Главная Случайная страница


Категории:

ДомЗдоровьеЗоологияИнформатикаИскусствоИскусствоКомпьютерыКулинарияМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОбразованиеПедагогикаПитомцыПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРазноеРелигияСоциологияСпортСтатистикаТранспортФизикаФилософияФинансыХимияХоббиЭкологияЭкономикаЭлектроника






С. Хантингтон. Столкновение цивилизаций

Обновление тоталитаризма?

И уже в августе 1953 г. возглавивший правительст­во Г. М. Маленков поставил вопрос о повороте эконо­мики лицом к человеку, о повышении благосостояния народа путем ускоренного развития сельского хозяй­ства и легкой промышленности. После 1953 г. были приняты меры по улучшению материального положе­ния крестьянства, проведены преобразования и в дру­гих областях жизни. Многое было сделано для расши­рения хозяйственной самостоятельности предприятий и колхозов. На XX съезде КПСС (февраль 1956 г.) бы­ли официально осуждены репрессии и культ личности Сталина.

Но можно ли сказать, что тогда, в середине 50-х гг., тоталитарный режим в СССР прекратил су­ществование? Нет, исчезла лишь «жесткая» разновид­ность режима, который пытался реформироваться из­нутри. Реформы 50-х гг., в целом направленные в сто­рону демократизации, в определенной мере оздо­ровили режим и позволили продлить его существова­ние. Новое руководство СССР во главе с Н. С. Хруще­вым всерьез верило в возможность победы в экономи­ческом соревновании с США, и темпы прироста про­дукции вплоть до середины 60-х гг. давали основания для подобных надежд.

Однако тоталитарная суть режима не изменилась ни при Хрущеве, ни после того, как в 1964 г. к руко­водству партией и страной пришел Л. И. Брежнев. Это проявлялось и в непродуманных волевых решениях, и в чрезмерном разрастании бюрократического аппара­та, и в грубых силовых акциях во внешней политике (вмешательство во внутренние дела Чехословакии, война в Афганистане и пр.). А нерациональное и не­редко некомпетентное использование богатейших природных ресурсов страны и ее экономического по­тенциала в целом в 70—80-е гг. привело к падению и фактической остановке темпов роста производства, а затем и к «откату».

Признаки серьезного экономического кризиса вы­нудили советское руководство во главе с М. С. Горбаче­вым во второй половине 80-х гг. предпринять меры к оздоровлению экономики и жизни общества в целом.

Но если в общественной сфере правящая партия по-' шла на значительные уступки (переход к альтернатив­ной системе выборов, сведение к минимуму политиче­ской цензуры и пр.), то попытки внедрения в плано­вую экономику рыночных элементов носили робкий и непоследовательный характер.

Тем не менее в результате этих шагов «сверху» был разбужен потенциал общества. Искусственное сдер­живание в течение ряда десятилетий самых разных инициатив породило своего рода эффект «пружины». Собственнические инстинкты (в принципе вполне ес­тественные), освободившись от ряда административ­ных запретов, стали перехлестывать через край: не­управляемая тяга к обогащению вела к широкомасш­табной коррупции и росту преступности. В нацио­нальных республиках СССР возникли центробежные тенденции, нередко порождавшие тяжелые конфликт­ные ситуации. Между тем ожидаемого подъема в эко­номике так и не произошло.

В этой обстановке в декабре 1991 г. по инициативе руководства России, Украины, Белоруссии и других союзных республик было принято решение о прекра­щении существования СССР. На его территории воз­никло 15 (по числу бывших республик) самостоятель­ных государств. Все они переживают сейчас болезнен­ный и слржныи период перехода от социалистической экономики к рыночной, происходит своего рода «врас­тание» посттоталитарных обществ в современную ин­дустриальную цивилизацию.

Этот процесс осложняется тем, что по времени он совпал с кризисом самой индустриальной цивилиза­ции. Она, как будет сказано в конце главы, в опреде­ленном смысле также исчерпала свои возможности и сейчас стоит на пороге серьезных и пока еще не вполне ясных преобразований. Таким образом, население России и других постсоветских государств, как и боль­шая часть человечества, нелегким методом проб и ошибок ищет наиболее благоприятные пути развития экономики и общества в целом.

К концу 80-х гг. социалистический эксперимент был прекращен почти повсеместно. Большинство вче­рашних социалистических стран предпочли традици­онный путь капиталистического развития. Чрезвы­чайно интересен опыт Китая (и в меньшей степени Вьетнама), где коммунистическая партия, сохранив за собой власть и ключевые механизмы регулирования экономики, сумела осуществить переход на рыночное ведение хозяйства. Это привело к стремительному рос­ту темпов развития производства, значительно вырос­ли его объемы и качество продукции, а вслед за этим начался и рост уровня жизни населения страны, чис­ленность которого уже давно превысила 1 миллиард. При этом властям удалось сохранить основные заво­евания социализма в социальной сфере. Видимо, в XXI в. поиски новых экономических и обществен­но-политических структур в определенной мере будут учитывать и китайский опыт, и тот непростой путь, по которому сейчас идут Россия и другие постсоветские страны. Во всяком случае, очевидно, что социалисти­ческий эксперимент, не удавшийся в полном объеме, все же не оказался бесполезным для развития совре­менной цивилизации.

Вопросы и задания

1. Что помешало построить в СССР «классический» соци­ализм? Почему его формы на практике оказались тоталитарны­ми?

2. В чем состояли реальные достижения социализма в СССР и других социалистических странах? Могли ли эти дости­жения, по-вашему, быть применены и в рамках капиталистиче­ской системы или нет? Аргументируйте свой ответ.

3. С чем, по-вашему, связано то, что именно на рубеже 80— 90-х гг. Россия (СССР) и страны Восточной Европы отказались от социалистического эксперимента? Какие причины при этом преобладали — объективные или субъективные?

4. Какую роль сыграла социалистическая система в истории XX в.?

ПУТИ РАЗВИТИЯ СТРАН «ТРЕТЬЕГО МИРА»

Термин «третий мир» возник в период активного противостояния двух систем, капиталистической и со­циалистической. Поскольку многие государства оста­лись в стороне от непосредственного участия в этой борьбе (но косвенно они в той или иной степени были в нее вовлечены), их стали условно именовать «третьим миром». Существовал и другой термин — «развиваю­щиеся страны». К государствам «третьего мира» обыч­но относят бывшие колониальные и зависимые страны Азии, Африки и Латинской Америки, в том числе и те из них, которые (как, например, латиноамериканские государства), довольно давно завоевав формальную не­зависимость, так и не смогли добиться финансовой и экономической самостоятельности.

Таким образом, существование «третьего мира» тесно связано с развернувшимся в XX в. крушением колониальной системы. Уже в первые его десятилетия волна национально-освободительных движений и ре­волюций прокатилась по ряду стран Востока. Правда, после полного распада к концу первой мировой войны Османской империи ее национальные «окраины» (Египет, Сирия, Ливан, Иордания и др.) не получили независимости и фактически стали колониями Фран­ции и Англии под видом так называемых мандатных территорий. Но и там вскоре началась борьба за пол­ное освобождение. А в Турции, центре бывшей импе­рии, в результате революции 1918—1923 гг. разверну­лась активная модернизация во всех сферах жизни.

Следует отметить, что на том этапе Советская Рос­сия (СССР) оказывала не только моральную, но также дипломатическую и финансовую поддержку Турции, Персии (Ирану), Афганистану, Китаю и другим стра­нам Востока, боровшимся за укрепление своей самостоятельности. Конечно, руководство СССР преследо­вало при этом свои цели, но для многих жителей стран Востока развернувшееся в СССР социалистическое строительство было мощным стимулом для демокра­тических преобразований и в своих государствах.

Весьма своеобразную форму «ненасильственного сопротивления» приняло национальное движение в колониальной Индии. Во главе его встал выдающийся политический деятель Мохандас (Махатма) Ганди, ру­ководствовавшийся духом буддизма и отчасти идеями Л. Н. Толстого о непротивлении злу насилием. Ганди и его ближайшие соратники периодически органи­зовывали всеиндийские акции гражданского непо виновения: отказ от сотрудничества с британскими колониальными властями, различные массовые бой­коты и т. д.

Тем не менее почти до середины XX в. колониаль­ная система в целом оставалась незыблемой. Но после второй мировой войны начался новый подъем наци­онально-освободительных движений, принявший не­обратимый характер. Ослабленные изнурительной войной державы Запада с трудом противостояли этому натиску. Кроме того, в ряде стран (Индокитай, Фи­липпины, Малайя, Бирма, Индонезия), оккупирован­ных в годы войны милитаристской Японией, развер­нулась мощная антияпонская борьба, которая в даль­нейшем приняла антиколониальный в целом характер и привела к завоеванию независимости.

Но дело было не только в ослаблении колониаль­ных держав в итоге войны. Власти бывших метропо­лий порой предпочитали добровольно «даровать» не­зависимость своим владениям, не без оснований рас­считывая в дальнейшем извлекать из них такие же (или даже большие) барыши путем финансово-эконо­мического воздействия. Так, Англия, предоставив не­зависимость Индии (1947), добилась разделения стра­ны по религиозному признаку. В результате возникли индуистская Индия и мусульманский Пакистан, меж­ду которыми не раз вспыхивали конфликты и даже войны, ведущие к их взаимному ослаблению. Это, ес­тественно, пагубно влияло на развитие обеих стран и долгое время позволяло Англии и другим капиталис­тическим державам сохранять свои экономические по­зиции в регионе.

Попытки других колониальных держав силовым (военным) путем спасти свои империи от крушения ни к чему не привели. Голландия после нескольких лет кровопролитной войны вынуждена была предос­тавить независимость Индонезии (1949). Потерпе­ла крах и Франция в двух тяжелейших войнах в Индо­китае (1946—1954) и в Алжире (1954—1962). А к се­редине 70-х гг. рухнула и старейшая колониальная империя, португальская, хотя до этого метрополия всеми силами старалась сохранить свои владения в Африке (Анголу и Мозамбик). С завоеванием незави­симости Намибией (1990) закончилась история коло­ниализма.

В результате деколонизации, принявшей наиболее бурные темпы в 60-е гг., на планете возникло несколь­ко десятков новых государств «третьего мира», во многом разных по своим цивилизационным особен­ностям и уровню развития. Но проблемы, стоявшие перед ними, имели немало общего. Долгие годы коло­ниальной (или иной) зависимости расшатали либо да­же подорвали традиционные структуры этих стран. Их изолированное от внешнего мира существование стало практически невозможным. И следовательно, втягивание стран «третьего мира» в современные ин­теграционные процессы сделалось в определенном смысле неизбежным.

Взаимодействие бывших колониальных и зависи­мых стран с высокоиндустриальными державами яв­ляется, по сути дела, их столкновением с «вызовом» индустриальной цивилизации (причем на стадии ее перехода в новую, постиндустриальную фазу). Разви­вающимся странам, конечно, непросто дать достой­ный «ответ» на такой «вызов»: им приходится созда­вать новую экономическую структуру, искать оптимальные формы государственности, включаться в весьма непростые международные политические (и прочие) отношения, учиться взаимодействовать с «чу­жими» культурными традициями, не утрачивая при этом своей национальной самобытности.

Страны «третьего мира» можно с известной сте­пенью условности разделить на несколько групп (бло­ков), основываясь на их цивилизационной специфике. Что же это за группы?

Тропическая Африка

На этой довольно компактной территории Африки возникло более 40 государств, границы которых в ос­новном совпадают с границами бывших колоний. В не столь давнем прошлом эта часть континента была на­селена множеством первобытных и полупервобытных племен, среди которых кое-где встречались очаги ран­ней, незрелой государственности. В Африке и сегодня насчитывается до 500 различных этнических групп (от многомиллионных до совсем малочисленных), с собственным языком и самоидентификацией, т. е. со своего рода делением мира на «своих» и «чужих».

В этой многоликости и кроется источник почти не­прерывных внутренних конфликтов, которые сотряса­ют молодые африканские государства, где бок о бок со­существуют этнически неродственные племена, враж­дующие между собой. Власти этих стран находятся в крайне сложном положении: ведь они вынуждены по­стоянно поддерживать хрупкий баланс сил. Самым распространенным типом государственного устройст­ва стала парламентская республика во главе с прези­дентом, с обязательным представительством в парла­менте всех этнических групп. Без этого невозможна политическая стабильность, механизмы поддержания которой, впрочем, все еще не отработаны. Поэтому во­енные перевороты и гражданские войны пока остают­ся в этом регионе обычным явлением, а внешне демо­кратические формы правления далеко не всегда наполнены реальным содержанием и способны спасти от военной диктатуры.

Еще большие трудности связаны с экономическим развитием, которое пока непосредственно зависит от природных ресурсов, распределяющихся в разных странах континента весьма неодинаково. Так, в Юж­но-Африканской Республике (ЮАР), наиболее разви­той африканской державе (ее правильнее относить не к «третьему миру», а к развитым капиталистическим странам), достигнут довольно высокий уровень жиз­ни не только белого, но и африканского населения (в сравнении с другими странами региона). Крупные залежи нефти открывают хорошие перспективы раз­вития перед Нигерией, Конго, Габоном, неплохие при­родные ресурсы есть и у ряда других стран. Большую роль играет и вывоз такой продукции, как кофе, чай, какао-бобы, каучук и пр. Темпы экономического роста стран Тропической Африки, еще в 80-е гг. державшие­ся в среднем на уровне 3—4% в год, имеют тенденцию к росту.

Но в этом регионе есть и страны, обделенные природными ресурсами, что наряду с другими причи­нами отрицательно сказывается на их развитии. Ряд таких стран в свое время (не без влияния СССР) отдали дань так называемой социалистической ориентации. Однако полное огосударствление экономики, прину­дительная кооперация крестьянства, искусственные попытки создания «пролетариата» без должной эконо­мической базы, как правило, не приносили положи­тельных результатов. Порой, правда, удавалось со­здать «смешанные» модели, где в капиталистическую по сути экономику вкрапливались элементы соци­ализма. Но в целом подавляющее большинство госу­дарств региона сегодня отдают предпочтение рыноч­ной модели, и это уже начинает приносить первые плоды.

Тем не менее общая неразвитость экономики стран Тропической Африки, низкая производительность труда и культура (в целом) вызывают озабоченность мирового сообщества. Ведь в Африке наблюдается огромный прирост населения, и к 2010 г. числен­ность африканцев может возрасти до 1 миллиарда. Но пока лишь немногие страны континента способ­ны прокормить себя сами. Это, в свою очередь, увели­чивает задолженность африканцев Западу (и, следова­тельно, зависимость от него), но в конечном счете Африке предстоит решать проблемы развития преж­де всего за счет мобилизации собственных внутрен­них сил.

Арабские страны

Многомиллионный и пестрый арабский мир вклю­чает в себя ряд стран Африки (Египет, Судан, Алжир, Тунис, Ливия, Марокко, Мавритания) и Азии (Ирак, Иордания, Сирия, Ливан, Йемен, Саудовская Аравия и др.). Все они в значительной мере сплочены на осно­ве этнической общности и мощных цивилизационных традиций, ведущую роль в которых играет ислам. Од­нако уровень социально-экономического развития арабских стран трудно назвать однородным.

В преимущественном положении находятся стра­ны, обладающие огромными запасами нефти (в особен­ности небольшие аравийские государства). Уровень жизни там довольно высок и стабилен, а некогда ни­щие и отсталые аравийские монархии благодаря пото­ку нефтедолларов превратились в процветающие стра­ны с высочайшим уровнем доходов на душу населе­ния. И если поначалу они лишь эксплуатировали щедрые дары природы, то уже сегодня психология «рантье» уступает место здравой и рациональной стра­тегии. Яркий пример тому — Кувейт, где миллиарды нефтедолларов вкладываются в программы социаль­но-экономических преобразований, в покупку новей­шей техники и т. д. На этот же путь вступили Саудов­ская Аравия и некоторые другие страны.

На противоположном полюсе находятся, напри­мер, Судан и Мавритания, по уровню развития практически не превосходящие бедные африканские стра­ны. Несколько смягчает эти контрасты система взаи­мопомощи: изрядное количество нефтедолларов из аравийских государств перекачивается в наиболее бед­ные арабские страны для их поддержки.

Разумеется, успехи арабских стран зависят не только от наличия природных запасов нефти, но и от избранной ими модели развития. Арабы, как и некото­рые государства Африки, уже миновали стадию «со­циалистической ориентации», и сегодня речь о выборе между социализмом и капитализмом уже не идет. Го­раздо актуальнее и острее воспринимается ныне в арабском мире вопрос о сохранении традиций ислама и сочетании этого с отношением к западным ценнос­тям, к влиянию западной культуры.

Исламский фундаментализм (т. е. крайне консер­вативное течение в той или иной религии), заметно оживившийся в последней четверти XX в. и охватив­ший наряду с другими регионами практически весь арабский мир, призывает вернуться к чистоте учения пророка Мухаммеда, восстановить утраченные нормы жизни, которые предписываются Кораном. За этим стоит и нечто большее: с одной стороны, стремление укрепить свою цивилизационную самобытность, а с другой — противопоставить незыблемость традиции натиску современного мира, меняющегося на глазах. В некоторых странах (например, в Египте), несмотря на участившиеся в 90-е гг. всплески фундаментализ­ма, избран еврокапиталистический путь, который ве­дет к неизбежному изменению традиционных устоев. В других государствах (в частности, в аравийских мо­нархиях) глубокая приверженность исламу сочетается с усвоением лишь внешних стандартов западной жиз­ни, причем далеко не всем населением. Наконец, есть и третий вариант: полное отторжение всего, что несет с собой влияние Запада. Так, например, обстоит дело в Ираке. Там воинствующий фундаментализм в сочета­нии с агрессивной внешней политикой (вызвавшей, кстати, отпор даже у ряда арабских стран) нанес в 80—90-е гг. тяжелый удар по экономике государства и серьезно затормозил его развитие.

Отчасти сходная ситуация возникает и в странах, связанных с арабскими единой религией — мусуль­манством (Турция, Иран, Афганистан). Различия между ними также во многом определяются их отно­шением к западной модели. Если Турция последова­тельно продолжает идти по еврокапиталистическому пути, то в Иране курс на модернизацию и европеиза­цию, начатый шахом Резой Пехлеви еще в середине 20-х гг., спустя полвека привел к массовому недоволь­ству. В результате Иран был провозглашен исламской республикой (1979) и стал одним из главных оплотов фундаментализма. Наступающее столетие покажет, какое будущее ждет исламский фундаментализм и су­меют ли его приверженцы найти особый путь разви­тия, не подвергая при этом свои страны экономиче­ским и политическим бедствиям.

Индо-буддистско-мусулыманский «блок»

В эту группу стран входят Индия, Пакистан, Банг­ладеш, Непал и Шри-Ланка. Здесь образовалась свое­образная смесь индуистско-буддистских и мусульман­ских цивилизационных традиций. Правда, степень ис-ламизации не везде одинакова. Наиболее высока она в Пакистане, а также в Бангладеш, ранее являвшейся его частью, но в 1971 г. завоевавшей независимость в результате очередной индо-пакистанской войны. Яв­ная тенденция к еврокапиталистическому пути разви­тия сочетается в Пакистане с довольно сильным эле­ментом фундаментализма, а это приводит к внутрен­ним конфликтам и политической нестабильности, характерной для исламских государств.

По-иному складывается судьба Индии и тяготею­щих к ней в цивилизационном отношении Непала и Шри-Ланки. Несмотря на раздел Индии в 1947г., в стране на сегодняшний день проживает до 100 млн му­сульман, что создает важнейшую проблему устранения национально-религиозной розни. Но в целом в стране побеждает индо-буддистская традиция, и это оказывает влияние на многие сферы жизни. Немалое значение имеет и то, что зачатки процесса модерни­зации проявились еще в эпоху колониальной зависи­мости Индии. В экономике страна избрала еврока-питалистический путь, а в политическом устройстве органично усвоила британскую демократическую пар­ламентскую систему, которая, впрочем, и поныне со­четается с весьма архаичной и недемократической кастовостью (хотя официально она давно отменена).

Индия продолжает оставаться государством, где большая часть населения находится на грани нищеты и даже голода. Помимо решения национально-религи­озных проблем, перед страной стоит задача добиться не формального, а реального равенства всех индийцев вне зависимости от их касты, приостановить быстрый рост рождаемости с тем, чтобы наконец прокормить свое население. В целом же пока буддистско-индуист-ские нормы жизни (и даже пресловутая кастовая сис­тема) помогают Индии сохранить политическую ста­бильность и не допускать роста социальной напряжен­ности.

Конфуцианский «блок»

К этой группе стран обычно относят Южную Ко­рею, Тайвань, Сингапур и Гонконг (последний в 1997г. вошел в состав Китая), которые развиваются по японской модели капитализма. К ним примыкают Таиланд, Малайзия, Индонезия и Филиппины — свое­го рода «второй эшелон», уже достигший определен­ных успехов, но пока отстающий от первой четверки наиболее преуспевающих стран.

Южная Корея и Тайвань в последние десятилетия XX в. совершили поистине фантастический рывок вперед, пройдя, как и Япония, через фазу жестких ав­торитарных режимов, которые энергично поддержи­вали частное предпринимательство. Особенно поражает южнокорейское «чудо»: экономика страны успешно соперничает с японской, ее фирмы занимают почетное место в ряду самых известных и богатых корпораций мира. По мнению специалистов, сейчас Южная Корея отстает в своем экономическом развитии от Японии примерно на 10—15 лет, и этот разрыв будет, по-види­мому, сокращаться и в будущем.

В чем же секрет этих «чудес», демонстрируемых названными странами Юго-Восточной Азии? Здесь также очень многое зависит от цивилизационнои тра­диции, складывавшейся в этом регионе под сильным влиянием конфуцианства, которое поощряет соревно­вательность, личное самосовершенствование и одно­временно — стремление к улучшению благосостоя­ния. Иными словами, конфуцианство по сравнению с исламом дает возможность более органично вписаться в процесс модернизации. Важную роль сыграли и внешние обстоятельства: Южной Корее, например, значительную помощь оказывали США и Япония, а Сингапур и Гонконг удачно использовали все пре­имущества своего географического положения на пе­ресечении главных торговых морских путей. И в ре­зультате ведущие страны конфуцианского «блока» до­вольно быстро перешли из «развивающихся» в разряд передовых высокоиндустриальных стран.

Латинская Америка

Государства этого региона, казалось бы, имели бла­гоприятные возможности для проведения модерниза­ции и дальнейшего развития: ведь практически все они завоевали независимость еще в начале XIX в. Тем не менее молодые латиноамериканские государства сразу же оказались в орбите финансово-экономическо­го влияния США (а также ряда ведущих держав Запа­да) и долгие десятилетия были обречены на роль сырьевого придатка. Отрицательно сказывалась на развитии Латинской Америки и политическая нестабильность: до 60—70-х гг. XX в. регион сотрясали го­сударственные перевороты (в основном военные), мя­тежи и даже гражданские войны. Это нередко приво­дило к вводу американских войск то в одну, то в другую страну Латинской Америки, что, в свою оче­редь, еще больше усиливало их зависимость от США.

После первой мировой войны в государствах реги­она нарастает движение за укрепление национальной самостоятельности. Постепенно (примерно с 30-х гг.) и США меняют свою тактику отношений со странами Латинской Америки, предпочитая довольно жесткому давлению (а порой и прямому диктату) более гибкое взаимодействие с ними в экономической, политиче­ской, культурной и других сферах.

Этот процесс, развивавшийся более или менее мир­но, привел к тому, что уже в 50—60-е гг. в ряде лати­ноамериканских стран не только наметился стабиль­ный экономический подъем, но и произошло качест­венное изменение всех сфер производства и жизни в целом. К концу XX в. Бразилия, Чили, Мексика, Ар­гентина, Венесуэла и некоторые другие страны вышли в число вполне развитых стран, в экономике которых в зависимости от местной специфики разумно сочета­ются индустриальный и аграрный секторы.

В политическом отношении страны региона ори­ентированы на уже проверенные историей модели, в основном на американскую. Многие из них в свое вре­мя «переболели» стадией диктаторских режимов, в процессе которой наметился любопытный феномен: такие режимы, сменяя либеральные правительства, добивались заметных позитивных сдвигов не только в экономике, но и в социальной сфере. Относительно природы этого феномена у историков нет единого мнения.

Несколько попыток привить в Латинской Америке социалистическую модель успехом не увенчались. Лишь на Кубе с 1959 г. стабильно существует соци­алистический режим во главе с Ф. Кастро. Но и там в последние годы власти вынуждены были сделать шаги в сторону рыночной экономики и пойти на некоторые демократические изменения.

В целом же «третий мир», несмотря на его сохра­няющееся отставание от ведущих индустриальных держав (а также другие проблемы), представляет се­годня огромную силу. Бывшие колониальные и зави­симые страны, которые Запад длительное время рас­сматривал как сырьевую базу, заманчивый объект дележа, твердо заявили о своей решимости разви­ваться самостоятельно и уже добились заметных ус­пехов на этом пути. Примеры Южной Кореи, Тайва­ня и ряда других стран убедительно говорят о том, что «третий мир» стоит на пороге постиндустриаль­ной фазы цивилизации и способен успешно вписать­ся в нее. Сам термин «третий мир», как бы указы­вающий на второстепенность (и даже «третьесте-пенность») этих государств по отношению к веду­щим, постепенно отходит в прошлое, становится ус­ловным не только по форме, но и по существу.

Ведущие развивающиеся государства Азии, Аф­рики и Латинской Америки уже в наши дни в ряде отраслей хозяйства составляют конкуренцию основ­ным европейским державам и США. В XXI веке этот процесс, безусловно, будет развиваться, поэтому важно, чтобы он не приводил к конфликтам, а оста­вался в рамках именно деловой конкуренции.

Вопросы и задания

1. Как вы понимаете термин «третий мир»? Попробуйте са­мостоятельно найти синонимы этому понятию.

2. Какие проблемы стоят перед «третьим миром» в целом? Можно ли сказать, что в одних его регионах эти проблемы ре­шаются более, а в других менее успешно? Обоснуйте свой ответ.

3. Какие «блоки» (группы) стран можно выделить в «третьем мире»? На чем основывается именно такое деление, согласны ли вы с ним?

4. Как на различных этапах истории менялись отношения между ведущими капиталистическими странами и «третьим ми­ром»? С чем были связаны эти изменения?

НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКИЙ ПРОГРЕСС: ПОТЕРИ И ПРИОБРЕТЕНИЯ

Двадцатое столетие можно по праву назвать эпохой торжества научно-технического прогресса. Под его влиянием произошли большие изменения и в матери­альной культуре, и в сознании людей, и в окружа­ющей нас природной среде. Технический прогресс практически полностью определяет развитие совре­менного мира. Техногенная (индустриальная) цивили­зация, контуры которой еще только наметились в XIX в., в течение XX столетия оформилась оконча­тельно.

Основой для такого цивилизационного прорыва стало слияние науки и техники, науки и производст­ва. Конечно, эти области в той или иной степени бы­ли связаны и раньше, но все-таки они существова­ли обособленно, сохраняя свою автономность. Сов­ременный технический прогресс осуществляется за счет внедрения новых идей, и в то же время прогресс науки невозможен без производства новых машин и приборов, которые в свою очередь дают возможность выйти на более сложный виток научных исследо­ваний.

Первая НТР

Развитие научно-технического прогресса шло волнообразно, переживая своего рода «приливы» и «отливы». Наиболее существенные и масштабные скачки вперед, в результате которых наука и про­изводство претерпевали качественные преобразования, получили название научно-технических револю­ций (НТР). Первая НТР в полной мере развернулась в 50—60-е гг., хотя в основе ее лежали научные откры­тия, сделанные значительно раньше. В процессе пер­вой НТР стала целенаправленно осваиваться энергия атома; развивалась квантовая электроника, позволив­шая создать лазерную технику и электронные преоб­разователи энергии; успехи в области кибернетики и вычислительной техники дали человечеству первые поколения электронно-вычислительных машин (ЭВМ). И это лишь наиболее важные направления НТР, которая, разумеется, охватывала и другие облас­ти, поскольку носила широкомасштабный, комплекс­ный характер.

Результаты первой НТР были поистине ошелом­ляющими. Появились автоматические линии и авто­матизированные системы управления производством; бурно развивалось производство синтетических мате­риалов (синтетических смол, пластмасс, химических волокон и др.); в сельском хозяйстве произошла так называемая «зеленая революция» — благодаря приме­нению пестицидов и гербицидов резко повысилась урожайность; началось строительство атомных элек­тростанций; достижения в биологии и медицине по­зволили создать первые поколения антибиотиков, по­могавших бороться со многими болезнями и побеж­дать их.

Но, пожалуй, наивысшим достижением первой НТР стало освоение космоса. В октябре 1957 г. в СССР был запущен первый в мире искусственный спутник Земли, а в апреле 1961 г. был выведен на орбиту совет­ский космический корабль с первым в истории челове­чества космонавтом — Юрием Гагариным. Затем в «космической гонке» больших успехов добились и США, в июле 1969 г. осуществившие высадку космо­навтов на Луне, а позднее создавшие космические ко­рабли многоразового использования. При этом обе сверхдержавы осуществляли не только научные исследования, но преследовали и военно-стратегические цели.

Именно в годы первой НТР стали стремительно расти престиж науки и ее роль в обществе. Быстро уве­личивалось число ученых, в научные исследования вкладывались огромные средства. Многие в те годы ве­рили, что научно-технический прогресс поистине все­силен и с его помощью можно решить любые пробле­мы. Казалось, наступала эра торжества человеческого разума и сбывались пророчества великого русского ученого В. И. Вернадского, который еще в 1944 г., в разгар второй мировой войны, создал теорию ноосфе ры, получившую мировое признание. Вернадский счи­тал, что активное воздействие цивилизованного чело­вечества на биосферу Земли на протяжении вот уже нескольких тысячелетий не могло пройти бесследно. Под влиянием научной мысли и человеческого труда биосфера трансформируется в качественно новое со­стояние — ноосферу (то есть сферу разума), и этот по­стоянно нарастающий процесс дает наиболее ощути­мые результаты в XX в.

Исторический процесс на наших глазах меняет­ся. Впервые в истории человечества интересы народ­ных масс — всех и каждого — и свободной мысли личности определяют жизнь человечества, являются мерилом его представлений о справедливости. Чело­вечество, взятое в целом, становится мощной геоло­гической силой. И перед ним, его мыслью и трудом встает вопрос о перестройке биосферы в интересах свободно мыслящего человечества как единого цело­го. Новое состояние биосферы, к которому мы, не за­мечая этого, приближаемся, и есть ноосфера.

Тогда, в середине XX в., было еще трудно предпо­ложить, что создание ноосферы имеет не только поло­жительные, но и отрицательные стороны, представ­ляющие угрозу для самого существования человека и природы. Все это весьма наглядно стало проявляться уже в 60—70-е гг.

Интеграция науки и производства приносила двой­ственные результаты. С одной стороны, она позволила ускорить внедрение новых научных идей в практику. С другой стороны, наука, существующая в основном за счет государственного бюджета, стала терять свою не­зависимость, все больше подчиняясь интересам произ­водства и государственной власти, которая уже много­кратно использовала достижения человеческой мысли не только в мирных, но и в военных целях.

В условиях «холодной войны» накопление атомно­го, термоядерного, бактериологического и химическо­го оружия шло катастрофически быстрыми темпами. Одновременно совершенствовались «традиционные» виды вооружений (танки, авиация, артиллерия и пр.), возросла роль военно-морского флота, где появились авианосцы и атомные подводные лодки. Угроза треть­ей мировой войны, последствия которой были бы необ­ратимыми, приобрела особенно реальные очертания в период Карибского кризиса (октябрь 1962г.). Но и после этого население планеты продолжало жить в страхе перед новой страшной войной и «ядерной зи­мой», которая уничтожила бы все живое.

Кроме того, острый характер приобрели и пробле­мы экологии, ранее не слишком тревожившие челове­чество. Загрязнение окружающей среды (прежде всего в промышленных регионах), вымирание многих видов животных и растений, истощение природных ресур­сов — вот своего рода расплата за достижения науч­но-технического прогресса, который (как, впрочем, и все в истории) имеет свою «обратную» сторону.

Вторая НТР

Вторая НТР, охватившая последнюю четверть XX в., носит иной характер. Ей, по прогнозам некото­рых ученых, удастся преодолеть многие негативные последствия первой НТР, так как одной из важней­ших задач является теперь сбережение природных ре­сурсов. Основные направления второй НТР — развитие микроэлектроники, биотехнологии и информати­ки. На этом этапе, как и в 50—60-е гг., на основе научных открытий происходит преобразование всех сфер производственной техники. Появились програм­мируемые производства, гибкие производственные системы и системы автоматизированного проектиро­вания, робототехника и т. д. Современная наука пыта­ется овладеть новыми, поистине неисчерпаемыми ис­точниками энергии: солнечной, ветровой, энергией морских и океанских приливов и отливов. Однако «энергетическая революция», в которой остро нужда­ется человечество, пока еще остается делом отдаленно­го будущего.

Сегодня в производстве все чаще используются ис­кусственные материалы, обладающие заранее задан­ными качествами (керамика, пластмассы, синтети­ческие смолы, изделия из металлических порошков и т. д.). Они сменяют железо, которое служило основ­ным производственным материалом на протяжении почти трех тысячелетий. Осваиваются новые техноло­гии — малоотходные или безотходные, позволяющие ускорить производственный процесс и осуществлять его с минимальными затратами. Развитие микро­электроники дает возможность значительно умень­шить размеры машин и потребление энергии, удеше­вить продукцию.

В сельском хозяйстве на первый план постепенно (хотя и чересчур медленно) выдвигается производство экологически чистых продуктов. Очевидно, с течени­ем времени будет сокращаться использование пести­цидов, гербицидов и других химических удобрений. Разрабатываются новые технологии для получения программируемых урожаев. Но пока и эта важнейшая для человечества задача остается нерешенной.

Начинается эра промышленного освоения космоса. Вы

Последнее изменение этой страницы: 2016-08-11

lectmania.ru. Все права принадлежат авторам данных материалов. В случае нарушения авторского права напишите нам сюда...