Когда третье сословие обрело свой голос

В начале 1788 года Людовика XVI убедили в необходимости провести собрание Генеральных Штатов в мае 1789 года. Это оказалось смертельной ошибкой.

Традиционно, во Франции существовало три так называемых «штата», или сословия: дворянство, духовенство и буржуазия вместе с остальным населением. В январе 1789 года аббат Сиес опубликовал памфлет, где наглядно демонстрировалось, каким ничтожным влиянием третье сословие на самом деле пользуется в государственных делах, несмотря на то что оно представляет 98 % населения.[1369]В памфлете под названием «Что такое третье сословие?» Сиес смело призывал к составлению проекта конституции и учреждению Национального собрания, не включающего дворянство и духовенство. Тысячи экземпляров этого памфлета были проданы и распространены по всей Франции. Так в стране начали прорастать семена республиканской идеи.

Не случайно, что аббат Сиес был масоном и членом могущественной ложи «Девяти сестер» в Париже.[1370]В первой главе мы обсуждали происхождение этой ложи, в которую входили такие мыслители, как Бенджамин Франклин, Кондорсе, Гильотен, Курт де Гебелин (изобретатель современной колоды Таро), астроном Лаланд, математик Ромм и радикальные революционные лидеры Демулен и Дантон.[1371]

Как и Сиес, Демулен проповедовал революцию и тоже опубликовал памфлет под названием La Philosophie du peuple ffancaise, за которым последовала атака на монархию в июне 1789 года. Голос Демулена был слышен громче всех, кто призывал к вооруженному восстанию в канун революции, во время сборища в резиденции герцога Орлеанского, которая в то время служила штаб-квартирой революционеров.

Дантон был основателем воинствующего клуба Кордельеров, который, как и Якобинский клуб, являлся одной из самых радикальных и влиятельных организаций во время революции. Клуб Кордельеров носил официальное название «Общества друзей за права человека и гражданина», но унаследовал название «кордельеры» от бывшего францисканского монастыря, расположенного на рю де Корделье, где проводились его первые собрания. Кордельеры принимали в свои ряды людей любого достатка, национальности и вероисповедания. К ним примкнули многие влиятельные журналисты и писатели, такие, как Жан-Поль Марат, Камилл Демулен, Пьер-Франсуа Робер и Никола де Бонвиль.

Катастрофическое заседание Генеральных Штатов началось 5 мая 1789 года. Третье сословие имело 584 представителя по сравнению с 290 представителями дворянства и 292 представителями духовенства. На заседании присутствовал Людовик XVI с королевой Марией-Антуанеттой. Среди представителей всех трех сословий было довольно много франкмасонов, в том числе знатных, таких, как маркиз Лафайет, Мирабо, герцог Орлеанский и Робеспьер.

Уже на первом заседании король и его сторонники проявили слабость и замешательство, и вскоре стало очевидно, что у них нет ясного плана для разрешения очень серьезного экономического кризиса, в котором находилась страна. Итог был предсказуемым: переговоры между третьим сословием и дворянством закончились провалом. В знак вызова третье сословие изменило свое название на Коммуны («Общины»), по сути дела учредив конституционную монархию. Во главе этого начинания стояли Мирабо и аббат Сиес. Мирабо предложил называть Коммуны «представителями французского народа». Сиес приду мал\лучшее название — «Национальное собрание», которое в конце концов и было принято. Несколько видных дворян во главе с герцогом Орлеанским и маркизом де Лафайетом предложили свою поддержку Национальному собранию. Этого можно было ожидать, но для дворянства и духовенства было потрясением, когда Шарль-Морис де Талейран, представитель второго сословия, тоже примкнул к Национальному собранию.

Талейран, родившийся в знатной семье, еще в юном возрасте вступил в сословие духовенства. В 1789 году, незадолго до падения Бастилии, Людовик XVI сделал его епископом. После присоединения к Национальному собранию он был в числе первых, кто предлагал конфискацию всего имущества французской церкви.[1372]Неделя проходила за неделей во все более радикальных дискуссиях, но 20 июня король вмешался и приказал своей страже не пускать членов Национального собрания в зал заседаний. Возмущенные этим решением, они встретились в другом зале — в Версале, — использовавшемся особами королевской крови для игры в лаун-теннис. В своей знаменитой «клятве на теннисном корте» члены Национального собрания поклялись, что останутся там, пока в стране не будет создана прочная политическая и юридическая основа для конституционной монархии.

Новое собрание с участием короля было назначено на 23 июня, но теперь Людовик XVI угрожал воспользоваться своим божественным правом королевской власти и действовать самостоятельно «от лица народа». Он приказал делегатам Национального собрания разойтись и демонстративно покинул зал. Делегаты отказались подчиниться и остались на своих местах. Маркиз де Друбриз, стойкий роялист и глашатай короля, снова приказал покинуть помещение «именем короля», но Мирабо крикнул в ответ: «Сир, идите и скажите тем, кто послал вас, что мы находимся здесь по воле народа и что нас можно сдвинуть с места только силой штыков». Когда Друбриз доложил об этом королю, тот якобы ответил: «Черт с ними, пусть остаются!»[1373]

Жребий был брошен, и с этого момента события развивались стремительно. Людовик XVI призвал свои войска в Версаль, дал отставку премьер-министру Неккеру и сформировал новое правительство для «противодействия» Национальному собранию, но было слишком поздно. В Пале-Рояль члены Национального собрания, поддерживаемые финансовой мощью герцога Орлеанского и всем населением Парижа, готовились к полномасштабной конфронтации, и агитаторы теперь открыто призывали к вооруженному мятежу против старого режима. Вскоре отдельные части армии стали переходить на сторону Национального собрания. Кульминационный момент наступил 14 июля 1789 года, когда толпы горожан отправились штурмовать Бастилию.