Главная Случайная страница


Категории:

ДомЗдоровьеЗоологияИнформатикаИскусствоИскусствоКомпьютерыКулинарияМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОбразованиеПедагогикаПитомцыПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРазноеРелигияСоциологияСпортСтатистикаТранспортФизикаФилософияФинансыХимияХоббиЭкологияЭкономикаЭлектроника






Вторник, 29 марта — воскресенье, 3 апреля

Во вторник утром Лисбет Саландер зашла в картотеку Главного управления криминальной полиции и сделала запрос на имя Александра Залаченко. Там он не значился, что и неудивительно: насколько ей было известно, он ни разу не представал в Швеции перед судом и даже не числился в переписи населения.

В регистр криминальной полиции она заходила под видом комиссара Дугласа Шёльда пятидесяти пяти лет, работающего в полицейском округе Мальме. И тут она испытала небольшое потрясение: ее компьютер вдруг запищал и в меню замигала иконка, подавая сигнал о том, что кто-то разыскивает ее в чате ICQ.

Первым ее побуждением было вырвать из гнезда вилку и отсоединиться, но она быстро одумалась. В компьютере Шёльда не было программы ICQ, она вообще редко имеется у пожилых людей, а чаще используется для общения молодежью и опытными пользователями.

А это означало, что кто-то ищет именно ее. Выбор в этом случае был небогатый. Она включила ICQ и написала:

 

Что тебе надо, Чума?

 

Тебя, Оса, нелегко застать. Ты когда-нибудь заглядываешь в свою почту?

 

Как ты меня нашел?

 

По Шёльду. У меня тот же список. Я подумал, что ты выбрала пользователя с наибольшим доступом.

 

Что тебе надо?

 

Кто такой Залаченко, которого ты запрашивала?

 

Не суйся не в свое дело!

 

Что такое происходит?

 

Чума, иди к черту!

 

Я-то думал, что это у меня, как ты выражаешься, проблемы по части социальной адаптации. Но если верить газетам, то по сравнению с тобой я совершенно нормальный.

 

´l.

 

Сама себе покажи палец! Тебе нужна помощь?

 

Лисбет немного подумала. Сначала Блумквист, теперь — Чума! Народ наперебой рвется ей помогать. С Чумой была одна проблема — он был нелюдимый отшельник, весил сто шестьдесят килограммов и общался с окружающим миром исключительно по Интернету. Если сравнивать с ним, то Лисбет Саландер была активным участником общественной жизни и чуть ли не душой любой компании. Не дождавшись ответа, Чума отщелкал следующую строчку:

 

Ты здесь? Тебе нужно помочь выбраться за границу?

 

Нет.

 

Почему ты стреляла?

 

Заткнись!

 

Ты собираешься застрелить еще кого-нибудь, и должен ли я бояться за себя? Ведь я единственный человек, кто может тебя выследить.

 

Не суйся в чужие дела, тогда нечего будет бояться.

 

Я и не боюсь. Если тебе что-нибудь понадобится, найдешь меня в хот-мейле. Может, тебе оружие нужно? Новый паспорт?

 

Ты социопат.

 

Это по сравнению с тобой-то?

 

Лисбет отключила ICQ, села на диван и стала думать. Через десять минут она снова открыла компьютер и послала Чуме по хот-мейлу следующее сообщение:

 

Прокурор Экстрём, начальник следственного отдела, живет в Тэбю. Женат, у него двое детей и есть скоростной Интернет, проведенный на виллу. Мне может понадобиться доступ к его лэптопу или домашнему компьютеру. Я хочу читать его в реальном времени. Hostile takeover с зеркальным жестким диском.

 

Она знала, что Чума редко выходит из своей квартиры в Сундбюберге, и потому надеялась, что у него найдется под рукой какой-нибудь расторопный подросток для поручений во внешнем мире. Письмо она отправила без подписи. Это было излишне. Ответ пришел, когда она спустя пятнадцать минут включила программу ICQ.

 

Сколько заплатишь?

 

10 000 на твой счет + расходы и 5000 твоему помощнику.

 

Я дам о себе знать.

 

Электронная почта от Чумы пришла утром в четверг, и все послание состояло из ftp-адреса. Лисбет удивилась: результата она ожидала не раньше чем через две недели. Произвести «враждебное поглощение» даже при помощи гениальной программы Чумы и специально разработанного оборудования было делом сложным и кропотливым. В ходе этого процесса информация постепенно закачивалась в чужой компьютер килобайт за килобайтом, пока не возникала новая программа. Скорость процесса зависела от того, как часто Экстрём пользуется своим компьютером, а после его завершения требовалось еще несколько дней на то, чтобы перевести всю информацию на зеркальный жесткий диск. Сорок восемь часов — это был не просто рекорд, а нечто теоретически невозможное. Лисбет преисполнилась восхищения и вызвала его ICQ:

 

Как тебе это удалось?

 

У четырех членов семьи есть компьютеры. И представляешь себе — у них нет брандмауэра! Безопасность на нуле. Достаточно было подсоединиться к кабелю и загружать. Мои расходы составили 6000 крон. У тебя столько найдется?

 

Yes. Плюс бонус за срочность.

 

Подумав немного, она через Интернет перевела на счет Чумы тридцать тысяч крон. Она не хотела пугать его слишком уж большой суммой. Затем она удобно устроилась на купленном в «ИКЕА» кресле и открыла лэптоп начальника следственного отдела Экстрёма.

За час она прочитала все отчеты, которые посылал тому Ян Бублански. Лисбет подозревала, что, согласно уставу, такие рапорты не должны были выходить за стены полицейского управления, но Экстрём не обращал внимания на требования устава, раз он забрал эти дела с собой и разместил их в частном компьютере, не обеспеченном даже брандмауэром.

Это было лишним доказательством того, что ни одна система безопасности не устоит против тупости собственных сотрудников. Из компьютера Экстрёма она извлекла множество полезной информации.

Сначала она узнала, что Драган Арманский придал двух своих сотрудников в качестве добровольных помощников следственной группе инспектора Бублански. Практически это означало, что «Милтон секьюрити» спонсирует охоту, которую за ней ведет полиция. Их задачей было всеми путями способствовать поимке Лисбет Саландер. «Ну, спасибо, Арманский! Это я тебе еще припомню», — подумала Лисбет. Узнав, кто эти сотрудники, она помрачнела. Бомана она запомнила как человека неприветливого, но вежливого. Никлас Эрикссон же был нечистым на руку ничтожеством, который мошенничал с клиентами, используя свое служебное положение в «Милтон секьюрити».

Лисбет Саландер обладала довольно гибкой моралью. При случае она и сама не погнушалась бы обмануть хозяйских клиентов, но только если они того заслужили, и никогда не нарушила бы обязательства по неразглашению сведений.

 

Очень скоро Лисбет обнаружила, что утечка информации в прессу происходит через самого начальника следственного отдела Экстрёма. При посредстве электронной почты он отвечал на ряд вопросов, касающихся заключения медицинской экспертизы о Лисбет Саландер и о связях между ней и Мириам Ву.

Третий сделанный ею важный вывод гласил, что группа инспектора Бублански не имела ни малейшего представления о том, где им нужно искать Лисбет Саландер. Она с интересом прочитала отчет о принятых мерах и взятых под наблюдение адресах. Список оказался коротким. Разумеется, в нем числился дом на Лундагатан, а кроме него адрес Микаэля Блумквиста, старый адрес Мириам Ву на площади Святого Эрика и «Мельница», в которой она иногда бывала.

«Вот черт! — подумала Лисбет. — И как меня только угораздило засветиться рядом с Мимми? Надо же было додуматься до такой глупости!»

В пятницу сыщики Экстрёма вышли даже на след группы «Персты дьявола». Лисбет сделала вывод, что теперь они нанесут визиты еще по нескольким адресам, и нахмурилась. М-да, после этого девчонки из «Перстов дьявола», вероятно, навсегда исчезнут из круга ее знакомств, хотя она даже ни разу не встречалась с ними после своего возвращения в Швецию.

 

Чем дольше она над всем этим думала, тем в большее недоумение приходила. Прокурор Экстрём усердно поставлял прессе информацию, перетряхивая всякое грязное белье. Цель его понять было нетрудно: он зарабатывал себе популярность и готовил почву на будущее, когда ему придется выдвигать против нее обвинение.

Но почему же он смолчал о полицейском расследовании 1991 года? Ведь это стало непосредственным поводом ее направления в больницу Святого Стефана. Почему он держит в тайне эту историю?

Лисбет вошла в компьютер Экстрёма и целый час занималась просмотром его документов. Закончив эту работу, она закурила сигарету. Она не нашла ни одной ссылки на события 1991 года, и приходилось сделать неожиданный вывод: он просто ничего об этом не знал!

Сначала Лисбет застыла в растерянности, но потом взгляд ее остановился на ноутбуке. Чем не задача для старины Калле Блумквиста! Уж он в нее вцепится так, что не оторвешь. Она снова включила компьютер, зашла на его жесткий диск и создала документ «МВ2»:

 

Прокурор Э. снабжает СМИ информацией. Спроси у него, почему он молчит о старом полицейском расследовании.

 

Этого будет достаточно, чтобы подтолкнуть его к действию. Она терпеливо прождала два часа, прежде чем Микаэль вошел в Сеть и занялся своей электронной почтой. Через пятнадцать минут он обнаружил ее документ, а затем еще через пять ответил ей своим документом под названием «Криптограмма». Он не клюнул на приманку, а вместо этого завел старую песню о том, что хочет узнать, кто убил его друзей.

Это стремление было Лисбет понятно. Она немного смягчилась и ответила документом под заголовком «Криптограмма 2»:

 

Как ты поступишь, если окажется, что это я?

 

В сущности, она задавала ему очень личный вопрос. Он ответил ей документом «Криптограмма 3». Его ответ произвел на нее сильное впечатление:

 

Лисбет, если ты совсем слетела с катушек, то помочь тебе, наверное, сможет только Петер Телеборьян. Но я не верю, что ты убила Дага и Миа. Надеюсь и молюсь, чтобы я оказался прав.

Даг и Миа хотели разоблачить мафию секс-услуг. Я предполагаю, что именно это каким-то образом послужило мотивом к убийству. Но у меня нет никаких улик.

Я не знаю, какая кошка пробежала между нами, но однажды мы как-то говорили с тобой о дружбе. Я сказал, что дружба основывается на двух вещах: уважении и доверии. Даже если ты из-за чего-то мной недовольна, ты все равно можешь на меня положиться и доверять мне. Я никогда не выдавал твоих секретов. Даже того, что случилось с миллиардами Веннерстрёма. Верь мне. Я тебе не враг.

М.

 

Имя Телеборьяна привело ее сначала в ярость. Потом она сообразила, что Микаэль вовсе не собирался ее дразнить. Он не имел представления о том, кто такой Петер Телеборьян, и, скорее всего, видел его только по телевизору, где тот выступал в качестве уважаемого специалиста и всемирно признанного эксперта в области детской психиатрии.

Но больше всего ее поразило упоминание о миллиардах Веннерстрёма. Откуда он об этом узнал? Она была уверена, что не сделала никаких ошибок и что ни одна живая душа на свете не знает о ее тогдашних действиях.

Она несколько раз перечитала его письмо.

При напоминании о дружбе ей сделалось не по себе. Она не знала, что на это ответить.

Наконец она создала документ «Криптограмма 4»:

 

Мне надо над этим подумать.

 

Она отключилась и села у окна.

 

Лисбет Саландер вышла из квартиры в районе Мосебакке только в одиннадцать часов вечера в пятницу. Вот уже несколько дней, как у нее закончился запас пиццы и прочих продуктов: не осталось ни кусочка хлеба, ни корочки сыра. Последние три дня она питалась овсяными хлопьями, купленными однажды под настроение, когда она подумала, что пора перейти на здоровое питание. Теперь она сделала открытие, что стакан овсяных хлопьев с горсточкой изюма и двумя стаканами воды в микроволновке за одну минуту превращается во вполне съедобную овсяную кашу.

Пошевелиться заставил ее не только недостаток еды. Ей надо было срочно разыскать одного человека, каковую задачу, к сожалению, невозможно было выполнить, сидя в квартире в районе площади Мосебакке. Она направилась к гардеробу, достала из него белокурый парик и вооружилась норвежским паспортом на имя Ирене Нессер.

Ирене Нессер была реально существующей женщиной. Внешне она походила на Лисбет Саландер и три года тому назад потеряла свой паспорт, который заботами Чумы попал в руки Лисбет и вот уже восемнадцать месяцев при необходимости помогал ей выступать в чужом обличье.

Лисбет вынула колечки из бровей и ноздрей и перед зеркалом в ванной сделала макияж. Она оделась в темные джинсы, простую, но теплую коричневую куртку, расшитую золотом, и уличные сапожки на высоких каблуках. В картонной коробке у нее лежал запас баллончиков со слезоточивым газом, она взяла оттуда один. Она даже достала электрошокер, к которому не прикасалась уже год, и поставила его на зарядку. Сложив в нейлоновую сумку смену одежды, поздно вечером она вышла из квартиры.

Для начала Лисбет прошлась до ресторана «Макдоналдс» на улице Хорнсгатан — там она меньше рисковала столкнуться нос к носу с кем-нибудь из прежних сослуживцев из «Милтон секьюрити», чем в «Макдоналдсах» в районе Шлюза или площади Медборгарплатс. Она съела бигмак и выпила большой стакан колы.

Поев, она села на четвертый номер и доехала до площади Эриксплан, а оттуда пешком дошла до Уденплан и вскоре после полуночи очутилась перед домом на Уппландсгатан, где находилась квартира покойного адвоката Бьюрмана. Она не думала, что за квартирой ведется наблюдение, но отметила, что на его этаже светится окно соседней квартиры, поэтому предпочла на всякий случай прогуляться до Ванадисплан. Вернувшись через час, она увидела, что свет в соседней квартире потух.

 

Бесшумно, едва касаясь ногами ступеней, Лисбет поднялась по лестнице к квартире Бьюрмана. Столовым ножом она осторожно срезала липкую ленту, которой полиция опечатала квартиру, и неслышно открыла дверь.

Она зажгла свет в передней, зная, что его не видно снаружи, и только затем включила фонарик и направилась в спальню. Жалюзи были закрыты. Она провела лучом фонарика по постели, на которой еще темнели пятна крови, вспомнила, что сама чуть было не умерла на этой кровати, и неожиданно ощутила чувство глубокого удовлетворения оттого, что Бьюрман наконец-то ушел из ее жизни.

Цель ее визита на место преступления заключалась в том, чтобы раздобыть ответы на два вопроса. Во-первых, она не понимала, какая связь существует между Бьюрманом и Залой. В том, что она существует, Лисбет была убеждена, но, изучив содержимое компьютера Бьюрмана, не смогла установить, в чём она заключается.

Во-вторых, был еще один вопрос, над которым она все время ломала голову. Во время ночного визита несколько недель назад Лисбет заметила, что Бьюрман вынул часть относящихся к ней документов из папки, в которой у него лежали все материалы о Лисбет Саландер. Недостающие страницы представляли собой ту часть поручения социального ведомства, в которой в самой краткой форме давалось общее описание психического состояния его подопечной. Бьюрману эти страницы были не нужны, и вполне возможно, что он просто выбросил из папки лишнее. Однако против этого говорило то, что адвокаты никогда не выбрасывают документы, относящиеся к делу. Какой бы ненужной ни была та или иная бумажка, избавляться от нее было совершенно нелогично. Тем не менее эти страницы исчезли из ее папки и не нашлись ни в каком другом месте его рабочего стола.

Она убедилась, что полиция забрала с собой папки, имевшие отношение к Лисбет Саландер, и кое-что из других документов, а потом потратила два часа на то, чтобы тщательно, метр за метром, обыскать квартиру на предмет чего-то, что осталось незамеченным полицией. В результате, к своему огорчению, она вынуждена была признать, что, судя по всему, полиция ничего не упустила.

На кухне она обнаружила ящик, в котором лежали разные ключи: ключи от машины, от дверного замка и от навесного. Бесшумно поднявшись на чердак, она перепробовала несколько навесных замков и наконец отыскала чулан, в котором Бьюрман хранил ненужные вещи. Там оказалось кое-что из старой мебели, гардероб с лишней одеждой, лыжи, автомобильный аккумулятор, картонные коробки с книгами и еще всякий хлам. Не найдя ничего интересного, она спустилась вниз и с помощью дверного ключа отыскала его гараж. Там она обнаружила «мерседес» покойного, но в нем тоже не нашлось ничего интересного.

В его контору она наносить визит не стала: в ней она была несколько недель назад, тогда же, когда последний раз навещала квартиру, и знала, что на службе Бьюрман уже два года не бывает и там нет ничего, кроме пыли.

Поднявшись снова в квартиру, Лисбет села в гостиной на диван и стала думать. Через несколько минут она встала, вернулась на кухню к ящику с ключами и внимательно пересмотрела их все. Одна из связок состояла из ключа от английского замка, ключа от французского замка и покрытого ржавчиной старинного ключа. Она нахмурила брови, потом перевела взгляд выше на тумбочку рядом с посудной мойкой, в которой у Бьюрмана были сложены десятка два пакетиков с семенами. Вынув их, Лисбет убедилась, что это семена огородной зелени.

У него где-то есть летний домик. Или дачка в садовом товариществе. Вот чего она раньше не заметила!

Ей потребовалось всего три минуты для того, чтобы найти среди квитанций Бьюрмана одну шестилетней давности, по которой он расплатился со строительной фирмой за земляные работы по оборудованию подъездной площадки перед домом, а еще через минуту она нашла страховое свидетельство на жилой дом в районе Сталлархольма под Мариефредом.

 

В пять часов утра Лисбет зашла в работающий всю ночь супермаркет в начале Хантверкаргатан возле Фридхемсплана, где запаслась достаточным количеством пиццы, молока, хлеба и других продуктов. Кроме того, она купила утреннюю газету, в которой ее внимание привлек заголовок:

 

НАХОДЯЩАЯСЯ В РОЗЫСКЕ ЖЕНЩИНА ВЫЕХАЛА ЗА ГРАНИЦУ?

 

По какой-то неизвестной причине эта газета написала о ней, не называя фамилии. Там она упоминалась как «двадцатишестилетняя женщина». В тексте говорилось, что, по утверждению одного полицейского источника, ей, вероятно, удалось незаметно выехать за границу и сейчас она, возможно, находится в Берлине. Оттуда было получено сообщение, будто ее видели в одном «анархо-феминистском клубе», расположенном в Крейцберге, а следовательно, делала вывод газета, она улетела в Берлин. Этот клуб описывался в статье как место собраний молодежи, увлекающейся всем — начиная от политического терроризма и кончая антиглобализмом и сатанизмом.

Она вернулась в Сёдермальм на автобусе номер четыре и, выйдя на Росенлундсгатан, пешком дошла до Мосебакке. Дома она сварила себе кофе, приготовила бутерброды и только затем легла спать.

Лисбет проспала долго и проснулась, когда было уже далеко за полдень. Задумчиво принюхавшись к простыне, она решила, что пора поменять постельное белье, и субботний вечер посвятила уборке квартиры. Она вынесла мусор и, собрав старые газеты в два пластиковых мешка, поставила их в чуланчик в прихожей. В два приема она перестирала в машине целую гору нижнего белья, маек и джинсов, разобрала посуду, включила посудомоечную машину, а в заключение пропылесосила мебель и вымыла пол.

К девяти вечера она была мокрой от пота. Налив ванну, Лисбет щедро добавила в воду пены, улеглась в нее, закрыла глаза и стала думать. Когда она проснулась, было уже двенадцать ночи и вода в ванне совсем остыла. Рассерженная Лисбет вылезла, вытерлась насухо, легла в постель и почти сразу опять заснула.

 

В воскресенье утром, включив ноутбук, Лисбет пришла в ярость от тех глупостей, которых там понаписали о Мириам By. Ей стало скверно на душе, и ее начала мучить совесть. Она и не думала, что бедной Мимми так достанется, а ведь единственная вина Мимми состояла в том, что она была знакомой Лисбет. Знакомой? Или подругой? Или любовницей?

Лисбет сама не знала, какое слово лучше подходит для обозначения их отношений, но понимала, что какими бы ни были эти отношения раньше, теперь им наверняка пришел конец. Ей придется вычеркнуть имя Мимми из короткого списка своих знакомых. После всего того, что было понаписано в газетах, Мимми вряд ли захочет еще когда-нибудь иметь дело с безумной психопаткой Лисбет Саландер.

Эта мысль приводила ее в бешенство.

Она заметила себе на будущее имя Тони Скалы, журналиста, который начал эту травлю. Кроме того, она решила отыскать того борзописца в полосатом пиджаке, который в своей разухабистой статейке постоянно употреблял выражение «лесбиянка садомазохистского толка».

У Лисбет набрался уже немалый список людей, которыми она собиралась при случае заняться вплотную.

Но сначала нужно было разыскать Залу.

Что она будет делать дальше, после того как его найдет, она еще не знала.

 

В восемь часов утра в воскресенье Микаэля разбудил телефонный звонок. Еще не совсем проснувшись, он протянул руку и взял трубку.

— С добрым утром, — раздался оттуда голос Эрики Бергер.

— Ммм… — промычал Микаэль.

— Ты один?

— Да, к сожалению.

— В таком случае предлагаю тебе встать, принять душ и поставить кофе. Через пятнадцать минут к тебе придет гость.

— Какой гость?

— Паоло Роберто.

— Это боксер? Король ринга?

— Он самый. Он позвонил мне, и мы проговорили полчаса.

— Это почему же?

— Почему он мне позвонил? Ну, мы немного знакомы. Во всяком случае, здороваемся при встрече. Я как-то брала у него длинное интервью, когда он снимался в фильме Хильдебранда, в последующие годы мы еще несколько раз случайно встречались.

— Я не знал. Но вопрос в том, зачем ему понадобилось приходить ко мне?

— Затем, что… Ну да лучше уж пускай он сам тебе объяснит.

 

Микаэль едва успел принять душ и натянуть брюки, как Паоло Роберто уже звонил ему в дверь. Он впустил гостя, усадил за обеденный стол и попросил подождать. Достав себе чистую рубашку, Микаэль приготовил две порции двойного эспрессо и разлил по чашкам, добавив по ложечке молока. Паоло Роберто с уважением посмотрел на это кулинарное произведение.

— Вы хотели поговорить со мной?

— Мне посоветовала Эрика Бергер.

— О'кей. Слушаю вас!

— Я знаю Лисбет Саландер.

Микаэль поднял брови:

— Вот как?

— Я немного удивился, услышав от Эрики Бергер, что вы тоже с нею знакомы.

— Лучше расскажите все с начала.

— О'кей. Так вот: позавчера я вернулся домой, проведя месяц в Нью-Йорке, и вдруг вижу в каждой чертовой газетенке на первой странице физиономию Лисбет. В газетах о ней пишут черт знает какие мерзости. И ни один черт не нашел для нее ни одного доброго слова!

— Вы уже три раза помянули черта на одном дыхании.

— Извините! Но очень уж у меня погано на душе. Вообще-то я позвонил Эрике, потому что мне надо было выговориться, а к кому обращаться, я и сам не знал. А поскольку тот журналист из Энскеда работал на «Миллениум» и, значит, должен был знать Эрику, то я ей и позвонил.

— О'кей.

— Даже если Саландер свихнулась и сделала все то, что ей приписывает полиция, она все-таки заслуживает, чтобы с ней поступили по справедливости. Как-никак у нас правовое государство, и прежде чем судить человека, надо его сначала выслушать.

— Я точно такого же мнения, — сказал Микаэль.

— Я это понял из разговора с Эрикой. Когда я звонил в «Миллениум», я думал, что вы там тоже против нее ополчились, тем более что этот журналист Даг Свенссон работал на вас. Но Эрика сказала, что вы считаете ее невиновной.

— Я знаю Лисбет Саландер. И мне трудно представить себе ее в роли сумасшедшей убийцы.

Неожиданно Паоло расхохотался.

— Скрытная она, конечно, девица. Но она хороший человек. Мне она понравилась.

— А откуда вы ее знаете?

— Я боксировал с Саландер еще тогда, когда ей было семнадцать лет.

 

Микаэль Блумквист крепко зажмурился и только через десять секунд открыл глаза, чтобы снова посмотреть на Паоло Роберто. Как всегда, Лисбет Саландер не переставала преподносить сюрпризы.

— Ну разумеется! Лисбет Саландер боксирует с Паоло Роберто! Вы же с ней спортсмены одной весовой категории!

— Я не шучу.

— Верю, верю. Как-то раз Лисбет говорила мне, что она иногда боксирует с парнями в каком-то клубе.

— Сейчас я все расскажу. Десять лет тому назад я поступил в Цинкенсдаммский клуб помощником тренера для работы с юниорами, которые хотели там заниматься. Я тогда уже был профессиональным боксером, а председатель юниорской секции этого клуба решил, что я буду хорошей приманкой, и я стал ходить туда по вечерам и работать с ребятами спарринг-партнером.

— Понятно.

— Получилось так, что я проработал там все лето и часть осени. Они как раз затеяли рекламную кампанию и старались привлечь к боксу больше молодежи. Действительно, тогда к ним пришло довольно много ребят пятнадцати-шестнадцати лет и постарше. Среди них было немало из иммигрантских семей. Уж лучше им было заниматься боксом, чем шататься по городу и хулиганить.

— О'кей.

— И вот однажды в разгар лета, откуда ни возьмись, является в клуб эта щупленькая пигалица. Ты же знаешь, как она выглядит? Пришла и заявила, что хочет учиться боксу.

— Представляю себе эту сцену!

— Там собралось полдюжины мужиков — все гораздо крупнее ее и раза в два больше весом, и тут, надо же, такая потеха! Я тоже потешался. Ничего особенно серьезного, так, немного поддразнивали ее. У нас там есть и девичья группа, и я еще глупо пошутил, что, мол, девчонкам разрешается боксировать только по четвергам или что-то вроде.

— Она-то, поди, не смеялась.

— Нет. Не смеялась. Только посмотрела на меня черными глазищами. И сразу взялась за оставленные кем-то боксерские перчатки. Они были не завязаны и явно для нее велики. Тут мы, мужики, еще громче захохотали. Понимаешь?

— Не очень-то красиво получилось.

Паоло Роберто снова засмеялся.

— Я выступил вперед и вроде как понарошку слегка ткнул в нее кулаком.

— Ого!

— Да уж! И тут она вдруг раз! — и заехала мне по морде!

Он опять захохотал.

— Я-то нарочно дурака валял и не ждал ничего такого. Не успел я опомниться, как пропустил уже два-три удара, и только тогда пришел в себя и начал парировать. Одним словом, мышечной силы у нее было ноль, и удар не удар, а точно тебя перышком мазнет. Но когда я начал парировать, она сменила тактику. Она действовала инстинктивно, и я пропустил еще несколько ударов. Тут уж я начал защищаться всерьез и обнаружил, что быстрота у нее прямо змеиная. Будь она покрупнее и посильнее, это был бы, если ты понимаешь, настоящий матч.

— Понимаю.

— И тут она снова сменила тактику и влепила мне зверский удар в пах. Очень даже чувствительный.

Микаэль кивнул.

— Ну, я в ответ тоже ударил и угодил ей в лицо. То есть не то чтобы по-настоящему двинул, а так, легонько ткнул. А она меня в ответ в коленку ногой. То есть дала мне прикурить! Я был втрое выше и плотнее ее, и у нее вообще не было никаких шансов, но дралась она со мной не на жизнь, а на смерть.

— Ты ее раздразнил.

— Потом-то я понял. И мне было стыдно. Я хочу сказать, что мы ведь развесили афиши, старались привлечь в клуб молодежь, и тут приходит она и просится совершенно серьезно, чтобы ее научили боксу, а ее встречает шайка мужиков и начинает над ней потешаться. Я сам бы с ума сошел, если бы кто-то так повел себя со мной.

Микаэль снова кивнул.

— И все это произошло за несколько минут. Под конец я схватил ее в охапку, уложил на лопатки и держал на полу, пока она не перестала брыкаться. У нее, черт возьми, на глазах были слезы, и она глядела на меня с такой злостью… Да уж!

— И ты начал заниматься с ней боксом.

— Когда она утихомирилась, я дал ей подняться и спросил: что, мол, как ты — всерьез хочешь учиться боксу? Она швырнула в меня перчатки и направилась к выходу. Я кинулся за ней и загородил ей дорогу. Я попросил прощения и сказал, что, если она это решила всерьез, я согласен ее учить, так что приходи, мол, завтра в пять часов.

Он немного помолчал, глядя перед собой.

— Назавтра у нас занималась девичья секция, и она действительно пришла. Я поставил ее на ринг с девушкой, которую звали Йенни Карлссон. Той было восемнадцать, и она уже два года занималась боксом. Нам было сложно найти для Лисбет партнершу, потому что в ее весовой категории были разве что двенадцатилетние пичуги. Поэтому я велел Йенни действовать осторожно и не бить по-настоящему, потому что Саландер еще совсем зеленая.

— И как же пошло дело?

— Честно сказать… Уже через десять секунд Йенни оказалась с разбитой губой. На протяжении целого раунда Саландер колотила ее, а сама уклонялась от всех ударов Йенни. Кто бы сказал, что эта девушка до того ни разу не выходила на ринг! Во втором раунде Йенни дошла до того, что стала уже драться всерьез, но ей ни разу не удалось попасть в Лисбет. Я прямо онемел. Никогда мне еще не приходилось видеть, чтобы настоящий боксер двигался с такой быстротой. Я сам бы хотел иметь хотя бы половину такой быстроты, как у Лисбет Саландер.

Микаэль кивнул.

— Проблема Саландер была в том, что удар у нее был никудышный по силе. Я начал ее тренировать. Пару недель она ходила у меня в девичью секцию и проиграла несколько матчей, потому что рано или поздно чей-то удар достигал цели и тогда приходилось прерывать бой и на руках утаскивать ее в раздевалку — она начинала беситься, пинаться, колотить куда попало и кусаться.

— Узнаю Лисбет!

— Она никогда не признавала своего поражения. И в конце концов она озлобила против себя почти всех девчонок, так что их тренер выгнал ее из секции.

— Вот так вот?

— Да. Вот так. С ней было совершенно невозможно боксировать. У нее был только один стиль, который мы называли стилем Терминатора. Она стремилась уничтожить противника, причем не имело значения, что это: тренировочный бой или дружеский спарринг. И девушки очень часто уходили домой со ссадинами от ударов ногами. И тут мне пришла в голову мысль. У меня были проблемы с одним пареньком, которого звали Самир. Ему было семнадцать лет, и он был выходцем из Сирии. Самир был хороший боксер, физически крепкий, и удар что надо. Но он не умел двигаться. Он все время стоял как вкопанный.

— О'кей.

— Ну вот я и попросил однажды Саландер прийти в тот вечер, когда у меня была назначена его тренировка. Я велел ей переодеться и выставил ее на ринг против него, в шлеме, с каппой — все как полагается. Сначала Самир отказывался с ней боксировать, потому что она, мол, «всего лишь какая-то там девчонка», ну и прочие отговорки в духе настоящего мачо. Тогда я громко и отчетливо сказал ему при всех, что это не спарринг, и предложил пари, что она его побьет. Ей я тоже сказал, что это не тренировка и Самир будет драться с ней на полном серьезе. Она посмотрела на меня с этим своим недоверчивым выражением. Когда прозвучал гонг, Самир все еще стоял разинув рот. А Лисбет двинулась в атаку за короля и отечество и вдарила ему по роже, да так, что он прямо и сел на задницу. К тому времени у нее было позади целое лето тренировок, появились мускулы и удар стал немного весомее.

— Представляю себе, как обрадовался Самир!

— Ну, об этом деле вспоминали потом не один месяц! Самира она отлупила, как мальчишку. Она выиграла по очкам, а будь она физически посильнее, то просто бы его изувечила. Через некоторое время Самир пришел в такое отчаяние, что начал драться по-настоящему. Я жутко боялся, что он сумеет ее достать, тогда пришлось бы вызывать «скорую». Она защищалась, подставляя плечо, и летела на веревки, потому что удары такой силы ее отбрасывали. Плечи у нее были все в синяках, но Самир ни разу не сумел провести настоящий удар.

— Вот черт! Жаль, я этого не видел!

— После того вечера мужики в клубе зауважали Саландер, особенно Самир. И я стал ставить ее на спарринг с парнями, которые были гораздо крупнее и тяжелее ее. Она была моим секретным оружием, и это были чертовски хорошие тренировки! Мы установили план, по которому задачей Лисбет было провести пять ударов с попаданием в разные точки тела: в челюсть, лоб, живот и так далее. А ее партнеры должны были обороняться и защищать эти точки. Провести бой с Саландер стало вопросом престижа. Это было все равно что сражаться с шершнем. Мы так и звали ее — Оса, и она стала для клуба чем-то вроде талисмана. По-моему, ей это нравилось, так как однажды она пришла в клуб с вытатуированной на шее осой.

— И как долго это все продолжалось?

— Раз в неделю в течение трех лет. На условиях полного рабочего дня я проработал там только одно лето, а потом уже бывал урывками. Тренировать Саландер продолжала Путте Карлссон — наш тренер юниорской группы. Потом Саландер поступила на работу, и у нее уже не было времени приходить так часто, как раньше, но вплоть до прошлого года она являлась на тренировки через пару недель. Я встречался с ней несколько раз в год, и мы проводили спарринг. Это были хорошие тренировки, такие, что заставляют попотеть. Она почти никогда ни с кем не разговаривала. Если не было спарринга, она могла два часа подряд интенсивно работать с грушей и колотила ее так, словно перед ней смертельный враг.

Глава 23

Последнее изменение этой страницы: 2016-08-11

lectmania.ru. Все права принадлежат авторам данных материалов. В случае нарушения авторского права напишите нам сюда...