Групповая психотерапевтическая работа

Групповая психотерапия определяется как такой «психотерапевтический ме­тод, специфика которого заключается в целенаправленном использовании групповой динамики, т. е. всей совокупности взаимоотношений и взаимодей­ствий, возникающих между участниками группы, включая и группового пси­хотерапевта, в лечебных целях» (Психотерапевтическая энциклопедия, 1998, с. 103). Соответственно цели групповой психотерапии формулируются как «раскрытие, анализ, осознание и переработка проблем пациента, его внутри-личностных и межличностных конфликтов и коррекция неадекватных отно­шений, установок, эмоциональных и поведенческих стереотипов на основе анализа и использования межличностного взаимодействия» (с. 105); более коротко — как расширение сферы самосознания пациента в области самопо­нимания, отношения к себе и саморегуляции.

Фактически групповая психотерапия решает те же задачи, что и индиви­дуальная. Основываясь на таком понимании сути групповой психотерапии, ей нередко отказывают в статусе самостоятельного направления в психотера­пии, поскольку и ее основные принципы, и ее цели, в сущности, совпадают с таковыми в индивидуальной психотерапевтической работе, а различия со­стоят лишь в том, что в групповой психотерапии инструментом воздействия на отдельного человека становится не только психотерапевт, но и группа. Безусловно, в какой-то степени это зависит от процедур, используемых в каждом конкретном случае, однако в целом подобная точка зрения на группо­вую психологическую работу представляется не вполне справедливой. Наи­более существенным приобретением групповых форм работы является воз­можность «проживания» индивидом терапевтического процесса в контексте его взаимоотношений и взаимодействия с окружающими. Признано, что ис­пользуемые человеком модели взаимодействия в группе и устанавливаемые им отношения с членами своей группы отражают его истинные взаимоотно­шения в повседневной жизни и их привычные формы. Благодаря процессам,

Глава 10. Работа с конфликтами: психологическая традиция 409

возникающим в группе, проявляются внутренние конфликты и нарушенные отношения человека. А за счет специфических принципов работы психологи­ческой группы, например обратной связи, он получает возможность лучше осознать свои проблемы. Кроме того, сама групповая динамика порождает эмоциональные конфликты между участниками, становящиеся «материа­лом» терапевтической работы. «Реакции других на тебя и твои на других в группе могут облегчать разрешение межличностных конфликтов вне груп­пы» (Рудестам, 1990, с. 23). Однако было бы ошибочным думать, что интер­персональный контекст группы направлен в большей мере на работу с меж­личностными конфликтами, напротив, чаще

практика группой психотерапии ориентире- _Группа . _{это реальнь|й мир в миниатю}.
вана на проработку индивидуальных внутрен- _ре, _с теми же видами задач и межлич-
них конфликтов. ностных конфликтов, которые встреча-

Основные идеи групповой психотерапии ются на нашем жизненном пути,
были сформулированы достаточно давно. Так, ^к- Рудестам

уже А. Адлер считал, что группа позволяет

выявить основные эмоциональные нарушения человека и обладает возмож­ностями оказывать влияние на индивида, на изменение его установок, моди­фикацию переживаний и т. д. Особое место в истории групповых форм рабо­ты занимает имя К. Левина, исследования которого показали силу влияния группы на индивидуальные изменения. Дальнейшее развитие групповая пси­хотерапия получает в рамках гуманистического направления в психологии. К. Роджерс в своих работах уделил много внимания терапевтическим возмож­ностям группы, стимулирующим самораскрытие ее участников. Это прежде всего атмосфера взаимного принятия, облегчающая переживание членами группы болезненных чувств и проявлений. В традиции Роджерса центром те­рапевтической работы в группе является поиск аутентичности и открытости в отношениях с другими. В гештальт-терапии также применяются групповые формы работы, однако они обладают своей спецификой. Если обычно для психологических групп характерно вовлечение всех участников в групповой процесс и опора в терапевтической работе на групповую динамику, то в клас­сической гештальт-группе терапевт работает с одним из участников группы, а остальные наблюдают за происходящим и, благодаря этому, по замыслу Перлса, лучше понимают свои проблемы.

И. Ялом (1999) перечисляет следующие основные характеристики групп, выступающие в качестве терапевтических факторов:

1. Сплоченность.

2. Внушение надежды. Вера в успешность и надежда на возможность дос­
тижения благополучия.

3. Обобщение. Понимание того, что и другие люди испытывают те же про­
блемы.

4. Альтруизм. Ощущение своей нужности и пользы, приносимой другим,
оказывает сильное терапевтическое воздействие.

410 Часть III. Разрешение конфликтов

5. Предоставление информации/рассуждения. Использование приемов ин­
формирования и дидактического инструктирования.

6. Множественный перенос. Этот фактор связан с тем, что любые трудно­
сти прошлого и настоящего, переживаемые человеком, проявляются
в отношениях в группе, которые и становятся предметом исследования
и анализа при групповом терапевтическом процессе.

7. Межличностное обучение. В группе происходит апробация новых форм
поведения и взаимодействия, способствующая личностному росту уча­
стников.

8. Развитие межличностных умений.

9. Имитирующее поведение. Воспроизведение иных образцов поведения,
наблюдаемых человеком в группе, открывает дорогу творчеству.

10. Катарсис. В терапевтической группе становится возможным обсуж­дение скрытых или подавленных «неприемлемых» чувств и потреб­ностей, что ведет к психологическому очищению, облегчению и сво­боде.

Все эти особенности психотерапевтической группы «работают» на разре­шение конфликтов каждого участника с помощью диалога, идущего в группе, который стимулирует диалог человека с самим собой. Для иллюстрации груп­повых форм работы с конфликтами обратимся к одной из наиболее ранних форм групповой психотерапии, отличающейся оригинальностью и безуслов­ной групповой специфичностью, — к психодраме.

В отличие от других методов групповой психотерапии, которые нередко переносились в группу из практики индивидуальной психотерапии часто в почти неизменном виде (как, например, в гештальт-терапии), психодрама сразу создавалась ее автором Дж. Морено как метод именно групповой рабо­ты. Первым шагом к постепенному развитию и оформлению основных идей психодрамы стал театральный эксперимент Морено. Изначально он не был прямо связан с психотерапией, а был направлен на поиск форм развития и реализации творческого начала в человеке. Сам Морено так пишет об этом:

Моя версия театра была основана на представлении о спонтанном творчестве лич­ности. Но сама идея спонтанной и творческой личности была глубоко дискредити­рована и предана забвению в те времена, когда идея фикс побудила меня бороться с ее противниками за возрождение личностного в человеке, бороться, используя любые возможности убеждения и саму драму. Вена 1910 г. была местом, наглядно иллюстрирующим три формы материализма, которые в наш век бесспорно владе­ли миром: экономический материализм Маркса, психологический материализм Фрейда и технологический материализм парового двигателя, аэроплана и атомной бомбы. Все эти три формы материализма, насколько бы далеки они ни были друг от друга, молчаливо соглашались в одном — в глубоком страхе и отвращении, поч­ти что ненависти к спонтанному и творческому в личности (что никак не следует смешивать с индивидуальным гением, одной из многочисленных форм проявле­ния спонтанности) (Морено, 1993, с. 10-11).

Глава 10. Работа с конфликтами: психологическая традиция 411

Возможности стимулирования спонтанности, креативности, свободного на­чала в человеке Морено увидел в театральной игре. Свой опыт он описал в работе «Театр спонтанности». Он исходил из идеи, что естественная склон­ность людей к игре может быть использована для экспериментирования с жизненными ролями, для раскрытия спонтанного начала в человеке и разви­тия его творческого потенциала. Понятие спонтанности также связано с твор­ческими возможностями личности; по Морено, «спонтанность — это адекват­ная реакция на новые условия или новая реакция на старые условия» (Лейтц, 1994, с. ИЗ). Постепенно вырисовываются принципы, на основе которых те­атр Морено превращается в психотерапию, в психодраматическую проработ­ку человеком своих проблем и конфликтов. Проигрывание собственных ро­лей и ролей своих партнеров по повседневному взаимодействию помогает осознать свои проблемы, переосмыслить их, прийти — с помощью терапевта и группы — к более адекватному их пониманию и пониманию себя в целом. «Целью психодраматической терапии является высвобождение блокирован­ных чувств и мыслей и перевод их в действие» (Лейтц, 1994, с. 149).

Драматическое действие, проигрывание ролей — не просто методический прием, найденный Морено; с его точки зрения, «непосредственно осязаемы­ми аспектами того, что называется "Я", являются роли, в которых оно дейст­вует» (цит. по: Лейтц, 1994, с. 23). Именно в ролевом поведении, в ролевом взаимодействии с окружающими, по его мнению, в наибольшей степени про­является Я человека с его конфликтами, внутренними и межличностными трудностями. Проведенные исследования показали, что психодраматический процесс разыгрывания ролей оказывает влияние на изменение поведения, от­ношений, установок, на эмоциональное реагирование человека (Психотера­певтическая энциклопедия, 1998, с. 404-405).

Диалог в психодраме обеспечивается особой процедурой, главным участ­ником которой является субъект (протагонист), представляющий свои про­блемы. Ему помогают другие участники группы или котерапевты, исполняю­щие вспомогательные роли. Терапевт, подобно режиссеру, организует дейст­вие, создает общую атмосферу, побуждает протагониста и других участников игры к спонтанности. Остальные члены группы — зрители — участвуют в об­суждении состоявшейся игры.

По Морено, роль является продуктом интерперсонального опыта челове­ка, поэтому для ее актуализации, проявления необходима ситуация взаимо­действия, межличностного общения. Одной из основных техник в психодраме является обмен ролями (смена, инверсия ролей). Участники игры, импрови­зируя, изображают партнеров протагониста по реальному взаимодействию (в семье, на работе и др.). При этом они исходят из собственных представле­ний, однако когда их поведение перестает соответствовать представлениям протагониста, играющие меняются ролями: протагонист начинает выступать в роли своего партнера, а его роль теперь исполняют другие участники, в со­ответствии с тем, как он вел себя до этого.

412 Часть III. Разрешение конфликтов

Конкретная техника работы с конфликтом зависит от того, какова приро­да конфликта протагониста. Г. Лейтц, известный авторитет в области психод­рамы, ученица и ближайшая соратница Морено, в своей работе различает следующие виды конфликтов: интраролевой конфликт в рамках одной роли, интерролевой конфликт между различными ролями человека, интраперсо-нальный и интерперсональный конфликты.

Протагонист психодрамы... не актер. То, что он играет, не является запланирован­ным и отрепетированным . Он играет это в произвольном действии, на основе им­провизации. Он играет собственную жизнь, настоящее, прошлое, будущее, о кото­ром мечтает или которого желает; он играет все это искренне и по-настоящему, исполненный чувствами, к которым он вряд ли был бы способен на одном только вербальном уровне коммуникации. Выражая свои чувства в психодраме, он не только познает себя самого с собственной своей позиции, но и при обмене ролями со своим визави смотрит на себя его глазами. Он воспринимает точку зрения ближнего. Психодраматическое действие захватывает всю личность исполнителя, его мысли, чувства и действия.

Г. Лейтц

Представление об интраролевом конфликте в психодраматической тради­ции связано с понятием кластерного эффекта: каждая роль фактически пред­ставляет собой скорее ролевой конгломерат, содержащий — в рамках одной роли — ряд парциальных ролей, субролей. В примере Лейтц мать принимает роли роженицы и женщины, любящей своих детей, но отвергает роли корми­лицы и воспитательницы. Интраролевой конфликт может болезненно пере­живаться человеком, если он сам осуждает свое отвержение или неудовлетво­рительное исполнение какой-то части своей роли, а также может создавать межличностные трудности, поскольку, как уже отмечалось, любая роль ин­терперсональна по своей сути и ее исполнение каким-то образом восприни­мается и оценивается окружением, непосредственными партнерами по взаи­модействию. Лейтц считает, что эффективная терапия интраролевого кон­фликта может быть реализована за счет формирования нового отношения к своим ролям в ходе проведения соответствующих ролевых игр, которое по­зволяет преодолеть их отвержение и, напротив, обеспечить их принятие и по­следующее адекватное исполнение. Другой вариант — психодраматическая переработка конфликта — предполагает более глубинную работу, позволяю­щую выявить часто достаточно глубокие и скрытые причины отвержения ро­лей и помочь клиенту либо преодолеть это отвержение, либо принять его как собственную невозможность исполнения роли или право ее не исполнять.

Понимание интерролевых конфликтов в психодраме достаточно традици­онно — как противоречие или даже несовместимость разных ролей человека. В психодрамотерапии подобного конфликта используется такая известная техника психодрамы, как множественное дублирование. Она представля­ет собой сценическую материализацию внутреннего драматического диалога протагониста. Допустим, речь идет о женщине, которая оказывается в ситуа-

Глава 10. Работа с конфликтам и: психологическая традиция 413

ции интерролевого конфликта из-за того, что открывающиеся перед ней пер­спективы профессиональной карьеры находятся в явном противоречии с ее семейными ролями жены и матери. В технике множественного дублирования женщина — протагонист — располагается на сцене, слева и справа от нее — два других участника игры, исполняющие вспомогательные роли. Сначала протагонист начинает рассказывать о своем конфликте. Когда женщина оста­навливается, один дубль говорит о потребности в удовлетворении профес­сиональных устремлений, аргументируя право протагониста на реализацию этой потребности, а то и необходимость ее реализации. Следует реакция про­тагониста на эти слова, затем говорит второй дубль, который защищает роли жены и матери, также сопровождая свои высказывания соответствующими аргументами. Диалог разных «ролей» перемежается словами самого протаго­ниста, комментирующего выступления «дублей», высказывающего свои пе­реживания и возникающие у него по ходу диалога позитивные и негативные реакции. Этот прием позволяет носителю конфликта как бы со стороны на­блюдать борьбу своих разных «Я», персонифицированных в противоречащих друг другу ролях. Он помогает ему более четко осознать реальность возник­шего противоречия, его масштабы, возможные следствия и т. д.

Разрешение конфликта может быть связано с тем, что в ходе такого обсуж­дения проблемы протагонист постепенно начинает склоняться в пользу пози­ции одного из «дублей», в отношении которой у него возникают позитивные реакции, тогда как на слова другого он начинает реагировать все более нега­тивно. В приведенном нами примере это не означает, что женщина осуществ­ляет выбор в пользу одной из ролей и отказывается от другой, но скорее под влиянием проживания ситуации этого диалога происходит сравнительная переоценка их значимости, и на смену их равнозначности приходит иерархия, в которой одна из этих ролей — по крайней мере, на какой-то жизненный пе­риод — оказывается приоритетной. Лейтц в своей книге предостерегает, одна­ко, от возникновения противоположного эффекта. В результате подобного обсуждения конфликта у клиента может возникнуть стойкая амбивалент­ность, когда протагонист соглашается с аргументами и одной и другой сторо­ны и в конце концов начинает чувствовать подавленность и невозможность разрешить эту ситуацию. В этом случае используется проигрывание кон­фликтных ролей (в соответствии с психодраматическими представлениями, действие эффективнее слов), инсценировка проекций будущего (как клиент представляет себе свое желательное будущее через год, пять, десять лет) и дру­гие приемы, которые должны помочь клиенту преодолеть эту амбивалент­ность. Еще раз подчеркнем, что эффективный результат этого диалога может выражаться не только — и возможно, не столько — в предпочтении одной ро­ли, потому что за этим предпочтением может стоять скрытое подавление про­блемы, сколько в их интеграции в разных возможных формах.

Интраперсональные ролевые конфликты, по Лейтц, отличаются тем, что они берут свое начало не в актуальной ситуации индивида, а в его прошлом. В примере Лейтц (с точно таким же конфликтом пришлось столкнуться

414 Часть III. Разрешение конфликтов

и нам) мужчина не может последовательно и искренне реализовать роль отца, но анализ текущей ситуации не дает ясной картины истоков этого конфликта. В результате психодраматического воспроизведения сцен из его детства, его отношений и взаимодействия с отцом оказалось, что он был лишен подлин­ного общения с отцом. Воспитание мальчика целиком осуществлялось дедом, фактически подавлявшим и самого протагониста, и его отца, который по-сво­ему любил сына, но не мог и не умел проявлять свои чувства. Протагонист признал, что в отношениях с собственными детьми он оперирует опытом взаимодействия со своим отцом. Осознание этого факта изменяет его отно­шение к собственной роли отца, к своему поведению и даже к собственным неудачам и открывает возможность творческого поиска новых форм реализа­ции отцовской роли.

Еще один вариант ролевого конфликта — это интерперсональный ролевой конфликт. Речь идет о ситуации взаимодействия людей, взаимное ролевое несоответствие которых порождает у них внутренние проблемы. (Следует от­метить, что даже партнеры с внутренними проблемами могут успешно допол­нять друг друга, и их взаимодействие не только не будет порождать конфлик­ты, но может иметь терапевтическое значение.) По аналогии с Лейтц, аде­кватным примером такого конфликта будет следующая ситуация из нашей практики. Молодых супругов объединяло желание иметь уютный, теплый дом. Атмосфера в их родительских семьях, несмотря на относительное внеш­нее благополучие, была достаточно непростой, и им хотелось в своей семье обрести любовь и покой. Первые годы совместной жизни им удавалось до­стичь желаемого, появление ребенка только способствовало этому. Однако профессиональная жизнь жены оказалась более успешной, и постепенно она добивается большего, чем ее муж, как с точки зрения статуса, так и в матери­альном отношении. Это становится проблемой для ее мужа, который ориен­тирован скорее на патриархальный тип семьи с мужчиной-«кормильцем» во главе. Внешне проблема начинает проявляться в том, что муж упрекает жену за то, что она из-за работы приносит в жертву интересы семьи и, в первую очередь, ребенка. Поскольку у женщины имеет место, хотя и не сильно вы­раженный, межролевой конфликт, попреки мужа сильно переживаются ею. В свою очередь, она считает, что если она должна соответствовать требовани­ям мужа «больше быть женщиной», то это возможно лишь в том случае, если ее муж «будет мужчиной», т. е. будет более эффективно выступать в роли кормильца семьи. Внутренний конфликт ее мужа связан с невозможностью соответствовать собственному представлению о роли отца и мужа в семье, и ответственность за это он возлагает на собственную жену. Внутренний кон­фликт жены связан с тем, что она испытывает неудовлетворенность собст­венной ролью в семье, определенной сложившимся в семье распределением обязанностей; она считает эту роль вынужденной, навязанной ей и потому упреки мужа в том, что именно ее поведение разрушает их семью, считает не­справедливыми. Сложившаяся в семье ситуация актуализирует проблемы прошлого каждого из них. Муж вырос в семье со слабым отцом с низким со-

Глава 10. Работа с конфликтами: психологическая традиция 415

циальным и личностным потенциалом, в семье полностью главенствовала мать, ни во что не ставящая отца и мало заботящаяся о детях. Жена в силу об­стоятельств своей семьи росла самостоятельным ребенком, привыкшим пола­гаться на самого себя. Каждому из супругов недоставало в детстве заботы, и они надеялись получить ее в своей семье. Лейтц указывает, что при остром интерперсональном конфликте трудно рассчитывать на быстрый успех пси-ходрамотерапии, однако и здесь могут оказаться эффективными ролевые иг­ры со сменой ролей, когда партнеры получают возможность увидеть ситуа­цию глазами другого. Исходя из опыта Лейтц, «конфликт, который прежде вменялся в личную вину партнера, может теперь оцениваться более объектив­но и, быть может, впервые обсуждаться адекватным образом. В этом состоит прогностически благоприятная предпосылка для его интеграции» (Лейтц, 1994, с. 309). Также позитивную роль могут сыграть игры-фантазии и инсце­нировки-проекции, способствующие творческому преодолению конфликта. Трудности в его успешном разрешении связаны с ролевой ригидностью парт­неров. Однако во многих случаях подобных «запущенных» и острых кон­фликтов необходима супружеская терапия (о которой пойдет речь в следую­щей главе).

Выбор психодрамы в качестве иллюстрации групповых форм работы с кон­фликтами определен ее историческим статусом. Психодрама Морено, как уже отмечалось, — одна из наиболее давних сложившихся форм групповой терапевтической работы. Она оказала безусловное методическое (как мини­мум) влияние на общую практику групповой психотерапии разных направле­ний, в частности, ролевые игры являются едва ли не непременным ее атрибу­том; из всех существующих практик психодрама внесла наибольший вклад и в теоретическое понимание ролевых конфликтов.

В целом групповая психотерапевтическая работа имеет своей целью по­мочь — за счет группового контекста — проявлению, осознанию и «прожи­ванию» своих конфликтов человеком. Фактор группы — при умелом исполь­зовании — содержит мощный терапевтический потенциал: он обеспечивает проявление конфликтов человека в его реальном взаимодействии с другими людьми, дает возможность «обратной связи», позволяет осознать общность своих проблем с опытом других людей и т. д. Конкретные формы использова­ния возможностей группы зависят от ориентации терапевта на те или иные теоретические подходы. Так, в группах «поведенческого» направления ак­цент будет делаться на модификации поведения, в гештальт-группах — на проработке внутренних конфликтов и т. д. Психодрама позволяет «материа­лизовать» в сценическом действии, диалоге конфликты человека как с самим собой, так и с другими людьми. Понятно, что индивидуальная и групповая психологическая работа не являются взаимоисключающими формами. На­пример, после (или в ходе) индивидуальной работы терапевт может прийти к выводу о целесообразности помещения клиента в группу, где тот столкнет­ся с другими пациентами, которых беспокоят аналогичные или, напротив, со­всем иные проблемы. Взаимодействие клиентов и совместное обсуждение их

416 Часть III. Разрешение конфликтов

проблем способствует продвижению человека на пути осознания собствен­ных конфликтов. Такого рода примерами перемежающейся индивидуальной и групповой психотерапевтической работы с пациентами изобилуют тексты Дж. Бьюдженталя (Бьюдженталь, 1998; Ви§еп1а1, 1990).

Фактически в рамках тех координат, которые использовались нами преж­де, можно говорить об используемых в групповой работе формах побуждения человека как к внутреннему диалогу с самим собой, так и к диалогу с други­ми. При этом в отдельных случаях реальный диалог с другими участниками группы помогает каждому лучше понять себя и свои проблемы, а в других — он фактически является диалогом со «значимыми другими» этого человека.