однолинейных причинных цепях, иссле дование организованных целостностей со многими переменными требует новых категорий - взаимодействия, регулирования, орга низации, телеологии и т. д., что ставит много новых проблем, от носящихся к эпистемологии, математическому моделированию и аппарату

Мы обязаны считаться с тем, что существует взаимодействие между познающим и познаваемым, зависящее от массы факторов биологического, психологического, культурного, лингвистического и т. п. характера. Сама физика сообщает, что нет последних сущностей, таких, как частица или волна, независимых от наблюдателя. Все это ведет к «перспективистской» концепции, с точки зрения которой физика, при полном признании ее достижений в собственной и смежной областях, не дает, однако, универсаль ного способа познания

В отличие от редукционизма и теорий, объявляющих, что реаль ность является «не чем иным, как...» (массой физических частиц, генов, рефлексов, движения и чего угодно еще), мы рассматри ваем науку как одну из «перспектив» человека с его биологиче скими, культурными и лингвистическими дарованиями и ограни ..чениями, созданную для взаимодействия с миром, в который II: он «включен», вернее, к которому он приспособился в ходе эво люции и истории

II Следующий раздел системной философии связан с отношениями человека к миру того, что в философской терм

Последнее изменение этой страницы: 2016-07-23

lectmania.ru. Все права принадлежат авторам данных материалов. В случае нарушения авторского права напишите нам сюда...