Значение коммуникативной деятельности в эволюции человека.

Значение коммуникативной деятельности в эволюции человека.

1. Что такое коммуникация? Два подхода к коммуникации.

Слово коммуникация происходит от лат. communico = делаю общим, связываю, общаюсь. Под коммуникацией в человеческом обществе подразумевают общение (почти синоним во всех языках, кроме русского), обмен мыслями, знаниями, чувствами, схемами поведения и т.п. Сразу же следует отметить, что слово ‘обмен’ в данном случае является явной метафорой. На самом деле, если мы обмениваемся идеями, обмениваемся словами и т.п., то я не лишаюсь своих слов, а мой собеседник – своих, мы взаимно обогащаемся идеями другого, собеседника. Более правильно (по внутренней форме термина) говорить о том, что мы хотим поделиться мыслями, разделить с кем то свои чувства и т.п. (ср. англ. exchange и share).

Т.Кун

Это – весьма существенное замечание, разделяющее подход к коммуникации на две парадигмы: механистическую и деятельностную. Под парадигмой здесь подразумевается система близких взглядов ряда ученых, совпадающих по своим основополагающим принципам (термин американского физика и философа Т.Куна, автора известной книги “Структура научных революций”).

В механистической парадигме под коммуникацией понимается однонаправленный процесс кодирования и передачи информации от источника и приема информации получателем сообщения. В деятельностном подходе коммуникация понимается как совместная деятельность участников коммуникации (коммуникантов), в ходе которой вырабатывается общий (до определенного предела) взгляд на вещи и действия с ними.

Более подробно различные модели коммуникации рассмотрим позднее, сейчас же отметим существенные различия двух подходов. Для механистического подхода характерно рассмотрение человека как механизма (механицизм = ‘философия заводной игрушки’), действия которого могут быть описаны определенными конечными правилами, контекст внешней среды коммуникации здесь рассматривается как шум, помеха. Для другого подхода характерны процессуальность, континуальность, контекстуальность. В целом, последний подход более близок к реальности жизни и более гуманистичен. В то же время, для некоторых прикладных применений теории коммуникации не вредно пользоваться механистическими метафорами (обмен информацией), не забывая при этом об условности этого термина.

Коммуникация происходит не только в человеческих социальных системах. Определенного рода коммуникация характерна и для животных (брачные танцы птиц, токование глухаря, язык пчел и др.), и для механизмов, т.е. созданных человеком предметов (трубопроводы, канализация, транспорт, телеграфные и телефонные сигналы, взаимосвязь компьютеров в интернете и т.п.; при этом сюда не следует включать человеческую коммуникацию с помощью механизмов). В технической сфере слово коммуникация весьма часто употребляется во множественном числе: коммуникации (трубы можно подсчитать). Человеческая же коммуникация – понятие неисчисляемое, поэтому употребление множественного числа в этой области не совсем уместно. Правильнее говорить о средствах и видах коммуникации, способах и участниках ее, т.е. использовать счетные слова (как, например, килограмм сахару, чашка чаю, вид и способ деятельности, разновидности коммуникации и т.п.). Использование множественного числа: коммуникации и их разновидности, аналогично просторечно-разговорному два чая, три кофе, две информации и связано, по-видимому, с тем, что сфера общественных наук в последнее время пополнилась не очень грамотными специалистами по трубам и коммуникациям. Интересно, что подобная проблема возникла и в английском языке. Там конкурируют две формы: неисчисляемая communication и исчисляемая communications, – и два мнения, о том, какую из них следует употреблять по отношению к human communication.

45 Структура плана выражения. Звуковая форма

Акустический аспект фонетики

Артикуляционный аспект фонетики может быть соотнесен со вторым ее аспектом — акустическим (см. § 102). Как показывают современные исследования, нормальное восприятие текста вызывает у слушающего (а также у читающего) определенные артикуляци­онные ассоциации: в мышечной ткани его речевого аппарата воз­никает слабое, скрытое, но экспериментально доказанное возбуж­дение. Таким образом, неразрывное, органическое единство двух аспектов фонетики получает еще одно подтверждение.

В основе акустического аспекта фонетического исследования ле­жит разложение звука на составляющие его частоты и выделение усиленных областей спектра — формант. В частности, для описания гласных достаточно выделения двух формант, которые находятся между собой в пропорциональных, кратных отношениях, т. е. со­относятся как 1:2, 1:4 и т. п. (Формантная характеристика согласных, как правило, более сложна.) Приведем для примера усредненные, «идеализированные» характеристики русских гласных по данным Л. В. Златоустовой (форманты измеряются в герцах):

Однако эти показатели весьма приблизительны, условны. Дело в том, что частотные характеристики звуков речи подвижны, они зависят от индивидуальных особенностей строения речевого аппа­рата, от условий речи, от положения звука в речевом потоке. В этом заключается одна из основных трудностей проблемы автома­тического синтеза и анализа речи: машина хорошо усваивает аку­стические характеристики одного человека, но плохо обобщает речь разных людей или плохо «узнает» один и тот же звук в разных условиях. Существуют некоторые расхождения в формантном «пор­трете» звука и в работах разных исследователей-фонетистов. Так, по данным Г. Фанта, усредненные форманты русского звука [э] — это не 500 и 2000 герц, а 400 и 2000 герц, а по данным Л. В. Бондарко, — 250 и 1500 герц и т. д. Причина этих расхождений в том, что форманты соотносительны с основным, самым низким тоном, а он, естественно, у разных дикторов бывает разным. Спра­шивается, как же мы тогда в повседневном общении не замечаем данных сложностей? Устойчивой акустической характеристикой, по­зволяющей нам отождествлять, допустим, [о ], произнесенное басом, и [о], произнесенное тенором, является само соотношение формант. А именно: для [о] соотношение формант (так же, как и для [а]) должно быть примерно равным 1:2, в то время как для [и] — 1:5 и т. п., причем форманты [о] должны быть в любом случае ниже, чем форманты [а], и компактней, чем форманты [и]. В условиях речевого потока формантная характеристика звука, естественно, претерпевает значительные изменения (поэтому [а ] и [о ] начинают звучать одинаково, [и] начинает звучать как [ы] и т. д.). Если же в речевом потоке устраняется или ослабляется целая полоса частот, то речь становится неразборчивой даже при достаточной громкости (пример — объявления из вокзальных репродукторов).

Общие принципы эволюции письма

Начертательная, или письменная, форма существования языка исторически, конечно, вторична по сравнению со звуковой формой: возраст самых древних письмен, обнаруженных на Земле, равен примерно 5—6 тысячелетиям, а человеческий язык в звуковой форме существует не менее 40 тыс. лет — столько же, сколько и сам человек. Появление письма было вызвано необходимостью вос­полнить объективное несовершенство звуковой формы языка: ее эфемерность (неустойчивость во времени) и ограниченность в про­странстве. С тех пор, как возникло письмо, у человечества резко расширились возможности накопления и передачи информации — вне личного общения и на протяжении неограниченного времени. (Лишь в самую последнюю эпоху, с изобретением радио, звукозаписи и т. п., расширила свои возможности и звуковая форма.)

Однако не следует считать, что начертательная форма языка — это просто «надстройка» над звуковой формой, добавка к ней. Возникновение письма неразрывно связано с процессом развития абстрактного мышления (в том числе долговременной памяти, ре­лигиозно-магических представлений, художественного видения мира и т. д.); именно в силу этой связи изобразительный знак постепенно превращается в символ (Иванов 1972: 107—108). Подчеркнем: важнейшая особенность письма в эпоху его зарождения заключается в том, что оно нацелено на передаваемый смысл «в обход» пере­дающей речи. Говоря по-другому, оно отражает план содержания языковых единиц, а не звуковой план их выражения. За пикто­граммами и идеограммами как древнейшими видами начертательных знаков стояли именно смысловые единицы: суждения, понятия и их сочетания. В сущности, важнейшим поворотным пунктом, можно сказать — революцией, в развитии письма явился переход о т расчленения и отражения языково­го плана содержания к расчленению и отражению плана выражения (Соссюр 1977: 64—65; Фридрих 1979: 30—31; Супрун 197la: 18—20). Человек как бы догадался, что на письме проще и надежнее передавать строение звучащей речи, чем строение «потока сознания». И связан этот поворо!ный пункт был с возникновением слогового, или сил­лабического, письма.

Разумеется, переход от отображения на письме элементов мысли к отображению элементов звуковой речи был нелегким и нескорым. В значительной степени ему способствовали или противодействовали различные внутриязыковые и внеязыковые обстоятельства. Так, в языках Древнего Египта и Междуречья слово, как правило, рав­нялось слогу. Это облегчило появление смешанного, словесно-сло­гового (устроенного по принципу ребуса) письма. Далее, в семи­то-хамитских языках функция выражения лексических значений закрепляется за согласными фонемами, гласные же лишь «сопро­вождают» согласные, в той или иной мере модифицируя лексическое значение (см. § 89). Неудивительно, что именно согласный звук, становясь в данных условиях представителем сло-г а, отражается на письме. И если в древнеегипетской письменности знаки для одного или нескольких согласных еще то и дело пере­межаются с идеограммами, то уже в Финикии и Палестине в середине II тысячелетия до н. э. существовал вполне упорядоченный алфавит из 22 согласных букв. Усовершенствованию письма объ­ективно способствовали также контакты между языками. В част­ности, древние греки, заимствовав алфавит у финикийцев, ввели в него специальные буквы для гласных. К древнегреческому письму в свою очередь восходит абсолютное большинство европейских ал­фавитов, в том числе, как известно, славянская азбука. На с. 209 помещена генеалогическая схема развития системы письма (Дья­конов 1979: 207); пунктиром обозначены возможные пути развития или влияния.

Следует, однако, признать, что описанный путь эволюции письма носит в основном условно-теоретический характер. Ретроспекция выпрямляет истинную историю развития, сглаживает тупики и зигзаги. На деле же эволюция начертательной формы языка ха­рактеризовалась взаимодействием различных факторов, и потому направление ее было в значительной степени случайным, хаотич­ным. Не забудем в связи с этим о том, что некоторые языки и поныне опираются в своей письменности на идеографический прин­цип (например, китайский); другие используют весьма совершенные модификации слогового письма (например, хинди и другие языки Индии); третьи, при устойчивой опоре на буквенно-звуковой прин­цип, тем не менее не отказываются от применения элементов слогового или даже идеографического письма (например, русский, английский и многие другие языки — см., в частности: Реформатский 1967: 366-367).

Историческую роль изобретения человечеством письма трудно переоценить. Хотя, как уже отмечалось, начертательная форма языка носит необязательный, вторичный и поздний характер по отношению к звуковой форме, сегодня язык, не имеющий пись­менности, оказывается ущербным, неполноценным: он не имеет прямого выхода (и входа) в мировую культуру. Практически вся мировая литература — сокровищница художественной мысли — существует главным образом в письменной форме. В той же форме представлена основная масса накопленных человечеством научных и технических знаний. Систематизированный поиск, обработка и хранение информации — все это стало возможным именно благодаря письму. Письмо составляет материальную основу для создания раз­личных компьютерных языков (попытки обучить машину устному общению, не выходящие пока за границы опытов, вряд ли приведут к замене графических символов)...

Многогранная роль письма в жизни современного общества об­наруживается в самых различных, иногда даже неожиданных об­ластях. Так, в разных языках начертательные знаки сыграли свою роль в становлении системы счета. Например, в латыни заглавные буквы I, V, X, L, С, D, М широко использовались для обозначения чисел. Год 1994, записанный латинскими буквами, выглядел бы таким образом: MCMXCIV. Еще более наглядно и последовательно буквы использовались для обозначения чисел в древнегреческом и старославянском языках. Старославянское Д, кроме своего фоне­тического значения, обозначало еще 1, В — 2, Т— 3..., I «деся­теричное» — Ю, К — 20, А — 30 и т. д. (Позже для передачи чисел были заимствованы так называемые арабские цифры.) В современной письменной речи буквы нередко используются для рубрикации, для систематизации некоторого знания; например, раз­делы или пункты текста могут быть обозначены через А, Б, В... или, в другой подсистеме, через а), б), в)... (ср. еще алфавитный принцип организации каталогов, тезаурусов и т. п.).

Особо следует сказать об эстетической стороне письменности, о ее участии в формировании художественной культуры народов. Для этого достаточно вспомнить, как различаются между собой витие­ватая арабская вязь и суровый готический шрифт... Китайские или японские иероглифы, вышедшие из-под кисточки каллиграфа, яв

ляют собой произведения изобразительного искусства; характерным украшением древнерусского текста служили расписные буквицы, а письмена древних майя декоративны настолько, что не сразу по­нимаешь, что перед тобой — не орнамент? а текст. Каждая культура впитывала в себя и по-своему преломляла систему начертательных знаков языка.

Наконец, отношения современного человека с начертательной формой языка имеют и свой психологический аспект. Обученный грамоте человек большую часть информации в своей жизни получает благодаря зрению — через чтение. Поэтому он привыкает к письменной форме языка настолько, что склонен абсолютизировать ее. Поясним: даже в самых современных графических системах, основанных на расчленении и отражении звуковой стороны языка, письмо отнюдь не стало «служанкой» звуковой речи. Скорее нао­борот. Доступность обучения такому письму, как следствие — его массовое распространение и все возрастающая роль в общественных отправлениях приводят к тому, что письмо обособляется, отрывается от своей звуковой базы. Лучшее тому доказательство — консерватизм орфографических правил, самою своей сутью утвер­ждающий отрыв начертательной формы языка от звуковой.

В сознании грамотного человека письменная форма слова ока­зывает влияние на звуковую, даже в некотором смысле подчиняет ее себе. По словам Ф. де Соссюра, «графическое слово столь тесно переплетается со словом звучащим, чьим изображением оно явля­ется, что оно в конце концов присваивает себе главенствующую роль; в результате изображению звучащего знака приписывается столько же или даже больше значения, нежели самому этому знаку. Это все равно, как если бы утверждали, будто для ознакомления с человеком полезнее увидеть его фотографию, нежели его лицо» (Соссюр 1977: 63). Однако «гипноз буквы», действительно, суще­ствует и проявляется в многообразных ситуациях. В частности, примерами могут служить и подчеркнутое внимание к начертатель­ной стороне текста в самых разных культурах и сферах жизни (ср., например, уроки каллиграфии или чистописания, развитие графологии или почерковедения и т. п.), смешение звука и буквы в практике повседневного общения (ср. распространенные заклю­чения типа: «Он не выговаривает букву р») и даже случаи непо­средственного «давления» написания слова на его произношение (возможно, в качестве примера здесь можно рассматривать встре­чающееся в речи русскоязычных дикторов произношение слова жюрис мягким [ж' ]). Не забудем также об особой роли начерта­тельной формы языка в тех ситуациях, когда единство письменной (орфографической) традиции как бы сглаживает диалектную раз­общенность языка — для некоторых стран это очень важно.

Таким образом, в сегодняшних условиях звуковая и графическая формы языка представляют собой два взаимосвязанных, хотя и в определенной мере автономных, вида языковой материи.

Пунктуация

Особую подсистему в рамках системы начертательных знаков представляют знаки пунктуации. Они накладываются на пробелы между графическими единицами — словами, предложениями, аб­зацами (реже — частями слов) и служат главным образом двум целям: разделению (отграничению) и выделению. В первой функции используются одиночные знаки: точка, запятая, апостроф, точка с запятой, тире и др., во второй — парные (двойные) знаки: скобки, кавычки, двойные тире или запятые и т. п. Применительно к современному русскому языку система основных пунктуационных средств может быть представлена в виде табл. 4 (Современная русская пунктуация 1979: 13):

Каждый знак способен выражать в одно и то же или в разное время (в разных ситуациях) несколько значений. В качестве примера такой полисемичности пунктуационных средств приведем кавычки, которые могут выделять: а) цитату; б) слово не в своем значении (знак иронии); в) имя собственное (Памяти В. В. Виноградова 1971: 104). В плане парадигматики пунктуационные знаки вступают меж­ду собой в различного рода оппозиции — по силе разделения (или выделения), модальной характеристике, пространственной направ­ленности знака и т. д. В синтагматическом плане знаки препинания образуют друг с другом многообразные сочетания, например: «за­пятая + тире», «восклицательный знак + многоточие», «вопроси­тельный знак + вопросительный знак + вопросительный знак» и т. п.

Пунктуация — сравнительно молодая и «наиболее осознанная» (т. е. наименее стихийная) языковая подсистема. Долгое время письменные тексты вообще обходились без пунктуации; даже точка, разделяющая предложения, появилась относительно поздно. Есте­ственно, развиваясь в рамках отдельных языков (и автономных литературных традиций), пунктуация в той или иной мере «обо­соблялась», приобретала национальную специфику. Даже в рамках современных европейских графических систем, группирующихся главным образом вокруг латинского и кириллического алфавитов, можно найти немало примеров такого своеобразия. Так, в англо­язычной художественной литературе широко используется знак

(двойное тире), незнакомый русскоязычному читателю; функции его — примерно те же, что и привычного для нас многоточия в конце незавершенной фразы. В современной испаноязычной графике восклицательный и вопросительный знаки используются парами — т. е. не в разделительной, а в выделительной функции. На практике это означает, что каждое вопросительное или восклицательное вы­сказывание сопровождается в испанском тексте двумя соответству­ющими знаками. Один ставится в конце (как, скажем, и в русском тексте), а другой, в перевернутом виде, — в начале предложения, например: iHa llegado tu padre? 'Твой отец приехал?¹. Такой «предупредительный» знак в начале фразы (иногда — в середине, перед группой слов, несущих логическое ударение) настраивает читателя на должное восприятие сообщения, уточняет предвари­тельно его коммуникативную роль.

Знаки препинания, вместе с делением на строки и абзацы, другими правилами верстки (размещения) текста, служат органи­зации письменного сообщения в соответствии с принятыми в данной культуре традициями.

Сущность гипотезы сепира-Уорфа

Гипотеза Сепира — Уорфа

[править]

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Гипотеза Сепира — Уорфа (англ. Sapir-Whorf hypothesis), гипотеза лингвистической относительности — концепция, разработанная в 30-х годах XX века, согласно которой структура языка определяет мышление и способ познания реальности.

Предполагается, что люди, говорящие на разных языках, по-разному воспринимают мир и по-разному мыслят. В частности, отношение к таким фундаментальным категориям, как пространство и время, зависит в первую очередь от родного языка индивида; из языковых характеристик европейских языков (так называемого «среднеевропейского стандарта») выводятся не только ключевые особенности европейской культуры, но и важнейшие достижения европейской науки (например, картина мира, отражённая в классической ньютоновской механике). Автором концепции является американский этнолингвист-любительБ. Л. Уорф; эта концепция была созвучна некоторым взглядам крупнейшего американского лингвиста первой половины XX векаЭ. Сепира (оказывавшего Уорфу поддержку) и поэтому обычно называется не «гипотезой Уорфа», а «гипотезой Сепира — Уорфа». Сходные идеи ранее высказывал и Вильгельм фон Гумбольдт.

В своей наиболее радикальной формулировке гипотеза Сепира — Уорфа в настоящее время не имеет сторонников среди серьёзных профессиональных лингвистов. Данные языка хопи, на которые опирались многие выводы Уорфа, как указывали специалисты по языкам североамериканских индейцев, могут интерпретироваться по-разному. Сама возможность влияния языковых категорий на восприятие мира является предметом активной дискуссии в этнолингвистике, психолингвистике и теоретической семантике.

Одним из стимулов создания в 1950-х годах искусственного языка логлан была попытка проверить данную гипотезу на практике. В сообществе наиболее динамично развивающегося идиома этого языка — ложбана — идея его использования для проверки этой гипотезы регулярно обсуждается.

См. реферат

Язык и познание

Язык и познание

ПЛАН

1. Язык. Язык как знаковая система. 2. Естественные и искусственные языки. 3. Язык и мышление. 4. Функции языка. Язык как основа сознания и познания, как средство выражения содержания знания.

↑ к оглавлению скачать

Язык и мышление

Язык тесно связан с мышлением, но язык и мышление не составляют тождества. Мышление человека многокомпонентно, оно есть сложная совокупность различных типов мыслительной деятельности, постоянно сменяющих и дополняющих друг друга. Мышление может быть вербальным и невербальным. Невербальное мышление осуществляется с помощью наглядно-чувственных образов. Оно представлено в той или иной степени у животных. Вербальное, речевое мышление является одним из компонентов человеческого мышления, и важнейшим при этом. Вербальное мышление оперирует понятиями, закрепленными в словах, суждениями, умозаключениями, анализирует и обобщает, строит гипотезы и теории. Оно протекает в формах, установившихся в языке, т. е. осуществляется в процессах внутренней или внешней речи. Т. е. язык определенным образом организует знания человека о мире, расчленяет и закрепляет эти знания и передает их последующим поколениям. Сложность структуры человеческого мышления подтверждаются и современными данными о работе человеческого мозга человека. Это связано и с функциональной асимметрией, т. е. специализацией функций левого и правого полушарий.
У большинства людей в левом полушарии расположены зоны порождения и восприятия речи, т. н. зоны Брока и Вернике. Левое полушарие является «речевым», т. е. обычно доминантным (главенствующим); точнее ответственным за логико-грамматическую расчлененность и связность нашей речи, за ее форму, за абстрактную лексику, за аналитическое абстрактное мышление. При афазиях (нарушениях речи), обусловленных травмами левого полушария, речь теряет грамотную правильность и плавность. В противоположность левому, правое полушарие теснее связано с наглядно-образным мышлением, со зрительными, пространственными, звуковыми и прочими образами, а в области языка — с предметными значениями слов, особенно конкретных существительных. Оно характеризуется нерасчлененным, но зато более целостным восприятием мира и является источником интуиции. При заболеваниях и травмах, порождающих правое полушарие, грамматическая правильность высказываний может сохраняться, но речь становится бессмысленной (…………….). Язык связан со всей психической деятельностью человека: не только с мыслью, но и с чувством и волей. В частности, у ребенка первые проявления речи направлены не только на осуществление познавательной деятельности, сколько на выражение волевых побуждений и требований, обращенных к окружающим.
Множественность и разнообразие языков мира не подрывает единства человеческого мышления, единства законов логики, но инвентарь понятий в разных языках — различен. Пример: Клод Леви — Стросс — структурная антропология — этнолог — утверждает, что логика т. к. первобытных обществ нынесуществующих, основана на органах тотемных животных, на классификации их зубов и пр.

Функции языка

Главные функции:
Коммуникативная — орудие общения, обмена мыслями.
Мыслеформирующая — как говорит Выготский Л. С. — мысль не просто выражается в слове но и совершается в слове.
Познавательная
Кроме этого можно выделить другие частные функции языка:
— сохраняющая опыт поколений и передающая его следующим поколениям
— констатирующая — служит сообщением
— вопросительная
— апеллятивная (средство призыва, побуждения)
— экспрессивная (выражение настроений, эмоций)
— контактоустанавливающая
— эстетическая (средство эстетического воздействия)
— функция индикатора, показателя принадлежности к определенной группе людей

Значение коммуникативной деятельности в эволюции человека.

1. Что такое коммуникация? Два подхода к коммуникации.

Слово коммуникация происходит от лат. communico = делаю общим, связываю, общаюсь. Под коммуникацией в человеческом обществе подразумевают общение (почти синоним во всех языках, кроме русского), обмен мыслями, знаниями, чувствами, схемами поведения и т.п. Сразу же следует отметить, что слово ‘обмен’ в данном случае является явной метафорой. На самом деле, если мы обмениваемся идеями, обмениваемся словами и т.п., то я не лишаюсь своих слов, а мой собеседник – своих, мы взаимно обогащаемся идеями другого, собеседника. Более правильно (по внутренней форме термина) говорить о том, что мы хотим поделиться мыслями, разделить с кем то свои чувства и т.п. (ср. англ. exchange и share).

Т.Кун

Это – весьма существенное замечание, разделяющее подход к коммуникации на две парадигмы: механистическую и деятельностную. Под парадигмой здесь подразумевается система близких взглядов ряда ученых, совпадающих по своим основополагающим принципам (термин американского физика и философа Т.Куна, автора известной книги “Структура научных революций”).

В механистической парадигме под коммуникацией понимается однонаправленный процесс кодирования и передачи информации от источника и приема информации получателем сообщения. В деятельностном подходе коммуникация понимается как совместная деятельность участников коммуникации (коммуникантов), в ходе которой вырабатывается общий (до определенного предела) взгляд на вещи и действия с ними.

Более подробно различные модели коммуникации рассмотрим позднее, сейчас же отметим существенные различия двух подходов. Для механистического подхода характерно рассмотрение человека как механизма (механицизм = ‘философия заводной игрушки’), действия которого могут быть описаны определенными конечными правилами, контекст внешней среды коммуникации здесь рассматривается как шум, помеха. Для другого подхода характерны процессуальность, континуальность, контекстуальность. В целом, последний подход более близок к реальности жизни и более гуманистичен. В то же время, для некоторых прикладных применений теории коммуникации не вредно пользоваться механистическими метафорами (обмен информацией), не забывая при этом об условности этого термина.

Коммуникация происходит не только в человеческих социальных системах. Определенного рода коммуникация характерна и для животных (брачные танцы птиц, токование глухаря, язык пчел и др.), и для механизмов, т.е. созданных человеком предметов (трубопроводы, канализация, транспорт, телеграфные и телефонные сигналы, взаимосвязь компьютеров в интернете и т.п.; при этом сюда не следует включать человеческую коммуникацию с помощью механизмов). В технической сфере слово коммуникация весьма часто употребляется во множественном числе: коммуникации (трубы можно подсчитать). Человеческая же коммуникация – понятие неисчисляемое, поэтому употребление множественного числа в этой области не совсем уместно. Правильнее говорить о средствах и видах коммуникации, способах и участниках ее, т.е. использовать счетные слова (как, например, килограмм сахару, чашка чаю, вид и способ деятельности, разновидности коммуникации и т.п.). Использование множественного числа: коммуникации и их разновидности, аналогично просторечно-разговорному два чая, три кофе, две информации и связано, по-видимому, с тем, что сфера общественных наук в последнее время пополнилась не очень грамотными специалистами по трубам и коммуникациям. Интересно, что подобная проблема возникла и в английском языке. Там конкурируют две формы: неисчисляемая communication и исчисляемая communications, – и два мнения, о том, какую из них следует употреблять по отношению к human communication.

45 Структура плана выражения. Звуковая форма