Главная Случайная страница


Категории:

ДомЗдоровьеЗоологияИнформатикаИскусствоИскусствоКомпьютерыКулинарияМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОбразованиеПедагогикаПитомцыПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРазноеРелигияСоциологияСпортСтатистикаТранспортФизикаФилософияФинансыХимияХоббиЭкологияЭкономикаЭлектроника






Услышав слово «казённая», генерал внезапно оживает. Он пытается подняться, стучит себя кулаком в грудь.

 

ГЕНЕРАЛ. Да-с!.. Казённый интерес есмь первостепеннейшая цель государственного мужа!.. Как есть я потомственный дворянин… Как верноподданный слуга Его величества… Да за казённое добро, коли что проведаю, я любого!.. В порошок-с!.. Именно-с!..

 

Падает, но его вовремя подхватывает Кузьмич.

 

ПОПОВНА (суетится вокруг). В дом… К нам в дом его надобно свесть… У нас в горнице истоплено, да и чисто… Пусть выспится, сердешный…

 

Кузьмич с генералом продвигаются в сторону выхода. Но у самого порога генерал вдруг вскидывает голову.

 

ГЕНЕРАЛ. Николай, друг!.. Сотоварищ разлюбезный!.. Прошу тебя, мон шер, умоляю… При кровохарканьях – только карболовыми растираниями пользуйся… Средство испытанное, я тебе дело говорю-с!.. А ежели горло саднит или простуда какая – нету лучше голландских порошков… Коли тебе крайняя нужда будет – я из Петербурга пришлю…

 

Поддерживаемый Кузьмичом и поповной, генерал уходит нетвёрдой походкой. Капитан остаётся в комнате один. Занятый своими мыслями, он нервно шагает по избе, то и дело натыкаясь на стол, на лавки… То он подходит к висящему на стене предмету, то останавливается у печки и вносит поправки в нарисованный им план турецкой кампании.

 

БАНПАРТОВ. Вот и всё… Всё, да!.. При трёх государях служил капитан Банпартов, три кампании прошёл… Ран и увечий – не счесть… Опытности и умения не занимать – без аллегориев… А вот ишь как… Такое дело затевается, а он не нужен сделался … Как там в артикуле сказано? «Выслужившие порядочный срок и угасшие телесными силами, необходимыми в полноте регулярности полевых фрунтов, удаляются с пенсионом в инвалидные команды…»

(с силой швыряет на пол стакан)

Дьявол! Какое угасание сил?.. Я, ежели надо, ещё прошагаю столько же!.. Что Европа!.. Египет, Персия, Индия – вот где простор для истинного военного театра!.. Дайте мне корпус… Хотя бы дивизию! - и завтра Александрия вместе с Калькуттой падут к стопам российского монарха!.. А они – о телесной немочи… Да я скорее чрез бездельное сидение на сём острову угасну, чем от походов многотрудных!.. С ума сойду чрез ревизские премудрости, чем от картечного свиста!..

(сжимая кулаки)

Губит меня сей остров… Губит и душит… Остатние силы высасывает… Сколь мне ещё осталось? Год? Два?.. А какая пропасть не свершённого!.. Порвать бы эти путы, да туда – где барабанная дробь снова зовёт бежать на ретрашементы неприятельские, шагать в дождь ли, пургу по сорока вёрст в сутки, питаясь тем, что по пути добыто… И жить при этом, вдыхать полной грудью!.. Не прозябать, умирая тихо, безвестно…

 

Берёт табакерку, чтобы понюхать табаку. Но, открыв крышку, забывает о нём.

 

БАНПАРТОВ. Улыбаешься, недостижимая моя Жозефина?.. Ну и смейся, тебе всё позволительно!.. Да и грех такую оказию упустить - не подшутить над инвалидным капитаном, принуждённым делить дерзкие мысли свои со старым сержантом да с табакеркою…

(вглядывается в портрет)

Нет, нет… Ты не по злобе чувств так улыбаешься… Тут иное… Ты знаешь что-то, знаешь и не желаешь открыться мне… Но и я кое-что ведаю, да – без аллегориев… Знаю, что настанет час, и я всё одно уплыву с сего холодного и неприветливого клочка суши… Куда? Того пока не ведаю… Зачем? Тот же ответ… Может для того, чтобы сыскать, наконец, тебя, недостижимая Жозефина моя?.. И коли найду – тогда берегись! Никуда боле от себя не отпущу!..

(задумывается)

Вот только… Только дай свершить эту кампанию… Клянусь, она будет последней!.. Я столько о ней думал минувшие месяцы… Гляди же!..

 

Капитан подбегает к занавешенному предмету и рывком сдёргивает закрывавшую его ткань. Мы видим карту, где скрупулёзно обозначен план военных действий.

БАНПАРТОВ. Главные силы я расположу вот тут. Да, здесь самая наивыгодная позиция: речная пойма, ровная местность для манёвра… Малую армию числом в две-три дивизии с артиллерией отряжаю сюда – теснить главное войско неприятеля с фрунта… Сам же с основными силами наступаю тут, с левого крыла… Гвардейскую кавалерию вкупе с кирасирами бросаю чрез мост на противный берег. От стремительности сего манёвра зависит, сумеем ли мы захватить вражеский артиллерийский парк… Далее всё просто, пред армией открывается наикратчайший путь к побережью… Бью сюда, потом – сюда…

Пока капитан чертит на карте дополнительные стрелы, позади его на большом экране возникают кадры. Это какой-то полуслучайный набор батальных сцен: бегут солдаты, стреляют пушки, кричат раненые, плачут дети… Что там, на экране? Бородинское сражение? Взятие Александрии? Московский пожар? Ватерлоо?.. Нарастает шум: канонада, треск выстрелов, ржание коней, звуки горна…

Наконец, и увлечённый театром предстоящей войны капитан замечает происходящее. Он выпрямляется, расправляет плечи и внимательно всматривается в кадры несуществующей хроники. Кого-то напоминает эта фигура многозначительного мрачного молчания… Кого? Во всяком случае – не капитана инвалидной команды Николая Банпартова.

Сколько времени это длится? Год?.. Жизнь?.. Ночь?.. Постепенно экранная баталия сходит на нет. Изображение расплывается, путается, звук обрывается. Время для капитана снова остановилось… И вот уже мы видим его не в горделивой позе вождя, а сгорбленно сидящим у печки и подбрасывающим в огонь поленья старым больным ветераном. На столе за его спиной несколько опустошённых бутылок…

В комнату входит Кузьмич.

КУЗЬМИЧ. Разрешите взойти, ваше благородие? Ох, и зябко ж на дворе, мочи нет…

 

БАНПАРТОВ (бесцветным голосом). Зябко, говоришь?.. А ветер что?.. Стих ветер?..

 

КУЗЬМИЧ. Ветру как не бывало, Николай Карлыч… Вода – ну чистое зеркало!.. Капля не ворохнётся, лишь рыбёшка какая мелкая иной раз взыграет хвостом… Чудно…

 

БАНПАРТОВ. Что чудно, Кузьмич?..

 

КУЗЬМИЧ. Да всё чудно, ваше благородие… Намедни ещё форменная буря ревела, а ныне вся натура словно заново родилась… Тихо, аки в раю… Давеча только егосятство нам про анисовые капли толковали да анекдоты рассказывали, а теперь – словно и не бывало никого… Надолго только ли?..

 

БАНПАРТОВ. Возьми терпение, Кузьмич… Генерал проспится – снова рапортованием займёмся. Такой содом настанет!..

 

КУЗЬМИЧ. Бог с вами, Николай Карлыч!.. Егосятство-то уж час тому, как отбыть изволили… Я мнил, вам известно…

 

БАНПАРТОВ (встаёт с поленом в руке). Как так отбыл?.. Куда отбыл?.. Когда?..

 

КУЗЬМИЧ. Говорю, час уж с четвертью… Баркас, как и велено было, я ещё ввечеру приготовил, грамотки ваши сургучом опечатал и чин по чину егосятству утром передал…

 

БАНПАРТОВ. Чёрт, какая непочтительность вышла!.. Вообразит ещё, что я намеренно оказал небрежение… Обо мне он не справлялся?

 

КУЗЬМИЧ. Никак нет… Спешили они шибко… Так спешили, что салоп с капором на пристани впопыхах оставили…

 

БАНПАРТОВ. Что за чепуха?.. Какая нужда генералу в женском салопе?..

 

КУЗЬМИЧ. Так это ж, ваше благородие, не генеральский салоп-то…

 

БАНПАРТОВ. А чей тогда, позволь спросить?..

 

КУЗЬМИЧ. Знамо дело, чей… Поповны… Евфросиньи Никитишны…

 

Последнее изменение этой страницы: 2017-09-13

lectmania.ru. Все права принадлежат авторам данных материалов. В случае нарушения авторского права напишите нам сюда...