Вечер открытий Роберта Бьювэла (3)

Бьювэл вышел во двор, присел на скамейку и стал перелистывать страницы только что купленного журнала. На одном развороте красовалась превосходная цветная фотография Луксорского храма, сделанная с высоты. На фотографии открывалась перспектива в западном направлении — в сторону Нила, а храм разворачивался слева направо (т. е. с севера на юг) и таким образом был расположен параллельно течению Нила. Перед входом в храм с северной стороны возвышался одинокий обелиск. Рядом с ним Бьювэл мог видеть постамент, на котором некогда стоял второй обелиск, привезенный в Париж и заметный с того места, где он сейчас сидел.

Как странно, что эти две точки на земной поверхности — одна перед Луксорским храмом в Фивах, а другая перед Луврским дворцом в Париже — были объединены двумя древними солнечными талисманами! Бьювэл внимательнее присмотрелся к фотографии. С большой высоты крабовидные очертания Луксорского храма, расположенного у берега Нила, легко можно было принять за крабовидные очертания Лувра, расположенного у берега Сены. С растущим волнением Бьювэл перелистал страницы журнала и вскоре обнаружил то, на что он надеялся: вторую аэрофотографию, сделанную с гораздо большей высоты. На этой фотографии можно было видеть весь план города Луксор от Луксорского храма на юге до Карнакского храма на севере.

Бьювэла охватило странное ощущение дежа ею. Он видел точно такую же картину совсем недавно, но не на фотографии Луксора. Он перемотал назад видеофильм с изображением аэрофотоснимка Парижа, сделанный несколько часов назад. При сравнении с аэрофотоснимком Луксора из археологического журнала стало ясно, что между планом Парижа от Лувра до района ля Дефанс и планом священного египетского города от Луксора до Карнака существует замечательное сходство.

Расположение обелисков было частью загадки, но еще более поразительным был тот факт, что и ось Парижа, и ось Луксора изменяли направление примерно в том же месте, где одна ось направлялась в сторону района ля Дефанс, а другая в сторону Карнака. Однако Бьювэл знал, что Нил течет с юга на север и Луксорский храм смотрит на север, в то время как Сена течет с востока на запад и Луврский «храм» смотрит на запад. Шампольон и Лебас должны были знать об этих ориентировках. Если они действительно участвовали в некой таинственной символической игре, то, безусловно, должны были учитывать это обстоятельство.[1542]

Замечание историка Жана Видаля в путеводителе по Парижу помогло решить вопрос: «Давайте отметим… что в том положении, которое обелиск сейчас занимает на Пляс де ла Конкорд, четыре его стороны изменили направление: северная сторона в Луксоре сейчас обращена на запад, к Елисейским Полям».[1543]

Казалось, будто аэрофотоснимки Парижа и Луксора обладают собственной волей и хотят слиться друг с другом. Бьювэл поднял голову и посмотрел на отдаленный обелиск, стоявший на Пляс де ла Конкорд. Было так, словно Париж приподнял покров своей великой тайны, когда-то изображенной на картине Пико…

Архитектура, исполняющая пророчество

Помните, как герметический философ Томмазо Кампанелла в 1638 году предсказал, что Париж станет «египетским» Городом Солнца? Теперь Бьювэл обнаружил безошибочную архитектурную корреляцию между Парижем и египетским Городом Солнца, т. е. Фивами/Луксором. Все это было очень странно и однако казалось логичным.

Он представил себя в виде «гения» на картине Пико, парящего над площадью Бастилии и глядящего на разворачивающийся перед ним египетский ландшафт. Это был тайный ландшафт, постепенно подготовленный и замаскированный парижскими улицами. Его создание потребовало целенаправленных усилий в течение многих поколений. Градостроительный проект начался с тех пор, когда Ленотр впервые отклонил ось садов Тюильри на 26° к северо-западу в 1665 году, и завершился более 300 лет спустя, в 1980 году.

Что это: заговор или теория заговора? Чем объясняется сходство оси Парижа и Луксора — совпадением или чем-то еще?

Обстоятельством, свидетельствующим в пользу второго мнения, является таинственная связь между Древним Египтом и особенно богиней Исидой с городом Парижем, существовавшая в течение столетий. Нелегко и отделаться от пророчества Кампанеллы, сделанного им при рождении Людовика XIV, о том, что Париж станет Городом Солнца, созданным по архитектурному образцу Древнего Египта.

Внезапно Бьювэла осенила новая идея. В то самое время, когда французские республиканцы замышляли монументальные градостроительные проекты для Парижа, другая группа республиканцев замышляла создание нового города по ту сторону Атлантики.

Там тоже вышли на поверхность странные ориентиры и геометрические формы, напоминающие об идеях герметизма и масонства.

ГЛАВА 19

КРАЕУГОЛЬНЫЙ КАМЕНЬ

«Само существование Вашингтонского монумента [обелиска] тесно связано со звездой Сириусом… Каким образом самая важная звезда древнего мира возродилась в архитектуре Соединенных Штатов?»

Дэвид Овасон, «Тайный зодиак Вашингтона»

«Если, как говорил Томас Джефферсон, Капитолий представляет «первый храм, посвященный суверенитету народа», то масонские братья на церемонии 1793 года были его первыми высшими жрецами».

Стивен Баллок, «Революционное братство»

«Вашингтон можно по праву назвать главным «масонским городом» в мире. Его центр был заложен согласно плану французского масона Пьера Ланфана».

«Современное масонство», 16, 2000

Если здание, монумент или даже целый город может стать талисманом, заряженным мощной идеологией, «мерилом» такого талисмана должен быть его краеугольный камень.

В древности церемония посвящения нового храма или государственного монумента часто требовала проведения сложных ритуалов под руководством правителя. Целью такой церемонии было обращение к божеству с призывом о благосклонном внимании и защите или даже с просьбой снизойти с небес и избрать храм своей обителью. Ключевым элементом была закладка памятного символа, увековечивающего церемонию, обычно в виде «первого камня», или «краеугольного камня».

В средневековой Европе закладка краеугольного камня церкви или собора символизировала «появление на свет, обретение сознания и устремленность к небу».[1544]В этом отношении жизненно важное значение имел выбор подходящего момента, когда участники церемонии могли быть уверены в благотворном влиянии звездных и планетных божеств. С этой целью составлялся «гороскоп».

У современных масонов церемония закладки краеугольного камня имеет важнейшее значение. Она является не только звеном связи с предками, которые строили соборы и храмы, но и мощным символом обновления и возрождения. С особой силой она проявляется в масонском стремлении (буквальном или метафорическом) восстановить Храм Соломона в Иерусалиме и заложить его краеугольный камень. Стоит вспомнить о крестовых походах, арабо-израильской войне 1967 года и палестинской интифаде, и вы начинаете ощущать энергию, которая может быть высвобождена с помощью этого талисмана. Обнаружение и закладка углового камня в обновленном Храме Соломона вызовет интеллектуальный и духовный взрыв, имеющий судьбоносное значение для Ближнего Востока и всего мира.

Во многих древних зданиях мы обнаруживаем, что угловой камень закладывался в стену крипты или фундамента, тщательно подготовленную к этой церемонии. Согласно масонскому автору Дэвиду Овасону:

«В символическом смысле склеп является местом погребения. Это земля, в которую нужно бросить пшеничное зерно, которое возродится в виде ростка… В масонстве склеп является местом погребения мастера — каменщика, расположенным под святая святых…Идея возрождения существует в современном официальном ритуале закладки масонского краеугольного камня, когда участники ритуала рассыпают зерно по полу и иногда даже связывают этот акт со звездами».

Известно, что древние египтяне с незапамятных пор выполняли «звездный» ритуал — некую разновидность астральной магии — во время церемонии закладки краеугольного камня в храмах и пирамидах. На северном небе этот ритуал включал обращение к околополярным звездам, а на южном небе — к звездам Ориона и Сириусу.[1545]С точки зрения Овасона, «неподвижность звезд и созвездий впервые привела древнеегипетских жрецов, а впоследствии греческих архитекторов к мысли об ориентировке храмов по звездам». То же самое обстоятельство, по словам Овасона, побуждает масонских архитекторов строить здания и разрабатывать градостроительные планы «в соответствии с геометрией, отражающей мудрость звездной науки».[1546]

«Возвышение» Вашингтона

Восемнадцатого сентября 1793 года, примерно через месяц после проведения «церемонии Исиды» на площади Бастилии в Париже,[1547]другая церемония, насыщенная особым символическим смыслом, состоялась на возвышенности под названием Дженкинс-Хилл по другую сторону Атлантики. В кульминационный момент этой церемонии первый президент США Джордж Вашингтон в масонском фартуке, подаренном ему маркизом де Лафайетом, заложил краеугольный камень Капитолия в присутствии масонов высокого ранга.[1548]

Джордж Вашингтон — фермер и землемер, принадлежавший к англиканскому вероисповеданию, — родился в местечке Поуп-Крик в штате Виргиния. Он вырос в окрестностях города Фредриксберг на плантации своего отца. Молодым человеком он изучал математику и землемерное дело, а потом поступил в добровольческие войска, где отлично зарекомендовал себя. В 1775 году в возрасте 43 лет он был избран Континентальным конгрессом на пост главнокомандующего революционной армией для борьбы с Британией. После Войны за независимость Вашингтон вышел в отставку, а в 1789 году вошел в состав конституционного совета от штата Виргиния, где был единогласно избран президентом Соединенных Штатов. В 1792 году он был переизбран практически без борьбы, отказался от третьего срока в 1796 году, а в 1799 году умер в возрасте 67 лет.

Джордж Вашингтон стал масоном в 1752 году во Фредриксберге, а в следующем году стал мастером-каменщиком.[1549]В 1777 году, когда масоны из американских колоний решили создать объединенную Гранд-ложу, не зависимую от Англии, они предложили Вашингтону пост магистра ложи, но он скромно отказался, заявив, что не подходит для такой высокой должности. Однако в 1788 году он стал магистром Александрийской ложи, ныне известной как Александрийская ложа имени Вашингтона № 22, которая расположена на южном берегу реки Потомак рядом с городом Вашингтоном. С 1932 года эта знаменитая ложа ассоциируется с огромным масонским монументом. Этот монумент сделан по образцу древнего маяка в Александрии Египетской[1550]и носит официальное название «масонский национальный монумент Джорджа Вашингтона».[1551]Согласно мистеру Хемле из фирмы «Хемле и Корбет», сконструировавшей этот монумент:

«Фаросский маяк был воздвигнут для того, чтобы древние мореходы могли безопасно приставать к берегу; что может быть более уместным, чем копия этого маяка в Александрии Виргинской на вершине высокого холма с видом на реку Потомак?» [1552]

Исида Суэцкая

Американские масоны, несомненно, знали, что древний Фаросский маяк в Александрии Египетской был посвящен Исиде и ее звезде Сириусу. Но это был далеко не единственный случай, когда масоны обращались к Исиде и ее звезде в конструкции известных монументов, воздвигнутых на территории США. Согласно Бернарду Вейсбергеру, создатель статуи Свободы, которая сейчас стоит в Нью-Йоркской гавани, тоже имел в виду Исиду:

«Скульптор, создавший эту великую статую, был итальянцем. Его звали Огюстом Бартольди. На его работу в значительной степени повлияли произведения античного скульптора Фидия, который изготовил гигантские статуи древних богинь — в частности, статую Афины, богини мудрости, и статую Немезиды с кубком в правой руке. Перед началом работы над проектом статуи Свободы Бартольди искал подрядчика для сооружения огромной статуи богини Исиды над Суэцким каналом. Предполагалось, что это будет женская фигура, облаченная в тогу и держащая факел в протянутой руке». [1553]

Фредерик-Огюст Бартольди родился во Франции, в эльзасском городе Кольмаре. Он получил образование в престижном парижском лицее, а в 1855 году в возрасте 21 года отправился в путешествие в Египет вместе с тремя друзьями, востоковедами Леоном Жеромом, Огюстом Белли и Нарциссом Бершером. Там, во время посещения древних храмов в Фивах и Абу-Симбеле, Бартольди был заворожен гигантскими творениями древнеегипетских скульпторов. Он изучал этих колоссов в течение восьми месяцев и вернулся во Францию с многочисленными рисунками и фотографиями.

Во время своего первого визита в Египет Бартольди познакомился с прославленным французским инженером Фердинандом Лессепсом и подружился с ним до конца своих дней. Лессепс в то время договаривался с французскими и египетскими властями о финансировании строительства Суэцкого канала, соединяющего Средиземное и Красное моря. Бартольди глубоко проникся идеями Лессепса и задумался о дополнении его проекта гигантской статуей богини с факелом в руке. По представлению Бартольди, эта статуя должна была стоять у входа в канал и символизировать «Египет, просвещающий Восток» — название, странно напоминающее знаменитые слова Калиостро о том, что «любое просвещение приходит с Востока, любая инициация происходит из Египта».[1554]

Египетский хедив Исмаил, еще один масон, был очарован прекрасной француженкой Евгенией, женой Наполеона III, и любил все французское. Евгения была племянницей Фердинанда Лессепса; именно она обеспечила благосклонное отношение хедива к проекту строительства Суэцкого канала. Из главы 18 мы знаем, что Матье, отец Фердинанда Лессепса, вместе с Мохаммедом Али, дедом Исмаила, основали Societe Secrete Egyptienne, практиковавшее разновидность Шотландского Обряда в сочетании с Египетским Обрядом графа Калиостро.[1555]

По-видимому, Бартольди смог обсудить свою идею о сооружении огромной статуи для Суэцкого канала с хедивом Исмаилом. Но проект так и остался на бумаге, вероятно, из-за финансового кризиса, разразившегося в Египте из-за чрезмерно больших займов у европейских банкиров. Но Бартольди не был обескуражен и обратился со своим проектом в другое место.

«Исида Нью-Йоркская, талисман Свободы»

Бартольди впервые огласил идею сооружения монумента в честь дружбы между Францией и Соединенными Штатами на столетний юбилей Декларации независимости в парижском доме Эдуарда Лаболайе, специалиста по культуре Северной Америки.

Судя по всему, Бартольди просто воспроизвел свой египетский проект и предложил его под названием «статуя Свободы, освещающая мир» для Нью-Йорка. В 1875 году был учрежден так называемый Франко-американский союз с целью собрать средства для этой цели.

Неудивительно, что некоторые члены Франко-американского союза оказались масонами, включая двоюродного брата Бартольди, который служил послом Франции в США. Другими масонами, принимавшими активное участие в проекте, были Анри Мартен, граф де Токвилль и Оскар де Лафайет. Сам Бартольди прошел масонское посвящение в 1875 году в парижской ложе Эльзас-Лоррейна и был возведен в ранг мастера-каменщика в 1880 году.

Хотя Бартольди был автором проекта статуи Свободы, фактическая задача по ее сооружению была возложена на Александра Густава Эйфеля, прославленного французского инженера, который спроектировал и построил Эйфелеву башню в Париже. Эйфель тоже был масоном, поэтому давайте вкратце упомянем, что первые два уровня его знаменитой стальной башни, согласно французскому инженеру Жану Керизелю, имеют форму пирамиды.[1556]Эйфель, безусловно, знал, что в 1792 году на этом самом месте в Париже была воздвигнута пирамида в честь французской революции.[1557]

Вот что сказано в «Кратком справочнике по истории Америки» об идее, стоявшей за статуей Свободы: «Скульптор Фредерик-Огюст Бартольди соединил элементы египетских пирамид, которыми он восхищался, с лицом своей матери, послужившей моделью для статуи, работа над которой завершилась в начале 1884 года».[1558]

Велись бурные дискуссии о том, было ли лицо статуи Свободы сделано по образцу лица матери Бартольди; этот вопрос, несмотря на его тривиальность, так и остался неразрешенным. Вместе с тем ясно, что статуя связана с «культом Свободы» и «культом Рассудка» периода французской революции, которые в умах республиканцев тесно ассоциировались с масонскими идеалами. Как мы могли убедиться в главе 1, фигуры, символизировавшие «Свободу» и «Рассудок», часто изготавливались по образцу египетской богини Исиды или ее греческих и римских аналогов.

Согласно французскому египтологу Бернару Матье, Бартольди называл статую Свободы «Фаросом» еще до того, как она была воздвигнута в Нью-Йорке, и даже соорудил для нее постамент по образцу древнего Фаросского маяка в Александрии Египетской.[1559]Бартольди, который провел много времени в Париже и изучал происхождение этого древнего «чуда света», несомненно, знал о связи между Фаросским маяком и богиней Исидой, рассмотренной нами в главе 10. В этом отношении кажется вполне вероятным, что гигантская статуя «женщины, одетой в тогу и держащей факел», предназначенная для Суэцкого канала, а впоследствии для Нью-Йоркской гавани, представлялась ему как Исида-Фария, стоявшая рядом с маяком в Александрии.

Гарибальди, «герой двух миров»

Бартольди был близким другом итальянского революционного героя Джузеппе Гарибальди, главного военного деятеля, стоявшего за объединением Италии, известного как Risorgimento. Наряду с политиками Камилло Кавуром и Джузеппе Мазини, Гарибальди считается одним из основателей современной Италии. Если Камилло Кавур был «разумом» движения, а Джузеппе Мазини его «духовным двигателем», то Гарибальди был «боевой силой», необходимой для достижения цели. Его знаменитая поговорка «дайте мне умелые руки вместо хорошо подвешенного языка» хорошо описывает характер этого замечательного человека. Неудивительно, что за свои подвиги в Италии и участие в южноамериканских революциях Гарибальди, как и маркиз Лафайетт, заслужил титул «героя двух миров». Гарибальди родился в Ницце и много лет служил моряком на военно-морском флоте. В 1838 году в Марселе он познакомился с великим итальянским патриотом Джузеппе Мазини, который завербовал его в ряды организации под названием «Молодая Италия», возглавлявшей итальянское национальное движение. Харизматичная личность Мазини оказала глубокое и продолжительное влияние на Гарибальди, который в течение всей жизни часто называл его «мастером». Масонство играло заметную роль в движении освобождения,[1560]и Джузеппе Мазини, которого называли «апостолом Итальянской республики», был убежденным масоном. В 1864 году он прошел посвящение тридцать третьей степени в ложе Великого Востока в Палермо.[1561]

Гарибальди сам был посвящен в тайное общество карбонариев в 1833 году[1562]и стал масоном в 1844 году. В 1862 году он прошел посвящение тридцать третьей степени в Палермо, а в 1864 году во Флоренции был избран магистром всего итальянского франкмасонства. В 1870 году, когда пруссаки осадили Париж, Гарибальди отправился на выручку с группой итальянских добровольцев для защиты недавно провозглашенной Третьей республики под началом первого президента Франции, масона Леона Гамбетты.[1563]За военные заслуги Гамбетта предложил Гарибальди стать членом Национального собрания в Париже. В 1880 году Гарибальди вступил в «египетский» масонский орден Мемфиса, а год спустя был назначен первым магистром объединенного масонского ордена Мемфиса-Мицраима.[1564]

«Великолепное место» для всемирного талисмана

Во время военной кампании 1870 года во Франции Гарибальди познакомился со скульптором Бартольди, который тогда служил майором во французской армии. Некоторое время Бартольди был личным адъютантом Гарибальди, но через несколько месяцев отправился в Америку, чтобы «прославить там республику и свободу». Он прибыл в Нью-Йорк в июле 1871 года. Увидев Нью — Йоркскую гавань, он сразу же понял, где должна стоять его будущая огромная статуя Свободы:

«Взору того, кто прибывает в Нью-Йорк, предстает замечательное зрелище. Это внутреннее море, покрытое судами… захватывает воображение. Это действительно Новый Свет… Я нашел великолепное место. Это остров Бедлоу в центре залива, напоминающий одинокого стража у врат Америки».

В США Бартольди с успехом воспользовался рекомендательными письмами, полученными от высокопоставленных французских масонов. Он встречался с многими видными деятелями и ветеранами Гражданской войны, включая Генри Уотстворта Лонгфелло, Горация Грили, сенатора Чарльза Самнера и президента Улисса С. Гранта. С каждым из них он обсуждал свою грандиозную идею и показывал рисунки и модель статуи, которую он теперь называл «Свободой, освещающей мир». Проект, разумеется, был одобрен и привел к созданию мощного всемирного талисмана, который теперь возвышается в Нью-Йоркской гавани. Деятельное масонское участие в нем стало совершенно очевидным 5 августа 1984 года, когда к пьедесталу статуи прикрепили бронзовую табличку со следующей надписью:

«На этом месте 5 августа 1884 году был заложен краеугольный камень пьедестала статуи «Свободы, освещающей мир». В присутствии представителей правительства США и Франции, офицеров армии и военно-морского флота, членов иностранных представительств и уважаемых граждан камень заложил Уильям А. Броди, магистр масонского орденаштата Нью-Йорк Эта табличка посвящается масонам Нью-Йорка в память о столетнем юбилее этого исторического события.

Пятого августа 1984 года М. У. Кальвин О. Бонд, магистр масонов;

П. В. Роберт Г. Сигнер, заместитель магистра;

М. У. Артур Марквич, председатель юбилейных торжеств».

На церемонии 5 августа 1884 года магистра Уильяма Броуди спросили, почему масонское братство было призвано заложить краеугольный камень статуи Свободы. Он ответил: «Никакая другая организация не сделала больше для распространения свободы и освобождения людей от цепей невежества и тирании, чем франкмасонство».[1565]