Теории объектных отношений. Теория Маргарет Малер 1897-1985

Пристальное внимание к характеру эмоциональных связей между мла­денцем и матерью позволило исслеовательнице увидеть отноше­ния мать-дитя как динамическое единство противоположных стремлений - к тесной (в том числе и телесной) привязанности к матери, с одной стороны, и усилий ребенка по установлению чет­ких разделений и границ своего Я в этих отношениях - с другой. Этот интерактивный процесс, разворачивающийся как более или менее удачное преодоление конфликта разнонаправленных тенден­ций развития, в терминологии Малер получил название процесса «разделение -индивидуации». Термином разделение Малер называет процесс, в ходе которого младенец постепенно фор­мирует внутрипсихическую репрезентацию самого себя, отличную и отделенную от репрезентации его матери. Речь идет не о физическом, пространственном, отделении от родителей или о разрыве межличностных отношений, а о разви­тии внутреннего чувства возможности нормального и полноценно­го психического функционирования независимо от матери. Инди­видуация означает усилия маленького ребенка по построению соб­ственной уникальной идентичности, восприятию своих индивиду­альных характеристик, восприятию самого себя как отличающего­ся от всех других людей. В оптимальном варианте отношения сепа­рации и индивидуации разворачиваются одновременно, но могут я расходиться в силу задержки или ускорения развития какого-либо его аспекта. Отношения проходят несколько стадий, каждая из кото­рых обслуживает витальные потребноста и младенца, и матери; к ним относятся, в терминологии Малер, аутизм, симбиоз, собственно сепа­рация(разделение) и индивидуация с подфазами.

I. Аутистическая фаза (не путать с патологическим аутизмом) начинается с биологического рождения, т.е. отделения младенца от телесно-паразитического существования внутри материнского организма. В этот период, длящийся приблизительно 3-4 недели, младенец не осознает наличия внешнего мира и других людей вокруг себя, не дифференцирует Я и не-Я, хотя и жизненно нуждается в Другом, который выступает скорее не конкретным человеком, а, мы бы ска­зали, донором, тем, кто дает молоко. Другой, таким образом, без­личен, младенец в этом смысле действительно не способен увидеть персонального другого, да и не испытывает в нем нужды, и в этом смысле действительно аутистичен. Другой функционален, посколь­ку необходим для снижения внутреннего напряжения. Вместе с тем хотелось бы, избегая упрощения, подчеркнуть чрезвычайно важную роль материнского терпения к безучастности младенца, которая похожа на безучастность возвращающегося к жизни тяжело боль­ного человека, который тихо и старательно накапливает силы для жизни и просит не тревожить его без нужды. Так и младенческая «тихость» исполнена глубочайшего смысла, возможно, связанного с психофизиологической травмой биологического рождения сепа­рации, и на время требует от матери некоторого воздержания от активных любовных притязаний и избыточного тормошения мла­денца. Даже более того, ее предназначение состоит в том, чтобы стать буфером, барьером между ребенком и сверхстимулирующей, а потому опасной окружающей средой. Вместе с тем известные слу­чаи послеродовой депрессии у рожениц указывают на необходи­мость некоторого рефрактерного периода передышки и для самой матери. Заметим, что и мать, и ребенок на фазе аутизма пребывают в глубоком единении друг с другом, просто это единение тихое, спо­койное, не сверхстимулирующее и не тревожно-навязчивое. Материнская установка -быть всегда «в доступности», заботиться и ухаживать, чутко при­слушиваясь к нуждам младенца, и не навязывать себя. Безусловно, многие зрелые люди способны постичь мудрость и целебность от­ношений подобного рода, которые, в сущности, означают - просто любить младенца, заботиться о нем, быть чутко-отзывчивым и не подавлять его, «быть вместе; но не вместо». Если период аутизма спокойно прожит, мать предоставляет в распоряжение ребенка со­ответствующий образец отношений для интернализации, в котором присутствует дифференциация репрезентаций Я и объекта. Нам ка­жется, что нечто подобное воспроизводится в терапевтических от­ношениях: только терпение, спокойствие и глубокая вера терапев­та в то, что «все окончится хорошо», могут поддержать пациента в прохождении его через глубинно-младенческий ужас, неизбежный в настоящем самопознании и отказе от ложного, неистинного Я.

2. Фаза нормального симбиоза. Приблизительно со второго по ше­стой месяц и мать, и ребенок переходят на стадию нормального симбиоза. Другой (мать) вначале неотделим от младенческих ощуще­ний телесного тепла, комфорта и удовлетворения его нужд; это пре­объектная фаза, целостный и конкретно-индивидуальный образ матери отсутствует, он соединен с разлитой чувственностью мла­денца и матери. Постепенно, однако, в число нужд младенца все больше начинают включаться интерактивные элементы общения -материнская улыбка, звук материнского голоса, прикосновения и различные манипуляции с его телом, о чем он и сигнализирует ма­тери, очень эмоционально реагируя на их удовлетворение или от­сутствие такового.

В развитие идей М. Малер хотелось бы добавить следующее; нам представляется, что для нормального формирования образа телес­ного Я младенца важно, чтобы материнское обращение с его те­лом, телесными отправлениями и органами как можно более точно совпадало с ее душевным отношением, буквально передавалось по­средством ее рук и тела в целом. Как кошка вылизывает котят, заботясь не только о чистоте их шкурок, но и стимулируя процессы метаболизма, кисло­родного насыщения и обмена, активизируя деятельность внутрен­них органов и т. д., так и «облизывающие» материнские движения и активные манипуляции будут содействовать развитию дифферен­цированной и целостной схемы тела младенца. При соблю­дении этих первичных (базовых) условий можно надеяться, что за­ложен фундамент внутренне непротиворечивой, дифференцирован­ной (развитой), целостной и устойчивой самоидентичности.

Она особенно выделила рост психических систем, связанный с эволюцией межличностных отношений, указав на важную роль конфликта, вначале межличностного, в конечном же счете внутрипсихического. Она считала, что установление постоянства либидного объекта способствует независимому функционированию Эго. Малер описала также, к каким патологиям функционирования Эго может вести нарушение отношений матери и младенца. В наших исследованиях удалось показать, к каким массивным искажениям об­раза телесного Я и самоидентичности в целом приводит дефицит или разрушение тесных эмоциональных связей между матерью и ребенком, в анамнезе имевшие место у пациентов с такими серьез­ными психическими расстройствами, как пищевые аддикции, аф­фективные и ипохондрические расстройства.Особенно важно то, что она четко показала: адекватная эмоциональная открытость матери и аффективный контакт младенца с этим человеком – это необходимый фактор благоприятных условий для формирования психических структур, которые, в конечном счете, способствуют независимому эмоциональному функционированию. Она явилась пионером длительного исследования детей в естественной обстановке, – мало кто из психоаналитиков осуществлял подобные проекты, – и это послужило стимулом для последующих исследований в области развития младенцев.

Малер, широко использовавшая метафоры, источником кото­рых была интроспекция и опыт работы с пациентами, описывала нормальный симбиоз как «иллюзорное переживание общих гра­ниц», в патологии доходящее до «галлюцинаторного, соматопсихического, основанного на всемогуществе, слиянии без границ». Улыбка в ответ на появление в поле зрения материнского лица, а затем возникающая при ее обращении к малышу или просто в ее присутствии и плач при ее исчезновении, даже если малыш сыт и сух, знаменуют собой начало процесса разделения, хотя, по мнению Малер, последний выступает скорее как цель будущего. В реально­сти образ матери составляет всего лишь часть общего интерперсо­нального пространства «мать-дитя». Подобный преобъектный опыт содержит примитивные расщепления, когда, как изолиро­ванные острова, противопоставлены друг другу два монолитных генерализованных и сверхобобщенных паттерна качеств взаимо­действия мать-дитя, где синонимически уравнены «хорошее», при­ятное, «доброе», минимально стимулирующее против «плохое», неприятное (приносящее боль), «злое», сверхстимулирующее (т.е. травматогенное).

М. Малер, отмечая значение фазы нормального симбиоза, в част­ности, пишет: «Специфическая бессознательная потребность мате­ри состоит в том, чтобы из многообразия потенциальных возмож­ностей ребенка выбрать такие, которые создают для каждой мате­ри "ребенка", отражающего ее собственные уникальные и индиви­дуальные потребности. Взаимные сигналы во время симбиотиче­ской фазы образуют неизгладимо запечатленные конфигурации -комплексные паттерны, - "стань ребенком сво­ей необыкновенной мамы...". Другими словами, материнские по­слания, передающиеся всевозможными неисчислимыми способами, создают что-то вроде "зеркализующей системы эталонов", к кото­рой примитивное Я ребенка автоматически подстраивается».

Таким образом, мы видим всю сложность и неоднозначность роли симбиотических связей. В начале человеческого развития, ког­да младенец психологически еще не созрел для сепаратного раздельного) сущест­вования, симбиоз необходим для его выхаживания и вы­живания; «продлевающийся» симбиоз, отвечающий уже не столько нуждам младенца, сколько личностной незрелости самой матери способен превратиться в «злокачественный» и насильственный, фиксирующий зависимость и препятствующий психологическому рождению человеческой индивидуальности..

3. Фаза разделения-индивидуации.

А. Началом подфазы дифференциации М. Малер считает возраст 6-10 месяцев. Наибольшего развития в этот период достигает спо­собность к перцептивному различению и. усложнению дистантной сенсорики, благодаря которым ребенок начинает выделять мате­ринское лицо, отличая его от незнакомых и чужих лиц, о чем свиде­тельствуют чередование улыбки и плача. Еще одно открытие ре­бенка - различие между миром, доступным его протянутым руч­кам, и миром недосягаемым, как к нему ни тянись.

Б. Подфаза практикования (10-11 месяцев - 1,5 года) богата от­крытиями, совершаемыми благодаря развитию локомоторных дви­жений, активному освоению пространства посредством ползания и первых шагов. Этот период М. Малер называет началом «психоло­гического рождения» ребенка. Впервые ребенок, повинуясь собст­венному интересу, способен физически отдаляться и возвращаться к матери, пространство их взаимодействия за счет этого существен­но расширяется, более того, ребенок пробует себя в самостоятель­ном управлении физической дистанцией, как, впрочем, и мать по­лучает большую свободу перемещения. Здесь следует подчеркнуть, что практикование взаимного дистанцирования - процесс, полный как радостей, так и тревог. Эмоционально ребенок остается очень зависимым, неуверенность балансируется сохранением зрительно­го контакта (оба - и мать, и ребенок стараются не выходить из поля зрения друг друга, поддерживать и вербально-интонационную связь). Малыш начинает также более активно вовлекаться в игры с другими детьми, однако время от времени поглядывая в сторону мамы, а то и внезапно прерывает игру, бросаясь в ее объятия или утыкаясь ей в колени, как бы возвращаясь в свой родной дом.

В. Ключевой и решающей, от которой зависят нормальное здо­ровое чувство уверенности или глубокая интрапсихическая трав­ма чреватая расстройствами пограничного уровня, считается фаза воссоединения (15 -18 месяцев - 2,5 года). К локомоторной свободе добавляется овла­дение языком и членораздельной речью, что расширяет жизненное пространство и за счет возможности символизации отношений. Ди-адические отношения все более трансформируются, включая тре­тьих лиц, особую роль играет полноценное появление отцовской фигуры и его более активное участие во взаимодействии как диа-дическом, так и триадическом. В результате всех этих изменений усиливается чувство уверенности в себе (порой доходящее до аб­сурдной, «бесшабашной» и экспансивной самоуверенности) и на­стойчиво отстаивается желание существовать «отдельно», незави­симо и одновременно возникает, ясно оформляясь, острая потреб­ность в сохранении поддержки и положительной эмоциональной связи с матерью. Мать должна обеспечить ребенку и инициацию автономии, и оказание поддержки в то время, когда ребенок и нуж­дается в поддержке, и отталкивает ее, громко провозглашая зна­менитое «Я сам!», даже когда падает и плачет от боли и разочаро­вания.

Знаменитый «кризис трех лет», или кризис стадии сближения, как феномен рождения Я широко известен и признан этапной ве­хой развития личности. М.Малер привлекает внимание к важно­сти наличия «либидного» (читай: любовного), а не отталкивающе-агрессивного, материнского отношения к детской «неотложной» по­требности «возвращения к неизменно хорошей маме» на этом от­резке достижения, если так можно сказать, взаимного взросления. Если же мать в своем реальном поведении или фантазии окажется не готовой принять ребенка вместе с его противоречивыми чувства­ми и отношениями в «свой дом», последствия для развития дефици­тарного и нарциссически уязвимого образа Я будут весьма вероят­ны. «Если первичная забота матери о своем ребенке, ее функция отзеркаливания оказывается непредсказуемой, нестабильной, тре­вожной или враждебной, тогда процесс индивидуации ребенка про­текает без надежной и прочной точки опоры (frame of reference) для перцептивной и эмоциональной проверки. Результатом станет на­рушение примитивного чувства Я»