Волшебная сказка о царстве бого славном в Палестине.

^СРЕДНЕВЕКОВАЯ ФАНТАЗИЯ).

Вот у ног Ерусалииа jjoroM сожжена,

Безглагольна, недвижима Мертвая страна М. Лермонтов.

Мы только что видели реальное о Палестине, теперь посмо­трим, что нам говорят о ней наши «исторические первоисточники».

Но я не могу воздержаться от того, чтобы, приступая к этой главе, не процитировать трех-четырех заключительных страниц

¹ С. Hill: «Reliquary», oct. 1902.

Христос. 43

— 674 —

— 675 —

из книги Андрея Немоевского «Бог Иисус», в которой почти все-было бы хорошо, если б только автор не завяз совершенно в старой хронологии, лишившей научной ценности сделанные им общие выводы.

«Это, — говорит он, — было в первых числах декабря 190& (т.-е. отметьте, читатель, не жгучим летом, а даже глубокой осенью, почти в начале зимы).

«Мы ехали на лошадях по направлению к Мертвому Морю, далеко оставляя за собой высокую, точно трапецоедр, гору Иску­шения и окруженный пальмами и кипарисами Иерихон (так автор называет современную арабскую деревушку «Эр-Риха»_г без остатков каких-либо древних зданий) точно венок, брошен­ный на песок пустыни.

«Жара доходила до 27° по Реомюру.

«Спустя некоторое время мы въехали в область мельчайших песков пустыни.

«С лазурного свода небес солнце заливало всю видимую даль золотым дождем своего света.

«За нами, на Горе искушения легенда поместила белого бога, борющегося с черным богом. Внизу легенда разрушила трубным звуком семь стен Иерихона (благодаря чему от них нет теперь и следов!). Высоко на небе легенда открыла, во время затмения, звездные гробницы и вывела из них на свет образы умерших. героев.

«Казалось, с горы Искушения еще раздаются два голоса, а в воздухе еще дрожат в блеске золотых лучей солнца отго­лоски иерихонских звуков. Казалось, что ослепительно белый покров дневного света прикрывает на небе звездные гробницы умерших тысячи лет тому назад героев. Где-то, налево, мель­кает зеленая лента Иордана (т.-е. Шериат-Элъ-Кебире), окай­мленная прибрежными деревьями и кустами.

«Здесь легенда сосредоточила тройной миф о Рыбе, Агнце п Голубице.

«Перед нами, вдали, точно груда побелевших на солнце скелетов, виднеются горы Абарим и где-то среди них Махеро, в котором показывают до сих пор бассейн Иоанна Крестителя.

«Зной становился с каждой минутой невыносимее. Ветер преследовал нас шаг за шагом, но не прикасался к нам. К сча­стию мы ехали довольно быстро.

«Там, на этих виднеющихся вдали горах, будто бы умер Моисей, не достигнув земли обетованной. А народ его шел впереди, разнося о нем мифы по земле Ханаанской.

«Кровь стучит в висках. В ушах шумит. Жара лишает последних запасов энергии. В такие минуты самый воодуше­вленный путешественник становится равнодушным ко всему.

«Платье жжет тело. Все, к чему прикоснешься — жжет. Белая пыль покрывает шляпы, волосы, усы, брови; проникает сквозь губы в рот на язык. В буквальном смысле чувствуется вкус пустыни.

«Глаза смыкаются, охватывает сонливая слабость. В таком состоянии теряется даже сознание времени.

«Быть может, все это происходит теперь, быть может, три тысячи лет тому назад, когда «Иеве шел перед ними, указывая путь, днем — в облачном, а ночью в огненном столпе, и никогда не покидал народа облачный столп днем ц огненный столб — ночью».

«Бастиан сказал, что если кто-нибудь хочет понять известную легенду, тот должен найти ее родину.

«Неожиданно повозка ударилась колесом о какой-то скрытый в песке камень и толкнула меня в сторону.

«Необходимо было ухватиться за что-нибудь, чтобы не выле­теть и невольно пришлось взглянуть в сторону.

«Мне показалось, как будто что-то движется за повозкой, что-то невероятное большое. Я оглянулся.

«В одну минуту исчезла моя усталость, и все существо мое было охвачено восторгом.

«Вслед за повозкой двигался огромный столб ныли. Он был белый и только весь позолоченный дождем солнечных лучей. Он представлялся прекрасным видением на Фоне голубого неба. Столб двигался тихо, точно верный страж пустыни, точно защитник, мистический проводник. Головой он достигал неслы­ханной высоты, а нижняя часть его покрова волочилась по пустыне. Я схватил Фотографический аппарат, лихорадочно направил его, думая: пусть после заката солнца верхняя часть его покроется багрянцем, точно тополь, нарисованный художни­ком, и вот у нас будет «огненный столп ночью (!?) впереди народа».

— «Стой!»

«Я держал уже резиновую грушу кодака, для того, чтобы открыть моментальный затвор, но едва повозка остановилась,

— 676 —

— 677 —

как золотой призрак пустыни рухнул на повозку, на меня, на аппарат, на кучера, лошадей. Кашляя и отплевываясь, отряхи­ваясь от пыли, я выскочил из повозки и старался прежде всего очистить аппарат и в то же время я.решил непременно при­везти этот столп Моисея в Варшаву и показать его соотече­ственникам.

«Когда обмели подушки повозки, я уселся снова и, глядя, с приготовленным аппаратом, назад, велел ехать быстро, рассчи­тывая на то, что золотой песчаный призрак снова двинется за нами.

«И действительно, спустя некоторое время, этот столб, точно какой-то великан, лежащий пластом, поднимает голову, затем становится на колени, наконец старается встать — опять дви­жется п движется за нами. Я еще ждал, пока он вырастет до прежнего величия, как вдруг колеса повозки застучали по камням, столб стал уменьшаться, точно упал на колени, еще потащился некоторое время за повозкой, свертываясь, и, наконец, упал пластом и совершенно сравнялся с песком пустыни. Так этот памятник природы древнего Востока, творящий легенду, мне п не удалось уловить Фотографическим аппаратом и присоединить к своим «доказательствам». Только в душе моей осталось какое-то видение, легенда, живущая в обманчивой памяти, претворяющей полученное впечатление.»

Я не буду здесь разбирать серьезно наивную попытку Немо-евского объяснить «путеводный столб» богоборцев посредством мимолетного, как и всегда бывает,, смерча на их дороге. За этим явлением не стоило ездить в Палестину, так как и повсюду такие смерчи появляются в жаркие летние дни на пыльных дорогах, и русские крестьяне объясняют их тем, что это будто бы играют два встретившиеся чертика, кружась друг около друга. Я уже показывал другое объяснение «путеводного столба» Мои­сея * и, перенеся место действия на Везувий (рис. 71 стр. 161). Но я хочу здесь еще раз остановиться на общей характеристике Палестины, так как мне приходится в этой части моей работы

¹ К моему великому удовольствию в последнее время я узнал, что и проф. Михайловский в своей публичной лекции «Библия и геология» пришел к выводу, что речь идет о шшеобразвом облаке какого-нибудь вул­кана... А я здесь j же показал, что таких вулканов не было в Пале­стине со времени появления человека на земле.

бороться с предрассудками, въевшимися в плоть и кровь совре­менного поколения, воспитанного на христианских и мессианских заблуждениях.

Вот какова природа страны, в которой, — как нам говорят, — каким-то волшебством был выстроен великолепный храм Соло­мона. Если в начале зимы ,жара там достигает 27° по Реомюр j, т.-е. около 36° по Цельсию, то что же бывает и бывало там летом? Если зимой там носятся столбы пыли за проезжающим экипажем, чуть не до неба, то что же в другие времена года? Если теперь там такие пути сообщения, то что же было 2 000 лет тому назад?

И в этой-то малолюдной пустыне без дорог,—нам говорят,— был когда-то центр умственной жизни, колыбель двух религий, победивших когда-то все остальные религии высоко-культурных стран! И в этой-то стране,—говорят нам, — бь-ш два могу­чие царства: Израильское и Иудейское, не раз делавшие победо­носные походы даже на богато одаренную природой и потому естественно могучую политически долину Нила.

Неужели именно сюда-то и стекались на праздник Пасхи пилигримы и из Греции и из Месопотамии, чуть пе из отда­ленного Рима, чтобы взглянуть хоть одним глазом на блистающий золотом и драгоценными камнями храм Соломона? Неужели именно эту-то страну среди всех остальных называли «Землей обетованной, текущей молоком и медом?» Чем питались здесь эти пилигримы, собравшись в огромном количестве? Неужели, как в евангелии, пятью хлебами и двумя рыбами? Или страна за последние полторы тысячи лет так изменилась, что даже и узнать нельзя?

Но, нет! Геологический характер этой местности, ее почва и природа ясно говорят современному естествоиспытателю, что такова же она была и в доисторические времена, если еще не пустыннее.. Основой этой местности, как я уже говорил, служат твердые, почти не размываемые водою кристаллические геотек-тические породы, прикрытые известняками меловой эпохи, а к северу (уже за Кармилом) нетолстыми третичными отложе­ниями. Никаких значительных рек здесь нет и никогда не было за все время существования человеческого рода, и нет никаких указаний на то, чтс природе идет гут к ухудшению, скорее наоборот.

— G78 —

Что же это за чудеса нам рассказывают о ней в наших Священных историях¹ Что за волшебные сказки написал о ней пресловутый кпудейский военачальник Иоспф Флавий» в своих книгах: «Иудейские древности», «История иудейской войны», и в других, сидя «в плену в городе Риме у императора Веспа-сиана?» Да ведь там даже никакой серьезной войны и пе могло быть, потому что не могло быть собрано достаточно большого войска. Там могли быть только восстания кочевников в роде того, какое описывается в библейских книгах «Молоты» (Мак­кавеи).

Но как же могла возниьнуть подобная сказка⁹

Вот перед вами здесь, читатель, карта Палестины (рис. 179), сфотографированная мною с учебного историко-геограФического атласа, принятого при старом режиме для преподавания в наших учебных заведениях (только без раскраски областей в разные цвета)

Скажите искренно, неужели первый же взгляд на нее не вызывает у вас что-то в роде столбняка, как если бы, например. из этого листка вдруг выросло перед вашими глазами апельсин­ное дерево и, повернув к вам свои ветки, предложило бы попро­бовать свои спелые плоды?

Невольно хочется спросить ее, где и когда она была вычер­чена впервые и при каких обстоятельствах.

У вод ли чистых Нордана Востока л^ч ее ласкал, Ночной ли вихрь в горах Ливана Ее сердито колыхал?

Ведь мы знаем, что первая географическая сьемка этого клочка Сирийского побережья, где были обозначены более или менее топографические подробности, сделана лишь в эпоху Наполеона I. А тогда ни одной из указываемых на ней теперь древних границ «колен израилевых» не существовало даже н в помине. Ни одной из помеченных на ней границ этих областей никто не мог там сказать составителю. Даже сам город «Иерусалим» назывался у местных жителей с незапамят­ных времен Эль-Кудсом, именем, не имеющим никакого сходства с Иерусалимом. Эль-Кудсом он был издревле, Эль-Кудсом остался п до сих пор. Он был основан, по указаниям греческих авторов, как место для помещения «римского гарнизона» и назван

Рис 179. Карта Палестины с воображаемыми границами «колен израилевых».

— 680 —

— 681 —

Элпа Капитолина (Aelia Capitolina) при императоре Адриане, как показывают находимые в этой местности монеты, а голословным утверждениям неизвестных лип о том, что тут же находился ранее уничтоженный будто бы без следа древний Иерусалим, мы имеем полное право не верить. Эта Элиа-Капитолина пре­вратилась потом в Элиа-Кадешь, т.-е. в город святого Ильи, а затем Элиа-Кадешь сократилась в Эль-Кудс.

Как же эта карта вдруг появилась на свет? Кто дал ее турецким местечкам и городам, звучащим совсем иначе, их евангельские и библейские названия? Кто впервые объявил, что эта местность именно и есть Земля обетованная, о которой говорится в Библии?

Никто вам не ответит на эти естественные вопросы. Созда­ние всей истории и географии Палестины так не обосновано ничем реальным, что, действительно, напоминает волшебную сказку.

Однако, современные, очищенные от чудес, рассказы о суще­ствовавших, будто бы, здесь Иудейском и Израильском царствах, так же, как и рассказы о древней Вавилонии, Финикии, Карфа­гене, являются сказками очень оригинального рода. Они при­зрачно похожи на действительные истории других, реальных стран н народов, как будто бы у слетевшей на землю Феи кто-то обрезал за спиною ее прозрачные крылышки, и она стала неот­личимой от обычных человеческих девочек.

Но точно ли в древних исторических книгах нельзя уже никакими способами отличить действительное от вымы­шленного. точно ли и приложенная мною карта Палестины совершенно потеряла все следы своего волшебного происхожде­ния? Нет! Первые признаки сказки остались в миниатюрности се масштаба. Подобно тому, как игрушечно-крошечных девочек никогда не рождается у обычных людей, так и игрушечно-крошечных, но несмотря на это независимых, и высоко куль­турных государств, как обозначенные здесь Иудейское и Изра­ильское, совершение не могло существовать даже п в старинные времена. Рядом с сильными соседями, как Египет, такое госу­дарство не могло бы даже и попытаться возникнуть хотя бы на несколько десятков лет в области, незащищенной от своего могучего н богатого соседа непроходимыми горами. Никакой высокой культуры не могло развиться в стране, лишенной

торговых портов, могучих судоходных рек, или исключительных минеральных богатств. Самую мысль об этом нам приходится отбросить даже и в том случае, если бы мы не прочли только-что приведенного описания Немоевского.

ГЛАВА IV.

ИГРУШЕЧНЫЕ ИСТОРИИ ИГРУШЕЧНЫХ

ЦАРСТВ.

Для разрушения такого долгого и всеобщего гипнотического внушения позвольте мне еще раз иллюстрировать его нелепость наглядным способом.

В одной поэме Некрасова рассказывается, как собрались на ллгу крестьяне

Уезда Терпигорева,

Пустопорожней волости,

Из смежных деревень:

Заплатила, Дырявина,

Разутова, Знобишина,

Горелова, Неелова,

Неурожайки тож.

Они выпили, подрались и начали спорить о том: «кому на Руси жить хорошо?»

И вот представьте, что в эту самую минуту к ним подо­шел специально приехавший сюда знаменитый немецкий историк Шлоссер и, грустно взглянув на них, сказал своим ассистентам н спутникам: «sic transit gloria mundi» (так проходит слава мира.'). Кто мог бы поверить, что это Заплатино остаток знаменитого Тира, покрывавшего своими кораблями все Средиземное море, что это Дырявино — остаток Великой Спарты, боровшейся так геройски за гегемонию над всем современным ей культурным миром, что эта Неурожайка — остаток великолепнейшего когда-то во всем мире города Иерусалима?»

—Да! — прибавлю и я,—кто мог бы поверить этому?

Но не больше можно поверить и тому, что остатком могу­чей Спарты Фукидида является одноименное с ней греческое Заплатино в Пелопонезском ущелье, куда трудно даже добраться;

— 682 —

— 683 —

что остатком знаменитого Тира является сирийское Дырявино, называемое Утесом (Сур), п что остатком столицы пышнейшего из всех парей, Соломона, с его сотнями жен п тысячами при­дворных, является палестинская Неурожайна — Эль-Кудс.

Когда мне было лет шесть, я как-то захотел показать свою силу приехавшему к нам со своим отцом такому же, как я, шести­летнему мальчику. Выйдя с ним в парк, я взял его подмышки и поднял па воздух, а потом он сделал то же самое со мной. Гениальная мысль пришла мне в голову.

— Послушай-ка!—сказал я ему. — Я могу поднять тебя, а ты меия. У нас достаточно силы. Так поднимем же друг друга одновременно и полетим!

Но как мы ни старались, а всегда выходило, что мы действо­вали не сразу, а поочередно, и никак не могли понять причины этого, потому что еще не знали основного закона теоретической механики—что для применения силы необходима точка опоры.

В таком же точно положении представляются мне теперь и те историки древнего мира, которые еще не понимают, что для развития самостоятельных центров культуры среди человечества, разнообразно рассеянного по поверхности земного шара, необ­ходимы местные ТОЧКИ опоры, заключающиеся в достаточном количестве уже накопившихся тут п ежегодно подновляемых прибавочных ценностей физического труда,дающих в этих местностях возможность хотя бы некоторой части населения посвятить себя специально культурным работам, каковы: админи­страция, просвещение, художество, литература, искусства и научное исследование.

Там, где геофизические условия не давали населению воз­можности создать в своей стране такую самостоятельную опору, она не могла сама подняться на более высокий уровень, чем состояние полудикаря, а могла быть только поднята на него населением другой, соприкасающейся с нею, местпости, накопившей достаточно прибавочных ценностей и для себя и для нее.

Из моего очерка сирийского побережья вы могли видеть, что вся эта страна бедна именно тем, что лежит в основе всякой человеческой культуры: металлами и топливом для их обработки, и потому она никогда не была в состоянии выработать самосто­ятельно орудия производства, способные настолько повысить в ней производительность Физического труда, чтобы явилась воз-

можность значительных ежегодных сбережений. Ни и прошлом. ни теперь, ни в будущем она не способна сравняться в этом отношении не только с Египтом, но даже и с Кипром. И мечеть Омара, стоящая теперь будто бы на месте исчезнувшего куда-то без следа великолепного храма Соломона, и все средневековые здания, которые мы находим, будто бы, на месте исчезнувших древних, до-христианских громадных сооружений, могли здесь быть построены только на средства целого ряда богатых ино­странных жертвователей и из взносов многих поколений зажи­точных пилигримов, а не выросли тут сами «как грибы» (по выражению тех, которые еще не знают, что даже и грибы ие растут из ничего).

То же самое можно сказать и о знаменитой Спарте, ничто­жное население которой в своем небольшом Лаконском ущельи, на несудоходной горной речонке Евроте, без всяких минеральных богатств и топлива для их обработки, подняло само себя, по Фукидиду, на большую культурную высоту не иначе, как схватив друг друга по-парно подмышки и полетело по моему детскому способу, воевать за гегемонию на Средиземное море.

Читая «Историю Пелопонезской войны», я в первый момент думал, что имею дело с какой-то грандиозной мистификацией, и только потом, после астрономического определения времени четы­рех указанных там затмений мне стало ясно, что псевдо-Фукидид тут описал довольно реально борьбу за гегемонию латинского запада/С эллинским востоком, и что под именем Спарты (т.-е. по-гречески: Узды) у него надо подразумевать Рим, а под Афи­нами—Византию, и что всю его книгу приходится признать за произведение Эпохи Возрождения или се кануна.

Точно также и знаменитый Ганнибал при первом же астроно­мическом вычислении отожествился у меня с Гензериком, а древ­ний Карфаген Цицерона—с вандальским Карфагеном V века нашей эры.

Всем этим и им подобным «классическим» произведениям посвящен у меня, и связи с историей средневекового христиан­ства, один из следующих томов, а теперь я возвращусь опять к Палестине.

Разрисовывать и раскрашивать вышеприведенную географи­ческую карту Палестины и простодушно радоваться выводимым на ней границам мог только взрослый ребенок, и только дети могут

— 684 —

— 685 —

придавать нм серьезное значение. Это игра в исторические куклы, а не серьезная наука.

Но, кроме игрушечной карты народов Палестины, есть у нас в игрушечные летописи будто бы помещавшегося на этих клочках земли «царства Иудейского и царства Израильского», тоже призрачно похожие на обычные летописи. Одна из них по-еврейски названа «ДБРИ-Е-ИМИМ», т.-е. Слова Денные (или Морские), хотя она так же похожа на дневник, как и «История Государства Российского» Карамзина, а по-гречески за ней оставлено название Паралипоменон, т.-е. Затерявшаяся Книга, свидетельствуя этим, что ее «открыли» уже много лет после того, как все рассказанное в ней ушло в область прошлого.

Почему содержание этой книги так похоже па реальную историю некоего парода, называемого богославным?

Потому что она представляет в своей главной части сокра­щенные выписки из другой библейской историко-аллегорическон книги «Книги Царей», основа которой, в свою очередь, является лишь одном из вариантов «Римской истории», при чем компи­ляторы, стремясь придать своей выборке из нее вид реальности, исключили все чудесное и невероятное, оставив часто только канву излагавшихся там легенд. Но так можно было бы пре­вратить в сухую летопись и все сказки из «Тысячи и одной Ночи».

Вот как начинается лаконическая первая глава первой части этой «затерявшейся книги» в современных переводах:

*

КНИГА ((ПАРАЛИПОМЕНОН».

ГЛАВА I.

«Адам, «Сиф, Евос, Каинан, Малелеил, Иаред, Енох, Мафусаил, Ламех,

«Ном, «Сим, Хам, ИаФет.

«Сыновья Иафетпа: ((Гомер, Магог, Мадай, Иаван, Тубал, Моек и Тирс.

«Сыновья Хама: «Куш, Миц-Рим, Фут, Ханаан». «Куш родил так же Нимрода и он начал быть сильным иа земле.

«От Миц-Рима произошли: «Лудеи, Анамеи, Леговеи, НаФтухеи, Патрусеи, КаФтореи и Каслухеи. «Отсюда же вышли Филистимляне (кочевники)».

«Сыновья Сима: «Елим, Ассур, Арфаксад, Луд, Арам, Уц, Хул, ГеФер и Моек (он же показан выше, как сын Иафета).

«Сыновья Сатира' «Латан, Шовал, Цивеон, Ана, Дишон, Ешер, Дишан и дочь Тимна».

«Сыновья Латана: «Хори и Гомом.

«Сыновья ТПовала: «Алаин, Манахат, Евал, ШеФи и Онон».

^Сыновья Цивеона: «Лия и Ана.

«Сыновья Ецера: «Билган, Завааа и Акан.

Сыновья Дишана: «Уц и Аран».

(Паралипоменон 1, 38—42.)

Таким образом все земные народы разделяются тут на про­исходящих от сотворенного богом, но падшего, Человека, п на происходящих от им же сотворенного, и тоже падшего, Козло­ногого чорта...

— 686 —

— 687 —

За исключением этого обстоятельства, которое, прибавляю, нисколько не уменьшает возможности исторического существо­вания народов, происхождение которых в древности производи­лось от чорта, оба конспекта имеют вид реальной этнографии того времени. Задача исследователя заключается здесь только в том, чтобы перевести, как это я и пытался сделать выше (табл. XXII — XXIV), эти чуждые имена на знакомый нам этно­графический язык, при чем не надо бесплодно заглядывать в глу­бокую древность, а лучше искать значения этих имен на языках средневековья, близких к еврейскому, особенно на арабском и тюркском.

Пересматривая эту книгу, мы видим вышеприведенный лако­нический список продолженным очень далеко п наполняющим в ней все первые девять глав (!).

Десятая глава рассказывает, тоже конспективно, о том, как кочевники (Филистимляне) убили первого даря вышеописанной игрушечно крошечной страны — Саула, и вместо него воцарился Давид, а затем сокращенно передается то же самое, что расска­зывается во второй части книги «Знамя Бога» (Самуил⁴! п в двух частях книги Цари. ^J

Взамен исключенных чудес, содержание этой «затерявшейся когда-то книги» дополнено длинными списками военачальни­ков, сановников п священников, имеющими призрачный вид реальности.

Но мы не должны обманывать себя этой внешностью п счи­тать поэтому «Затерявшуюся Книгу» более заслуживающею дове­рия, чем книги «Знамя Бога» и «Цари».

Конечно, легендарное творчество имеет определенные законы своего развития, и основной из них тот, что первоначальное зерно, взятое из реальности или из аллегории, пускает из себя ростки и ветки по всем возможным направлениям несложной Фантазии давнишних людей.

С этой точки зрения обыкновенно приходится считать более поздней ту вариацию мифэ, или легенды, которая сложнее. Однако, когда миф достиг уже большой сложности, и ему начинают при­давать, как это было с библейскими книгами, серьезное значе-

По-русски первая и вторая часть книги Самуил (Знамя бога) названа «I и II Книгой Царей», а первая и вторая часть книги «Цари» названы III и IV «Книгами Царей».

нпе, то у изучающих еш последующих п более развитых поколе­ний является стремление обратно исключить из него все неправдо­подобное для них, чему верили их предки. Начинается общи­пывание у мифов самых ярких перьев и сказочная Жар-птица постепенно принимает вид самой реальной курицы, или, вернее, ее чучела, которое издали можно принять за настоящую живую птицу, хотя внутренность ее и набита, вместо костей, мускулов и нервов — просто паклей.

Первую попытку такого превращения сильно развившегося библейского мифэ мы и видим в «Затерянной книге» (Паралипо-меноне), яко бы конспектировавшей в себе всю историю иудаизма, а завершепие этой регрессивной метаморфозы находим во всех современных древних историях.

Чтобы убедиться в этом, откроем любую ее главу.

Вот я сейчас открыл 24-ю во второй ее части (не поду­майте, что нарочно! Нет,—я действительно сделал это наудачу, потому что знаю, что везде найду аналогичное).

Тут оказалась биография богославного царя Иоаша, имя которого значит «Божий Огонь». Отыскав о нем соответствую­щее место в последней книге другой библейской псевдо-летописи— «Цари», я сравниваю тексты обеих, выписывая их рядом строка за строкою, без пропусков хотя бы одного слова.

* * *

Книга «Цари» (часть II (IV), гл. 12). «Затерянная Книга» (часть II, гл. 24).

1. Семи лет был «Божий Огонь» 1. Семи лет был «Божий Огонь» (Иоас), когда воцарился. (Иоас), когда воцарился.

2. В седьмой год «Громовержу- 2. (Здесь этого нет). щего (Ииуя по-гречески») ¹ воца­рился он.

3. И сорок лет царствовал 3. И сорок лет царствовал в «Го-
в «городе Святого Примирения» роде Святого Примирения» (Иеру-
'Иерусалиме). салиме).

4. Имя же матери его Краса 4. Имя же матери его Краса,

из «Кладезя Семи». из «Кладезя Семи».

5. И делал он приятное в очах 5. И делал он приятное в очах

Громовержца во все дай, пока на- Громовержца во все дни священ-

ставлял его священник Боговидец *. ника-Боговидца.

1 fcO,-p = ГГЛ'' (ИЕУА=ИЕУЕ) —Грядущий, суший, Йёвис-Громо-
вержец.

² ПТНГР (ИЕУ-ИДЕ) — Боговидец.

— 688 —

— 689 —

6. (Отсутствует).