Главная Случайная страница


Категории:

ДомЗдоровьеЗоологияИнформатикаИскусствоИскусствоКомпьютерыКулинарияМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОбразованиеПедагогикаПитомцыПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРазноеРелигияСоциологияСпортСтатистикаТранспортФизикаФилософияФинансыХимияХоббиЭкологияЭкономикаЭлектроника






Понедельник, 10 января — вторник, 11 января

Самолет Лисбет Саландер приземлился в аэропорту Арланда в половине седьмого утра. Путешествие заняло двадцать шесть часов, девять из которых она провела в барбадосском аэропорту Грантли Адамс. «Бритиш эруэйз» не разрешали вылета, пока не будет обезврежен предполагаемый террорист, и один пассажир с арабской внешностью был препровожден для допроса. По прибытии в Лондон она опоздала на вылетавший из Гэтвика последний рейс в Швецию и прождала несколько часов, прежде чем ей поменяли билет на завтрашний день.

Лисбет чувствовала себя как мешок бананов, слишком долго пролежавший на солнце. При ней не было ничего, кроме ручного багажа с ноутбуком, «Измерениями» и плотно утрамбованной сменой одежды. Через «зеленый коридор» она беспрепятственно прошла к эскалатору, а на площади, где останавливались автобусы, ее встретила нулевая температура и снежная каша под ногами.

Она немного поколебалась в нерешительности. Всю жизнь ей поневоле приходилось выбирать более дешевую альтернативу, и она с трудом привыкала к мысли, что теперь является обладательницей трех миллиардов крон, которые она собственноручно похитила путем хакерской интернет-комбинации, а попросту говоря, тем способом, который издавна называется мошенничеством. Через пару минут она махнула рукой на свои привычные правила и подозвала стоящее такси. Назвав таксисту адрес на Лундагатан, она почти тут же и заснула на заднем сиденье.

Только когда такси остановилось на Лундагатан и шофер ее растолкал, она поняла, что сказала ему не тот адрес. Она исправила свою ошибку и велела шоферу ехать дальше до Гётгатсбаккен. Выдав ему хорошие чаевые в американских долларах, она, чертыхнувшись, высадилась прямо в глубокую лужу у тротуара. Лисбет приехала одетая в джинсы, майку и тонкую ветровку, с сандалиями и тонкими гольфами на ногах. Доковыляв через дорогу к магазину, она купила шампунь, зубную пасту, мыло, кислого молока, сыру, яиц, хлеба, замороженные фрикадельки, кофе, чай в пакетиках, консервированные огурцы, яблоки, большую упаковку пиццы и пачку сигарет «Мальборо лайт», за каковые приобретения расплатилась карточкой «Виза».

Выйдя снова на улицу, она не сразу решила, куда свернуть. Можно было пойти по Свартенсгатан в одну сторону или по Хёкенсгата в другую, в направлении Шлюза. Выбери она Хёкенсгата, ей пришлось бы пройти мимо редакции «Миллениума», где был риск встретиться нос к носу с Микаэлем Блумквистом. В конце концов Лисбет решила не делать крюк только ради того, чтобы избежать с ним встречи. Поэтому она направилась в сторону Шлюза, хотя этот путь был немного длиннее, и затем свернула на площадь Мосебакке. Она прошла наискосок мимо статуи Сестер у «Сёдра театерн» и поднялась по ступенькам, ведущим к Фискаргатан. Наверху Лисбет остановилась и задумчиво посмотрела на дом. Здесь она не чувствовала себя «дома».

Она огляделась по сторонам. Переулок был расположен изолированно в центре Сёдермальма, [22] здесь не было транзитных магистралей, и это ей как раз нравилось. Тут удобно было наблюдать за тем, что делается на улице. Летом эта улица, возможно, и становилась популярным местом прогулок, но зимой по ней ходили только те, у кого имелись дела по соседству. Нигде не видно было ни души и, самое главное, не было никого, кого бы она знала и кто, соответственно, мог бы узнать ее. Лисбет поставила покупки прямо на снежную кашу и стала искать ключ. Поднявшись на верхний этаж, она отперла дверь с табличкой, на которой было написано «В. Кюлла».

 

Став владелицей большой суммы денег и тем самым обеспечив себе финансовую независимость до конца своих дней (или до тех пор, пока не кончатся почти три миллиарда крон), Лисбет первым делом занялась поисками нового жилья. Заботы, связанные с приобретением квартиры, были для нее чем-то совершенно новым. Никогда в жизни ей еще не доводилось тратить деньги на что-то большее, чем простые потребительские товары, которые можно купить за наличные или в рассрочку под небольшие проценты. Самые крупные ее расходы были связаны с покупкой компьютеров и легкого мотоцикла «кавасаки». Последний она приобрела за семь тысяч крон — огромную сумму, по ее меркам. Приблизительно на такую же сумму она накупила к нему запчастей и затем несколько месяцев посвятила тому, чтобы собственноручно перебрать мотоцикл по деталям и привести его в порядок. Она мечтала об автомобиле, но не решилась его купить, не зная, как собрать такие деньги.

Покупка жилья была, как она догадывалась, делом значительно более сложным. Она начала с того, что стала читать объявления о продаже квартир в вечерних выпусках газеты «Дагенс нюхетер», и вскоре обнаружила, что это само по себе целая наука.

Ничего не поняв в таинственных аббревиатурах, которыми полны были объявления, она, почесав в затылке, на пробу позвонила по нескольким телефонам, не зная заранее, о чем нужно спрашивать. Скоро она почувствовала себя такой дурочкой, что прекратила эти попытки, а вместо этого решила пойти и посмотреть на то, как это выглядит, своими глазами. В первое же воскресенье Лисбет побывала по двум адресам, где продавались квартиры. Первая находилась на Виндрагарвеген на острове Реймерсхольм — это оказалась светлая четырехкомнатная квартира в доме с видом на Лонгхольмен и Эссинген, и здесь ей бы понравилось жить. Другая, расположенная на Хеленеборгсгатан в районе Хорстюлла, представляла собой убогую дыру с видом на дом напротив.

Трудность заключалась в том, что Лисбет, в сущности, сама не знала, где она хочет жить, как должно выглядеть ее жилье и какие она обязана выставлять требования при покупке. До сих пор она еще никогда не задумывалась над тем, какова должна быть альтернатива тем сорока семи квадратным метрам, на которых она провела свое детство и которые стараниями Хольгера Пальмгрена перешли в ее собственность, когда ей исполнилось восемнадцать лет. Усевшись на продавленный диван в комнате, служившей одновременно гостиной и кабинетом, Лисбет стала думать. Квартира на Лундагатан выходила окнами в узкий двор и была тесной и неуютной. Окно спальни смотрело на брандмауэр щипцовой стены. Из кухни видна была стена дома, выходящего фасадом на улицу, и дверь, ведущая в подвал, где располагался какой-то склад. Из окна гостиной можно было видеть уличный фонарь и несколько веток березы.

Итак, первым требованием будет, чтобы из ее новой квартиры открывался хороший вид.

Она всегда мечтала о балконе и завидовала более удачливым соседям с верхнего этажа, которые могли в жаркие летние дни посидеть с бутылочкой пива под маркизой на своем балконе. Поэтому вторым требованием будет, чтобы в квартире имелся балкон.

Как должно выглядеть ее жилье? Она вспомнила квартиру Микаэля Блумквиста на улице Белльмансгатан. Это была мансарда, переоборудованная из чердачного помещения, вся квартира представляла собой единое пространство в шестьдесят пять квадратных метров без перегородок. Из окон открывался вид на ратушу и Шлюз. Лисбет там очень нравилось. Ей хотелось жить в уютной, не заставленной мебелью квартире, в которой не нужно подолгу возиться с уборкой. Это будет ее третьим требованием.

На протяжении многих лет она все время жила в тесноте. Площадь ее кухни составляла около десяти квадратных метров, в ней помещались небольшой кухонный столик и два стула. Гостиная была размером в двадцать метров, спальня — двенадцать. Четвертым требованием будет, чтобы квартира была просторной, с несколькими гардеробами. Ей хотелось иметь настоящий кабинет и большую спальню, чтобы было где повернуться.

Ее нынешняя ванная комната была тесной каморкой без окон, с четырехугольными цементными плитами на полу, с неудобной сидячей ванной и моющимися обоями на стенах, которые никакими усилиями не удавалось по-настоящему отчистить. Она хочет, чтобы сама ванна была большая, а в ванной комнате была плитка на стенах, чтобы там пахло свежестью и чтобы ее можно было проветривать. И стиральная машина должна быть прямо в квартире, а не где-то там в затхлом подвале.

Обдумав все хорошенько, Лисбет вышла в Интернет и ознакомилась со списком посреднических контор. На следующий день она встала пораньше и отправилась в агентство «Нобель», которое показалось ей самым лучшим в Стокгольме. Она пришла одетая в поношенные черные джинсы, свою старую черную кожаную куртку и в простых ботинках. Остановившись возле одного окошечка, она рассеянно посмотрела, как за ним блондинка лет тридцати пяти, открыв домашнюю страничку агентства «Нобель», начала размещать на ней снимки домов. Наконец к Лисбет подошел сорокалетний толстячок с поредевшими рыжими волосами. Она спросила его, какие здесь предлагаются квартиры. Сначала он воззрился на нее с изумлением, потом заговорил тоном доброго дядюшки:

— А скажите-ка, милая барышня, ваши родители знают, что вы собираетесь переезжать в отдельную квартиру?

Лисбет Саландер молча посмотрела на него пристальным взглядом и, подождав, пока он перестанет смеяться, выразилась более ясно:

— Мне нужна квартира.

Он кашлянул и переглянулся со своей сослуживицей.

— Понятно. И какую же квартиру вы ищете?

— Мне нужна квартира в районе Сёдера. Квартира должна быть с балконом и с видом на воду. В ней должно быть не менее четырех комнат и ванная с окном, такая, чтобы в ней было место для стиральной машины. Необходимо также запирающееся помещение, где можно держать мотоцикл.

Женщина, сидевшая за компьютером, оторвалась от работы и с любопытством уставилась на Лисбет.

— Мотоцикл? — повторил толстячок.

Лисбет Саландер кивнула.

— Простите… как вас зовут?

Лисбет Саландер представилась и в свою очередь спросила, как зовут его. Он назвался Йоакимом Перссоном.

— Тут ведь, понимаешь, такое дело: купить квартиру в Стокгольме стоит некоторую сумму денег…

Лисбет не стала отвечать на эту реплику. Она уже спросила, какие квартиры предлагаются на продажу, так что замечание о необходимости платить деньги было излишним.

— Кем ты работаешь?

Лисбет немного подумала. Формально она считалась индивидуальным предпринимателем, в действительности же работала только на Драгана Арманского и «Милтон секьюрити», однако весь последний год она выполняла задания только от случая к случаю, а вот уже три месяца вообще не брала никаких поручений.

— Сейчас я не выполняю никакой определенной работы, — ответила Лисбет чистую правду.

— Так-так… Я полагаю, ты учишься в школе.

— Нет, я не учусь в школе.

Йоаким Перссон вышел из-за перегородки, дружелюбно приобнял Лисбет за плечики и повел к выходу.

— Так вот что я скажу вам, юная особа. Через несколько лет мы с удовольствием поговорим с тобой, но для этого нужно, чтобы ты имела при себе немножечко больше денег, чем помещается в свинье-копилке. Понимаешь ли, в карманные деньги тут не уложишься. — Толстячок добродушно потрепал ее по щечке. — Так что добро пожаловать, барышня, через несколько лет, тогда мы и для вас как-нибудь подыщем небольшую квартирку.

Лисбет Саландер остановилась на улице перед агентством «Нобель», раздумывая над тем, как понравится Йоакиму Перссону, если запустить ему в витрину бутылку с коктейлем Молотова. Постояв немного, она вернулась домой и включила компьютер.

Ей хватило двадцати минут, чтобы войти во внутреннюю сеть агентства «Нобель» с помощью паролей, которые она нечаянно подглядела, рассеянно наблюдая за тем, как их набирала женщина за перегородкой. Еще через три минуты Лисбет поняла, что компьютер, на котором работала дама, одновременно служил сервером всего предприятия. Это же надо быть такими тупыми! А еще через три минуты она получила доступ ко всем четырнадцати компьютерам, входившим в локальную сеть. Часа за два Лисбет просмотрела бухгалтерию Йоакима Перссона и сделала вывод, что за последние два года он скрыл от налоговой службы около семисот пятидесяти тысяч крон черного нала.

Она скачала все нужные файлы и переслала их в налоговую службу через анонимный электронный адрес на сервере, находившемся в США. Сделав это, она выбросила из головы все мысли о Йоакиме Перссоне.

Остаток дня она посвятила тому, чтобы изучить перечень наиболее дорогостоящих объектов, предлагаемых к продаже агентством «Нобель». Самым дорогим оказался небольшой замок близ Мариефреда, но у нее не было желания там поселиться. Тогда она назло врагам выбрала из списка предложений второй по стоимости объект — это была квартира возле площади Мосебаккеторг.

Неторопливо рассмотрев фотографии и изучив планы, она наконец решила, что квартира в районе Мосебакке [23] более чем отвечает всем ее требованиям. Раньше эта квартира принадлежала одному из директоров компании ABB, [24] который ушел в тень, успев обеспечить себе «золотой парашют» [25] на сумму в миллиард, что привлекло большое внимание прессы и вызвало резкую критику.

Вечером она сняла телефонную трубку и позвонила Джереми Мак-Миллану, совладельцу адвокатского бюро «Мак-Миллан & Маркс» в Гибралтаре. Ей уже приходилось вести дела с этой конторой. Некогда он за щедрое вознаграждение согласился открыть ряд фиктивных юридических адресов, на которые затем были зарегистрированы счета, обслуживавшие состояние, которое она украла у финансового воротилы Ханса Эрика Веннерстрёма.

И вот она снова обратилась к услугам Мак-Миллана. На этот раз она дала ему поручение вести от имени ее предприятия «Уосп энтерпрайзис» переговоры с агентством «Нобель» и купить у них понравившуюся ей квартиру на улице Фискаргатан близ площади Мосебакке. Переговоры заняли четыре дня, и когда договор был заключен, проставленная в нем сумма заставила ее поднять брови. Плюс пять процентов как вознаграждение Мак-Миллану. Не прошло и недели, как она, прихватив с собой две картонные коробки с одеждой, постельным бельем, матрасом и кухонными принадлежностями, уже въехала в новое жилище. Три недели она так и спала на матрасе, посвящая все время изучению клиник пластической хирургии, завершению работы над рядом рутинных дел (включая ночную беседу с неким адвокатом Нильсом Бьюрманом) и счетам за жилье, за электричество и все в этом роде, за что она заплатила авансом.

 

Покончив со всем этим, она заказала билет и отправилась в итальянскую клинику. После завершения лечения и выписки Лисбет, оставшись одна в номере римской гостиницы, задумалась о том, что же ей делать дальше. Следовало бы вернуться в Швецию и начать устраивать свою жизнь, но по ряду причин ей даже думать не хотелось о Стокгольме.

У нее не было настоящей профессии. Работа в «Милтон секьюрити» не сулила ей в будущем ничего интересного. Драган Арманский в этом не виноват: он-то хотел, чтобы она поступила к нему на постоянной основе и стала эффективным винтиком рабочего механизма, но она, дожив до двадцати пяти лет, не имела никакого образования, и ей не хотелось до пятидесяти лет раскапывать персональные сведения о разных жуликах. Это было для нее забавным хобби, но не годилось для того, чтобы стать главным делом ее жизни.

Второй причиной, почему ей претила мысль о возвращении в Стокгольм, был Микаэль Блумквист, иначе «этот чертов Калле Блумквист». В Стокгольме она наверняка рискует столкнуться с ним, а в данный момент ей этого совершенно не хотелось. Он обидел ее. Если по совести, то она признавала, что он сделал это без злого умысла. Он был человек что надо. Она сама виновата, что влюбилась в него. Само слово это казалось какой-то дикой нелепостью, когда речь шла о бестолковой курице Лисбет Саландер.

Микаэль Блумквист славился как дамский угодник. Она оказалась для него в лучшем случае временной забавой, однажды он снизошел до нее из жалости, когда она была ему нужна и когда под рукой не нашлось ничего лучшего, но быстро забыл о ней, как только вернулся в более интересное общество. Она проклинала себя за то, что ослабила защиту и впустила его в свою жизнь.

Когда наваждение прошло, она оборвала с ним всякие контакты. Это далось ей не очень легко, но она держалась твердо. В последний раз она видела его с платформы метро на станции «Гамла стан», когда он проехал мимо нее по направлению к центру. Она глядела на него целую минуту и решила для себя, что не хочет больше сохнуть по нему. Иди ты к черту! Он заметил ее, как раз когда закрывались двери, и смотрел пристальным взглядом, пока не тронулся поезд, а она повернулась к нему спиной и пошла прочь.

Лисбет не могла понять, почему он по-прежнему старается возобновить отношения с таким упорством, словно речь с его стороны шла о каком-то социальном проекте. Она сердилась на его недогадливость и каждый раз, как он писал ей по электронной почте, она, стиснув зубы, удаляла его послание, не читая.

Короче, в Стокгольм ее совершенно не тянуло. Кроме работы по заданиям «Милтон секьюрити», нескольких прежних сексуальных партнеров и девчонок из бывшей группы «Персты дьявола», ничто не связывало ее с родным городом.

Единственным человеком, к которому она питала известное уважение, был Драган Арманский, хотя она с трудом могла бы определить свои чувства к нему. Она сама немного удивлялась, осознавая, что испытывает некоторое влечение к своему начальнику. Не будь он женатым, семейным человеком и в придачу таким консерватором, она, пожалуй, могла бы сделать шаг ему навстречу.

В конце концов она достала свой календарь и открыла раздел, в котором находились географические карты. Она никогда еще не бывала в Австралии или в Африке. Она читала про пирамиды и Ангкор-Ват, [26]но никогда их не видела. Она никогда не каталась на пароме «Стар ферри», который ходит между Коулуном [27] и Викторией [28] в Гонконге, никогда не занималась подводным плаванием на Карибах и не загорала на пляжах Таиланда. Если не считать нескольких коротких командировок по работе, во время которых ей довелось побывать в Прибалтике и соседних скандинавских странах, да еще, разумеется, в Цюрихе и Лондоне, она за всю свою жизнь почти никуда не выезжала за пределы Швеции. А если подумать, то почти нигде не бывала за пределами Стокгольма.

Раньше это было ей не по карману.

Лисбет подошла к окну своего гостиничного номера и стала глядеть на протянувшуюся внизу улицу виа Гарибальди. Рим походил на гору развалин. Приняв решение, она надела куртку, спустилась в вестибюль и спросила, есть ли поблизости какое-нибудь туристическое бюро. Она заказала один билет до Тель-Авива и провела несколько дней, гуляя в Иерусалиме по Старому городу, осматривая мечеть Аль-Акса [29] и Стену Плача. На вооруженных солдат по углам улиц она поглядывала с опаской. После этой поездки она полетела в Бангкок и затем весь остаток года продолжала путешествовать.

У нее было только одно неотложное дело, по которому она дважды съездила на Гибралтар. В первый раз для того, чтобы углубленно изучить человека, которому она собиралась поручить управление своими деньгами, а второй раз для острастки, чтобы прибавить ему усердия.

 

Странное чувство испытываешь, впервые за такое долгое время поворачивая ключ в замке собственной квартиры!

Войдя в прихожую, Лисбет поставила сумку и пакет с продуктами, а потом набрала четырехзначный код, отключавший электронную сигнализацию. Затем сняла с себя всю одежду и, бросив ее на пол в холле, раздетая пошла на кухню, включила холодильник, убрала в него все продукты и сразу же отправилась в ванную, чтобы следующие десять минут провести под душем. Подкрепившись яблочными дольками и разогретой в микроволновке пиццей, она открыла коробку с вещами, достала подушку, простыню и одеяло — после целого года хранения от них подозрительно попахивало. В комнате, смежной с кухней, она расстелила на полу матрас.

Через десять секунд, едва положив голову на подушку, она заснула и проспала почти двенадцать часов, почти до полуночи. Поднявшись, Лисбет включила кофеварку, завернулась в одеяло и, подложив подушку, удобно устроилась с сигаретой у окна, из которого открывался вид на Юргорден [30] и на море. Как зачарованная, она глядела вдаль, размышляя в темноте над своей жизнью.

 

Весь следующий день после возвращения в Стокгольм у Лисбет Саландер был расписан по минутам. В семь утра она уже закрыла за собой дверь квартиры. На площадке она немного задержалась и, отворив лестничное окно, прикрепила между стеной и водосточной трубой подвешенный на медной проволочке запасной ключ. Наученная опытом, она оценила пользу запасного ключа, хранящегося в легкодоступном месте.

На улице ее встретил пронизывающий холод. Лисбет была одета в старые, поношенные джинсы, продранные пониже ягодицы, сквозь дырку просвечивало голубое трико. Для тепла она натянула поверх майки джемпер-поло, воротник которого растянулся и не хотел прилегать к шее, и достала из запасов старую меховую куртку с заклепками на плечах. Надевая куртку, она подумала, что надо бы отнести ее в починку, чтобы заменить изодравшуюся в клочья подкладку внутри карманов. На ногах у нее были теплые чулки и ботинки — в общем, оделась она довольно-таки подходяще для Стокгольма.

По Санкт-Паульсгатан она дошла пешком до Цинкенсдамма, а оттуда до своего прежнего дома на Лундагатан. Там она начала с того, что зашла в подвал и проверила в чулане свой старенький «кавасаки». Похлопав его по седлу, она поднялась по лестнице и, переступив через громадную кучу рекламных листовок, вошла в старую квартиру.

Перед тем как уехать из Швеции, она, не придумав еще, как поступить со старой квартирой, оставила распоряжение по перечислению денег на коммунальные платежи. В квартире по-прежнему оставалась вся обстановка, старательно собранная по мусорным контейнерам: надбитые чашки, два старых компьютера и куча всякой бумаги — ничего ценного.

На кухне она нашла черный мусорный мешок и потратила пять минут на то, чтобы выбрать рекламные буклеты и побросать их в него. Почты как таковой оказалось не много: главным образом банковские выписки, бланки налоговых квитанций от «Милтон секьюрити» и разного рода замаскированная реклама. Одним из преимуществ официальной недееспособности было то, что Лисбет никогда не приходилось заниматься налоговыми расчетами: такого рода официальные бумаги блистали своим отсутствием. В остальном же за год лично ей пришло только три письма.

Первое письмо прислала адвокат Грета Моландер, которая была официальным куратором матери Лисбет. В кратком послании Грета Моландер информировала Лисбет о том, что была произведена опись оставшегося после ее матери имущества и обеим дочерям, Лисбет и Камилле Саландер, причитается получить в наследство по девять тысяч триста двенадцать крон каждой. Соответствующая сумма переведена госпоже Лисбет Саландер на ее банковский счет. Просьба подтвердить получение. Лисбет засунула это письмо во внутренний карман меховой куртки.

Второе письмо пришло от дамы по фамилии Микаэльссон, заведующей эппельвикенским приютом для престарелых, и содержало любезное напоминание о том, что в приюте для Лисбет лежит коробка с оставшимися после ее матушки вещами. «Просим вас по возможности связаться с эппельвикенским приютом и сообщить, как вы намерены поступить с наследством», — говорилось там. В конце письма заведующая сообщала, что, если в течение года от Лисбет или ее сестры (адресом которой она не располагает) не поступит никаких известий, личные вещи покойной будут выброшены. Лисбет посмотрела на дату вверху письма, увидела, что оно было написано в июне, и взялась за мобильный телефон. Через две минуты она узнала, что коробка до сих пор цела и никуда не делась. Попросив извинения за то, что долго не давала о себе знать, Лисбет пообещала завтра же приехать за вещами.

Последнее письмо было от Микаэля Блумквиста. Подумав немного, она решила бросить его в мешок, не открывая.

Набрав целый ящик нужных и ненужных вещей, которые она хотела сохранить, Лисбет на такси вернулась на Мосебакке. Там она сделала макияж, надела очки и светлый парик с волосами до плеч и положила в сумочку норвежский паспорт на имя Ирене Нессер. Посмотрев на себя в зеркало, Лисбет отметила, что Ирене Нессер очень похожа на Лисбет Саландер, но в то же время это совершенно другой человек.

Наскоро закусив багетом с сыром бри и чашкой кофе с молоком в кафе «Эдем» на Гётгатан, она пошла на Рингвеген в агентство по аренде автомобилей. Там Ирене Нессер арендовала машину марки «ниссан микра». Она поехала в торговый комплекс «ИКЕА» возле гостиницы «Кунгенскурв» и провела там три часа, знакомясь с ассортиментом и помечая номера нужных товаров. Без долгих раздумий она навыбирала много всего.

Она купила два дивана с обивкой песочного цвета, пять мягких кресел, два круглых кофейных стола натуральной лакированной березы, диванный столик и несколько непарных столиков. В отделе книжных полок и шкафов она заказала два гарнитура разных шкафов и две книжные полки, тумбочку для телевизора и закрытые полки. В завершение она выбрала трехстворчатый гардероб и два маленьких комода.

Выбору кровати она уделила много времени и в конце концов остановилась на кровати «Хемнес» с матрасом и прочими принадлежностями. На всякий случай она купила еще одну кровать для гостевой комнаты. Лисбет не рассчитывала, что ей когда-нибудь придется принимать в доме гостей, но раз уж в квартире имелась гостевая комната, то отчего было не обставить и ее заодно.

Ее ванная была уже полностью оборудована, в ней имелся подвесной шкафчик, шкафчик для хранения полотенец и оставшаяся от прежнего владельца стиральная машина, поэтому для ванной она прикупила только корзину для белья.

Зато кухня еще требовала вложений. Немного поколебавшись, Лисбет выбрала кухонный стол из массивного бука со столешницей из особо прочного стекла и четыре стула веселенькой расцветки.

Ей нужна была мебель для кабинета, и она удивлялась, разглядывая разные «рабочие уголки» с хитроумными подставками для компьютеров и боковыми столиками. Наглядевшись, она покачала головой и заказала обыкновенный письменный стол, облицованный буком, с закругленными краями и входящим в комплект большим шкафом для бумаг. Стул к нему она выбирала долго и тщательно: ведь на этом стуле ей, скорее всего, придется просиживать часами, и выбрала одну из самых дорогих моделей.

В заключение она прошлась по разным отделам и набрала солидный запас простыней, наволочек, полотенец, покрывал, одеял, подушек, столовых приборов, кухонной посуды и кастрюлек, а еще разделочные доски, три больших ковра, несколько настольных ламп и большое количество канцелярских принадлежностей — папок, корзинок для бумаг, разных ящичков и тому подобного.

Закончив обход, она направилась со списком к кассе, где расплатилась карточкой, выданной компанией «Уосп энтерпрайзис», и предъявила паспорт на имя Ирене Нессер. Общая сумма чека — за сами покупки, доставку и сборку мебели — составила девяносто с лишним тысяч крон.

К себе в Сёдер Лисбет вернулась к пяти часам вечера и успела по пути заскочить в «Электронику» Аксельссона, где приобрела восемнадцатидюймовый телевизор и радиоприемник. Уже перед самым закрытием она попала в хозяйственный магазин на Хорнсгатан и раздобыла там пылесос. В «Мариахалле» она обзавелась половой тряпкой, мылом, ведром, моющими средствами, жидким мылом, зубными щетками и большим рулоном туалетной бумаги.

После этой шопинг-оргии она устала до изнеможения, но осталась очень довольной. Запихав все покупки в арендованный «ниссан микра», Лисбет без сил рухнула на стул в кафе «Ява» на Хорнсгатан. Из взятой с соседнего столика вечерней газеты она узнала, что социал-демократы по-прежнему остаются правящей партией и что за время ее отсутствия в стране вроде бы не произошло никаких крупных перемен.

Домой она пришла вечером, около восьми, под покровом тьмы выгрузила из машины все свои приобретения и перетаскала их в квартиру с табличкой «В. Кюлла». Свалив все в одну высокую кучу в прихожей, Лисбет полчаса потратила на поиски места для парковки в соседних переулках, а затем пустила воду в джакузи, в которой могли свободно поместиться по крайней мере три человека. Сперва она стала думать о Микаэле Блумквисте. До того как ей сегодня утром попалось на глаза его письмо, она не вспоминала о нем несколько месяцев. Она подумала, что сейчас он, наверное, дома, а с ним, может быть, Эрика Бергер.

Наконец она набрала побольше воздуха, перевернулась лицом вниз и погрузилась с головой в воду. Она положила руки себе на грудь, крепко защемила пальцами соски и задержала дыхание на три минуты, до тех пор, пока ей не показалось, что легкие сейчас разорвутся.

 

Редактор Эрика Бергер мельком взглянула на часы: Микаэль Блумквист опоздал на редакционный совет, посвященный планированию следующего номера, почти на пятнадцать минут. Редакционный совет неизменно собирался в десять часов утра во второй вторник каждого месяца. На нем принимался в общих чертах план следующего номера и предварительно намечалось, что попадет на страницы журнала «Миллениум» в ближайшие несколько месяцев.

Микаэль Блумквист извинился за свое опоздание, которое было неслыханным нарушением свято соблюдаемого распорядка, буркнул что-то невнятное в свое оправдание, но этих слов никто не расслышал и не обратил на них внимания. В заседании совета кроме Эрики принимали участие секретарь редакции Малин Эрикссон, совладелец и художественный редактор Кристер Мальм, репортер Моника Нильссон и работающие неполный день Лотта Карим и Хенри Кортес. Микаэль Блумквист сразу заметил, что семнадцатилетняя практикантка отсутствует, зато за столом для совещаний в кабинете Эрики появился совершенно незнакомый мужчина. Это было очень необычно; как правило, Эрика не пускала посторонних на заседания, где решались вопросы, касающиеся состава будущих номеров «Миллениума».

— Это Даг Свенссон, — представила незнакомца Эрика. — Независимый журналист. Мы собираемся купить один его текст.

Микаэль Блумквист кивнул и пожал протянутую руку. У Дага Свенссона были голубые глаза, коротко подстриженные белокурые волосы и трехдневная щетина на щеках. Выглядел он лет на тридцать, и его отличная физическая форма могла внушить зависть.

— Обычно мы выпускаем в год один или два тематических номера, — продолжала Эрика. — Этот материал я хочу поставить в майский номер. В типографии у нас забронировано время до двадцать седьмого апреля. Это дает нам три месяца на подготовку текстов.

— Какая там тема? — спросил Микаэль, наливая себе кофе из термоса на столе.

— Даг Свенссон принес мне на прошлой неделе свою тематическую заявку. Я пригласила его на наше заседание. Представишь сам свою тему?

— Трафик [31] секс-услуг, — сказал Даг Свенссон. — То есть торговля секс-рабынями. В данном случае главным образом девушками из Прибалтики и Восточной Европы. Если рассказать все по порядку, то я пишу книгу на эту тему и поэтому обратился к Эрике. Ведь вы открыли собственное небольшое издательство.

На всех лицах появилось довольное выражение. На счету издательства «Миллениум» имелась пока что только одна выпущенная книга, а именно — прошлогодний «кирпич» Микаэля Блумквиста о финансовой империи миллиардера Веннерстрёма. В Швеции тираж допечатывался пять раз, а кроме того, книга вышла на норвежском, немецком и английском языках, сейчас готовился французский перевод. Рост продаж казался необъяснимым, поскольку рассказанная в книге история была уже известна по бесчисленным газетным публикациям.

— В области книгоиздания наши достижения, пожалуй, не так уж и велики, — осторожно заметил Микаэль.

Даг Свенссон улыбнулся:

— Я знаю. Но у вас все же есть издательство.

— Есть другие издательства, побольше нашего, — продолжал Микаэль.

— Несомненно! — вступила Эрика Бергер. — Но мы уже целый год обсуждали вопрос о том, чтобы наряду с основной деятельностью начать издавать книги, заняв определенную нишу. Мы говорили об этом на двух заседаниях, и все эту мысль одобрили. Мы представляем это себе как очень ограниченную по объему деятельность — три-четыре книжки в год, в которых в основном будут представлены очерки на различные темы. Иными словами, типично журналистская продукция. А это станет отличным началом.

— Трафик секс-услуг, — задумчиво повторил Микаэль и кивнул, обращаясь к Дагу: — Рассказывай!

— Темой торговли секс-рабынями я занимался четыре года. Я натолкнулся на нее благодаря моей подруге Миа Бергман. Ее специальность — криминология и гендерные [32] исследования. Раньше она работала в Совете по профилактике преступности и занималась законом о запрете сексуальной эксплуатации.

— Я ее знаю, — обрадовалась Эрика. — Я брала у нее интервью два года назад по поводу ее доклада об отношении судебных инстанций к мужчинам и женщинам.

Даг Свенссон с улыбкой кивнул.

— Это вызвало много возмущенных откликов, — сказал он. — Но вот уже пять или шесть лет она занимается темой трафика секс-услуг. Это и свело нас. Я писал очерк о торговле сексуальными услугами через Интернет, и мне кто-то подсказал, что она об этом кое-что знает. Она действительно знала! Короче говоря, мы начали работать совместно, я — как журналист, она — как исследователь, понемногу мы сблизились, а через год съехались и стали жить вместе. Она работает над докторской диссертацией, весной у нее защита.

— Так значит, она пишет докторскую, а ты?

— А я популярную версию плюс мои собственные расследования. А также краткий вариант в виде статьи, которую я передал Эрике.

— О'кей. Значит, вы работаете одной командой. И о чем же вы пишете?

— Наше правительство ввело суровый закон против торговли сексуальными услугами, у нас есть полиция, которая следит за тем, чтобы этот закон проводился в жизнь, и суды, которые должны судить преступников. Мы объявляем преступниками клиентов, покупающих секс-услуги, и у нас есть средства массовой информации, которые пишут на эту тему и всячески выражают возмущение по этому поводу и так далее. В то же время Швеция входит в число стран, в которые покупается самое большое число шлюх на душу населения из России и Прибалтики.

— И ты можешь доказать это фактами?

— Это отнюдь не секрет. Это даже не новость для газеты. Ново здесь то, что мы встретились и поговорили с десятком девушек типа «Лилия навсегда». [33] Большинству из них от пятнадцати до двадцати лет, и происходят они из неблагополучных социальных слоев восточных стран. Их заманили в Швецию, пообещав им здесь ту или иную работу, но тут они попали в лапы ни перед чем не останавливающейся секс-мафии. По сравнению с некоторыми вещами, которые пришлось пережить этим девушкам, «Лилия навсегда» может показаться невинным фильмом для семейного просмотра. То есть я хочу сказать, что эти девушки пережили такое, что невозможно изобразить даже в кино.

— О'кей.

— Это является главной темой диссертации Миа. Но моя книга не об этом.

Все посмотрели на него с новым интересом.

— Миа брала интервью у девушек. Я же изучал поставщиков товара и клиентуру, которую они обслуживают.

На лице Микаэля появилась улыбка. Он никогда раньше не встречался с Дагом Свенссоном, но внезапно понял, что Даг такой журналист, какие ему нравятся: журналист, который смотрит в самый корень проблемы. Для Микаэля главное правило репортера гласило, что в любом деле есть тот, на ком лежит за это ответственность. The bad guys. [34] p>

— И ты раскопал интересные факты?

— Я могу, например, документально подтвердить, что один чиновник департамента юстиции, имеющий отношение к разработке закона о секс-торговле, сам использовал по крайней мере двух девушек, попавших сюда через каналы секс-мафии. Одной из них было пятнадцать лет.

— Ого!

— Я работал над этой темой в общей сложности три года. В книге содержится ряд примеров конкретных судеб отдельных девушек. В ней фигурируют три полицейских, один из которых работает в службе безопасности, а другой в полиции нравов. Пять адвокатов, один прокурор и один судья. Есть также три журналиста, один из которых является автором нескольких публикаций о секс-торговле. В частной жизни он воплощает в реальность свои фантазии насильника с несовершенно<

Последнее изменение этой страницы: 2016-08-11

lectmania.ru. Все права принадлежат авторам данных материалов. В случае нарушения авторского права напишите нам сюда...