Изменение отношения к конфликтам

Пожалуй, наиболее определенным образом об этом изменении заявила гума­нистическая психология, которая в отношении психологических конфликтов заняла принципиально иную позицию, чем психоанализ. Психоаналитическое понимание природы человека предполагает, что на протяжении своей жизни человек постоянно стремится к ослаблению, уменьшению конфликта. Гума­нистическая психология не рассматривает конфликт как неизбежность. В то же время, как пишет Р. Мэй, «предельная целостность человеческой личности не только невозможна, но и нежелательна... Личность динамична, ане статич­на, ее стихия — творчество, а не прозябание. Наша цель — новое, конструк­тивное перераспределение напряжений, а не абсолютная гармония. Полное устранение конфликтов приведет к застою; нашей задачей является пре­вращение деструктивных конфликтов в конструктивные» (Мэй, 1994, с. 30).

Если для психоаналитиков противоречия души есть признак дезинтегра­ции (если не патологии) личности, то для психологов гуманистического на­правления «внутренняя напряженность личности свидетельствует о непре­рывной работе духовного начала» (Мэй, 1994, с. 34), а «причиной личност­ных проблем является нарушение правильного распределения напряжений во внутренней структуре личности» (с. 40).

Конфликт — это нормально, это то, что сопутствует как нашей внутренней жизни, так и нашему взаимодействию с людьми. Переживание конфликтов — тяжелый и болезненный процесс, но это часть жизни человека. Мы не долж­ны чувствовать себя виноватыми или несостоятельными неудачниками, если мы переживаем конфликты. Это может показаться довольно очевидным, од­нако многие проблемы в жизни людей и их переживания возникают из-за не­понимания или непринятия этой точки зрения.

Рассмотрим в качестве примера взаимоотношения детей и родителей. Раз­
витие ребенка неизбежно сопряжено с возникновением в их взаимодействии
противоречий. Оно связано с постепенным обретением большей взросло­
сти и самостоятельности, в процессе чего ребенок делает шаги к автономиза-
ции, к более самостоятельному существова­
нию. Когда ребенок первый раз отдергивает Личность динамична, а не статична, ее
ногу, на которую мама натягивает ботинок, стихия - творчество, а не прозябание.
И говорит: «Я сам», ОН фактически говорит О Наша цель - новое, конструктивное
ТОМ, ЧТО его уже не устраивают сложившиеся перераспределение напряжений, а не
формы их взаимодействия и он хочет их из- ^абс°^лю™я гармония. Полное устра-
„ нение конфликтов приведет к застою;

менить. Потом мама ведет ребенка в школу, _{нашей задачей является превраще}.

он держится за ее руку, но в какой-то момент _ние деструктивных конфликтов

он начинает противиться этому, потому что в конструктивные.

он уже большой и ему неудобно, чтобы его р.мэй

82 Часть I. Основы изучения конфликтов

мама вела за ручку, как маленького. Затем он станет подростком и будет спо­рить с родителями из-за того, почему вечером он должен являться домой в десять часов, когда другие мальчики гуляют допоздна, и т. д.

Таким образом, в отношениях детей и родителей постоянно возникают противоречия между сложившимся на данный момент стилем их взаимодей­ствия и потребностями ребенка в его изменении. Эти противоречия неизбеж­ны, более того, например, в подростковом возрасте они часто рассматривают­ся не просто как неизбежный, но как обязательный или даже желательный компонент взросления ребенка. Такой точки зрения придерживаются про­фессиональные психологи.

Но что при этом чувствуют родители? Они сталкиваются с тем, что счита­ют неповиновением, упрямством, выходом ребенка из-под контроля, а зача­стую и откровенным бунтом, протестом, сопровождающимся характерной для подросткового возраста резкостью. Родители реагируют на это как на нечто совершенно неприемлемое, как на то, чего быть не должно. Они воспринима­ют происходящее как угрозу родительскому авторитету, как прямую опас­ность для ребенка («Он вышел из-под контроля!») и, нередко, как собствен­ную родительскую несостоятельность («Я не сумел его правильно воспитать», «Я виновата, я что-то недоглядела»). Такого рода чувства, переживаемые ро­дителями, типичны и являются следствием непринятия того факта, что нали­чие противоречий — это неотъемлемая черта наших отношений.

Сказанное относится, конечно, не только к взаимодействию родителей и детей, но и к другим сферам наших отношений. Совместная жизнь людей постоянно создает ситуации несовпадения интересов, обусловливает необхо­димость взаимных уступок и компромиссов. Семейные отношения потенци­ально наделены высокой конфликтностью, однако, что подтверждено иссле­дованиями, именно супружеские отношения потенциально содержат в себе и возможность наибольшего эмоционального удовлетворения.

Таким образом, еще раз повторим, что конфликт — это совершенно нор­мальное явление. Люди должны перестать рассматривать конфликты как ано­малию, нечто «неправильное», поскольку, полагая так, они будут требовать послушания от детей, повиновения от окружающих и подавлять конфликты в самих себе.

Позитивные функции конфликтов

При обсуждении понимания конфликтов в социальных науках отмечалось, что современная точка зрения исходит из представления о позитивных функ­циях конфликта.

Это легко принимается, когда речь идет о теоретических рассуждениях со­циологов о процессах, происходящих в социальных системах. Но психолог имеет дело с живыми людьми и видит перед собой страдающего человека, тя­жело переживающего жизненные сложности, что эмоционально бывает труд­но совместить с рассуждениями о пользе конфликтов.

Глава 2. Психологическая традиция изучения конфликтов 83

Однако и для современной психологии характерно признание двойствен­ной природы конфликта, в том числе и его позитивной роли.

Конфликт — источник развития.Самая главная позитивная функция конфликта состоит в том, что, будучи формой противоречия, конфликт явля­ется источником развития. Наиболее явное выражение эта функция кон­фликта, принимающего форму кризиса, нашла в концепции Эриксона. Наря­ду с ней существует и множество других, более частных приложений общего тезиса о позитивной роли противоречий в развитии индивида. Например, в ряде исследований, основанных на идеях Жана Пиаже и его школы, показа­но, что социокогнитивные конфликты могут быть источником интеллекту­ального развития детей. Под социокогнитивным конфликтом понимается ситуация, когда индивиды имеют разные ответы на одну и ту же проблему и мотивированы на достижение совместного решения. Чем значимее этот конфликт для участников ситуации, тем потенциально сильнее его влияние на их интеллектуальное развитие (Ьеуше, КезпкЖ, Ш§§шз, 1993). Также об­щепризнанным можно считать тезис о противоречиях как источнике разви­тия группы, включая и возможные конкурентные процессы. Так, Б. Ф. Ломов считает, что в совместной деятельности «соперничество (сотрудничество) играет роль своеобразного "катализатора" развития способностей» (Ломов, 1984, с. 325). Аналогичную функцию стимулирования активности и развития конкуренция играет в группе. Принятие этой точки зрения проявилось в том, что в психологический словарь 1990 года впервые был введен термин «кон­фликт продуктивный» (Психология. Словарь, 1990).

Конфликт — сигнал к изменению.Из других позитивных функций кон­фликта наиболее очевидной является сигнальная функция. Обсуждая типы критических ситуаций, Ф. Е. Василюк подчеркивает позитивную роль, «нуж­ность» внутренних конфликтов для жизни: «Они сигнализируют об объек­тивных противоречиях жизненных отношений и дают шанс разрешить их до реального столкновения этих отношений, чреватого пагубными последствия­ми» (Василюк, 1995, с. 94).

Аналогичную сигнальную функцию конфликты выполняют и в межлич­ностных отношениях. Вернемся к примеру с родителями и ребенком. Если родители воспринимают несогласие ребенка, его новые притязания и попыт­ки их обсуждения с родителями исключительно как неповиновение, то они будут бороться с его непослушанием, настаивать на своем и тем самым скорее всего ухудшат, а может быть, и разрушат свои отношения с ребенком. Самые острые и болезненные конфликты с подростками возникают в тех семьях, где они с детства находились в атмосфере подавления. Постепенно накапливаю­щееся напряжение подобно пару, давление которого разрывает плотно закры­тый котел.

Конструктивной реакцией будет восприятие происходящего не как непо­виновения, но как сигнала о необходимости изменений. Возможно, здесь бу­дет уместна аналогия с болью. Боль неприятна, но любой врач скажет, что она выполняет важную и полезную функцию. Боль есть сигнал о том, что в орга-

84 Часть I. Основы изучения конфликтов

низме что-то не так. Игнорируя или заглушая боль успокоительными таблет­ками, мы остаемся с болезнью. Конфликт, подобно боли, выполняет сигналь­ную функцию, сообщая нам о том, что что-то не в порядке в наших отношени­ях или в нас самих. И если мы в ответ на этот сигнал пытаемся внести изменения в наше взаимодействие, мы приходим к новому состоянию адапта­ции в отношениях. Точно так же адекватной реакцией родителей будет при­способление своего поведения, своих требований и ожиданий к новому уровню развития ребенка, его самостоятельности и автономии. Если мы на каждом этапе своих отношений достигаем нового уровня адаптации, это обеспечивает сохранение, «выживание» наших отношений.

С. Минухин и Ч. Фишман описывают ситуацию, связанную с уходом взрос­лых детей из семьи, которую они называют «периодом опустевшего гнезда» и которая часто связана с депрессией у женщин:

Однако на самом деле супружеская подсистема вновь становится для обоих ее членов важнейшим семейным холоном, хотя при появлении внуков приходится и здесь вырабатывать новые взаимоотношения. Данный период, часто описывае­мый как период растерянности, может вместо этого стать периодом бурного разви­тия, если супруги и как индивиды, и как пара прибегнут к накопленному опыту, своим мечтам и ожиданиям, чтобы реализовать возможности, ранее недоступные из-за необходимости выполнять свой родительский долг (Минухин, Фишман, 1998, с. 32-33).

Конфликт — возможность сближения.На психологическом материале могут быть найдены примеры, иллюстрирующие и другие позитивные функ­ции конфликта, например «коммуникативно-информационную» и «связую­щую» (в терминологии Козера).

В качестве примера я приведу рассказ одной молодой женщины. Она вы­шла замуж рано, ей не было еще и девятнадцати лет. Ее избранник был стар­ше ее на несколько лет, и, хотя тоже был молод, ей казалось, что он мудрее и опытнее. Возможно, именно это приводило к тому, что, несмотря на хоро­шие отношения с ним, она чувствовала в душе какую-то стесненность, ощу­щала разделявшую их дистанцию. После рождения ребенка их отношения стали ухудшаться и наконец подошли к той опасной черте, после которой, возможно, их ждало расставание. Однако произошел тот, часто неожиданный прорыв, на который всегда остается надежда. Они стали выяснять свои отно­шения и в ходе этого откровенного разговора поняли друг друга. Рассказав эту довольно банальную историю, женщина добавила в конце: «Я так рада то­му, что этот конфликт тогда был между нами. Потому что с тех пор мы с му­жем стали абсолютно близкими друг другу людьми. У меня нет человека бли­же него, ни мама, ни мой ребенок, нет, он мой самый близкий человек. Я могу ему все-все сказать, что у меня на душе».

Этот новый уровень отношений между ними она связывает именно с про­исшедшим конфликтом. Момент прорыва, когда людям нечего терять, когда они пытаются прорваться друг к другу, может стать для них последней воз-

Глава 2. Психологическая традиция изучения конфликтов 85

можностью взаимопонимания. Недаром социологи чикагской школы говори­ли: «Конфликт — это возможность разговора начистоту».

Конфликт — это возможность разрядки напряжения, «оздоровления» отношений.Функция разрядки напряжения, «оздоровления» отношений, которую потенциально содержит в себе конфликт, может целенаправленно использоваться в педагогической практике. Например, А. С. Макаренко рас­сматривал конфликт как педагогическое средство влияния на отношения людей. У него есть незаконченная работа «О "взрыве"» (1949), в которой он указывает, что в коллективе всегда существует целый комплекс различных противоречий «разных степеней конфликтности». Выбирая «из общей цепи конфликтных отношений самое яркое, выпирающее и убедительное, для всех понятное», Макаренко рекомендует разрешать его методом «взрыва». «Взры­вом я называю доведение конфликта до последнего предела, до такого состоя­ния, когда уже нет возможности ни для какой эволюции, ни для какой тяж­бы между личностью и обществом, когда ребром поставлен вопрос — или быть членом общества, или уйти из него» (Макаренко, 1958, с. 508). Этот по­следний предел может выражаться в различных формах, но во всех случаях его главной задачей является ломка неверно сложившихся отношений, на месте которых строятся новые отношения и новые понятия. Макаренко про­являл большой интерес к явлению «взрыва», хотя и оговаривал при этом, что «взрывной маневр — вещь очень болезненная и педагогически трудная» (там же, с. 510).

Интересно, что тот же прием усиления переживаний для инициирования благотворного кризиса Р. Мэй считает возможным использовать в психотера­певтической практике. Он пишет о том, как однажды получил чрезвычайно эмоциональное письмо от молодого человека, который просил его о помощи: «В ответном письме я поставил целью предельно обострить его переживания и вызвать кризис. Я написал, что он привык к своему положению избалован­ного ребенка, с которым всегда носились, а сейчас в его страданиях нет ниче­го, кроме жалости к самому себе и полного отсутствия мужества справиться с создавшимся положением. Я специально не оставил никакой лазейки для спасения престижа его "Я"» (Мэй, 1994, с. 99). Мэй считает, судя по ответной реакции, что его цель была достигнута и привела к конструктивным шагам.

Осознание потенциальных позитивных возможностей конфликта не долж­но заставить нас забыть о его вероятной деструктивной роли в жизни лично­сти. Можно считать общепризнанным представление не только о позитивном значении эффективного разрешения и преодоления личностью возникающих внутриличностных кризисов, конфликтов, противоречий, но и о негативном, а то и разрушительном влиянии, которое может иметь для развития здоровой личности их непреодоление. Мы можем оценивать выход человека из кон­фликта или кризиса как продуктивный, если в результате он действительно «освобождается» от породившей эти трудности проблемы таким образом, что переживание делает его более зрелым, психологически адекватным и интегри­рованным.

86 Часть I. Основы изучения конфликтов

Ф. Василюк отмечает, что эмоциональное переживание кризисной ситуа­ции, каким бы сильным оно ни было, само по себе не ведет к ее преодолению. Точно так же анализ ситуации, ее обдумывание приводит лишь к ее лучшему осознанию. Подлинная же проблема состоит в созидании нового смысла, в «смыслопорождении», «смыслостроительстве», когда результатом внутрен­ней работы личности по преодолению, проживанию критических жизненных ситуаций становятся изменения в ее внутреннем субъективном мире — обре­тение нового смысла, новое ценностное отношение, восстановление душевно­го равновесия и т. д. (Василюк, 1984).

Напротив, те стратегии, которые, в сущности, являются психологически неэффективными, как бы их ни оценивал сам индивид, реально оказываются направленными на ослабление, смягчение остроты переживаемого кризиса и сопровождающих его эмоциональных состояний. Если вспомнить ранее ис­пользованную медицинскую аналогию, то можно сказать, что в первом случае человек, почувствовав боль, пытается выяснить ее причину и справиться с ней, вылечив болезнь, а во втором случае он просто принимает таблетки, пы­таясь заглушить неприятные ощущения.

Общая практическая позиция может быть выражена словами Мэя, кото­рые уже приводились ранее: «...нашей задачей является превращение де­структивных конфликтов в конструктивные» (Мэй, 1994, с. 30).

Определение понятия конфликта

Подводя предварительные итоги, можно отметить, что к наиболее значитель­ной из ряда нерешенных проблем следует, на наш взгляд, отнести трудности, связанные с определением понятия конфликта и его соотнесением с другими близкими ему понятиями и явлениями психической жизни человека.

Мы уже обращались к вопросу о трудностях определения и самого понятия конфликта, и рамок его проблемного поля. Проведенный анализ понимания конфликта и природы этого явления в различных направлениях классиче­ской психологии обогатил наше представление о психологических конфлик­тах, но не снял проблемы определения понятия, более того, даже усложнил ее.

Авторы обобщающего издания по проблемам конструктивного управле­ния конфликтами (СошггисНуе СопйкЛ Мапа§етеп1:... 1994) вынуждены на­чинать с вопроса об определении. Они отмечают, что существующие опреде­ления конфликта делают акцент либо на несовместимости действий (что, как мы видели, свойственно ситуационному подходу), либо на воспринимаемом различии интересов или убеждений (что характерно для когнитивистов). Определение конфликта, по их мнению, с которым трудно не согласиться, должно включать в себя и поведенческие, и когнитивные, и аффективные компоненты как присутствующие в любом конфликте и значимые для него.

А. Я. Анцупов и А. И. Шипилов в своем обзоре работ по конфликтологиче­ской проблематике попытались сопоставить различные определения кон­фликта в отечественной психологии, решая ту же задачу, которую в свое вре-

Глава 2. Психологическая традиция изучения конфликтов 87

мя ставили перед собой западные социологи по отношению к социальным конфликтам. Так же, как Макк и Снайдер, они приходят к выводу об отсутст­вии сложившегося общепризнанного понимания конфликтов.

Авторы проанализировали 52 определения конфликтов, принадлежащих отечественным психологам. Определения внутриличностного конфликта опи­раются на два ключевых понятия: в одних определениях конфликт трактует­ся как противоречие между различными сторонами личности, в других — как столкновение, борьба личностных тенденций. Обобщение определений меж­личностного конфликта позволило выделить следующие его основные свой­ства: наличие противоречия между интересами, ценностями, целями, мотива­ми как основа конфликта; противодействие субъектов конфликта; стремле­ние любыми способами нанести максимальный ущерб оппоненту, его интере­сам; негативные эмоции и чувства по отношению друг к другу (Анцупов, Шипилов, 1992). Анализ большинства конкретных определений демонстри­рует либо их уязвимость, либо узость, не удовлетворяющую существующим разновидностям психологических конфликтов (по меньшей мере двум его основным разновидностям — внутриличностной и межличностной). А первая отечественная «Психотерапевтическая энциклопедия» (1998) вообще не вклю­чает в круг определяемых понятий такие, как «конфликт», «кризис» или, на­пример, «проблема», столь широко используемые в практической работе.

Обратимся к предпринятому нами во введении предварительному выделе­нию ряда признаков, которые на основании различных источников были обо­значены как инвариантные, т. е. обязательно встречающиеся в различных трактовках конфликта.

Напомним, что к ним были отнесены биполярность как противостояние двух начал; активность, направленная на преодоление противоречия; нали­чие субъекта или субъектов как носителей конфликта. Рассмотрим, удовле­творяют ли эти признаки психологическому пониманию конфликтов с уче­том представлений разных психологических направлений.

Биполярностькак наличие и противостояние двух начал обязательно при­сутствует в любом психологическом конфликте. Идет ли речь о внутрилич-ностном конфликте, межличностном или о межгрупповом — в любом случае в конфликте присутствуют две инстанции, противостоящие друг другу.

Активность,направленная на преодоление противоречия, также характер­на для любого конфликта и в разных обозначениях присутствует, видимо, во всех определениях конфликта (что неудивительно: вспомним, что по самому своему происхождению слово «конфликт» — это столкновение). Эта актив­ность называется «столкновением», «несовместимостью», «противодействи­ем» и т. д.

Именно эта характеристика конфликтов была в свое время предметом споров между конфликтологами, которые не могли решить, является ли этот признак обязательным или уже наличие негативных чувств можно считать конфликтом. Л. Козер возражал против отождествления конфликта с враж­дебными установками: «Различие между конфликтом и враждебными чувст-

88 Часть I. Основы изучения конфликтов

вами является существенным. Конфликт в отличие от враждебных установок или чувств всегда имеет место во взаимодействии между двумя или более людьми. Враждебные аттитюды являются пре-диспозициями к возникнове­нию конфликтного поведения; конфликт, в противоположность, всегда есть взаимодействие» (Созег, 1986, с. 37). В настоящее время, по мнению Г. М. Ан­дреевой, дискуссионный вопрос о том, «есть ли конфликт лишь форма психо­логического антагонизма (т. е. представленности противоречия в сознании) или это обязательно наличие конфликтных действий», можно считать решен­ным в пользу того, что «оба вызванные компонента есть обязательные при­знаки конфликта» (Андреева, 1994, с. 93).

Действительно, противоречия между людьми, возникшие между ними раз­ногласия, сколь бы значимы они ни были, не обязательно будут принимать форму конфликта. Когда же ситуация начинает развиваться как конфликт­ная? Если человек, воспринимая сложившуюся ситуацию как неприемлемую для него, начинает что-то предпринимать для ее изменения — объясняет свою точку зрения партнеру, пытаясь переубедить его, идет жаловаться на него ко­му-то, демонстрирует свое недовольство и т. д. Все это рассчитано на ответ­ную реакцию партнера и направлено на изменение ситуации. Является ли этот признак — активность, направленная на преодоление противоречия, — обязательным для конфликтов, развивающихся не в межличностных ситуа­циях, но во внутреннем мире человека, на внутриличностном уровне? Ранее мы отмечали, что сама по себе биполярность еще не означает столкновения сторон. В каждом из нас живет множество противоречий — стремление к бли­зости с другими людьми и стремление к автономности, обособлению своей индивидуальности, в нас сосуществует высокое и низкое, доброе и злое и т. д. Тем не менее это не означает, что мы постоянно находимся из-за этого в кон­фликте с самим собой. Однако когда по тем или иным причинам эти противо­речия обостряются, начинается «борьба», поиск, подчас мучительный, реше­ния, способа преодоления этого противоречия, выхода из него.

Носитель конфликта — субъект или субъекты.Еще один признак кон­фликта был первоначально обозначен нами как наличие субъекта или субъек­тов в качестве носителей конфликта. Его выделение определялось необходи­мостью ограничить предлагаемое нами понимание конфликта от его метафо­рического употребления. Простейшая интерпретация этого признака означа­ет, что конфликт — это «человеческое» явление. Психологи не нуждаются в этом уточнении (исключение составляет приписывание свойств конфликта явлению борьбы в животном мире, что, на наш взгляд, глубоко ошибочно, ибо лишает феномен конфликта его ценностно-нормативных характеристик, его «социальности»). Однако субъект — не просто человеческий индивид; эта ха­рактеристика делает акцент на его наделенности сознанием и волей (в тради­ционном философском и психологическом понимании), на его способности к активным и осознанным действиям.

Активность отмечалась нами выше как один из атрибутивных признаков конфликта. Она развивается как следствие осознания наличия противоречия

Глава 2. Психологическая традиция изучения конфликтов 39

и потребности в его преодолении. Если человек не воспринимает сущест­вующее противоречие (в собственных стремлениях, в отношениях с другими людьми и т. д.) как проблему, требующую решения, то психологически кон­фликта не существует. Сказанное, конечно, не означает необходимости аде­кватного осознания возникшей проблемы, она может переживаться в виде эмоционального дискомфорта, напряжения, тревожности, т. е. так или иначе порождать потребность в ее преодолении. В равной мере, независимо от того, что можно было бы назвать «объективным взглядом», если человек воспри­нимает как проблему что-то в своих отношениях с другими людьми или то, что происходит в его душе, он будет переживать это как проблему, требую­щую своего решения.

На первый взгляд, исключением является психоаналитическая трактовка конфликта как неосознаваемого человеком явления (напомним: патогенного, по Фрейду, и невротического, по Хорни). Однако речь идет о вытесненных из сознания проблемах, следовательно, было бы точнее говорить о конфликтах, которые приобрели неосознанный характер в результате определенной внут­ренней работы, направленной на их вытеснение и подавление, а их разреше­ние как раз и предполагает их осознание. (Мы вынуждены, несмотря на без­условную важность затронутой проблемы, ограничиться здесь этим кратким обсуждением признака осознанности противоречия. Впоследствии мы еще неоднократно будем возвращаться к этой проблеме, прежде всего в связи с те­мой возникновения конфликтов.)

Мы рассмотрели те признаки конфликта, которые первоначально были выделены для характеристики данного явления и которые, по нашему мне­нию, вполне согласуются и с психологической феноменологией, и с представ­лениями, существующими в теоретической психологии. Не осталось ли за пределами нашего рассмотрения какого-то неотмеченного признака? Обра­щение к определениям конфликта другими авторами показывает, что предло­женные нами атрибутивные признаки сопрягаются или во многом совпадают с представлениями специалистов или, во всяком случае, не противоречат им. Но есть одна характеристика конфликта, которая заслуживает особого обсуж­дения.

Речь идет о негативных действиях или негативных чувствах — характери­стиках, нередко включаемых в определения конфликта. Рассмотрим в качестве примера два уже приводившихся определения. Одно из них — классическое и, возможно, наиболее распространенное определение Л. Козера, широко ис­пользуемое в литературе. Оно относится к социальному конфликту, но, как известно, в западной традиции понятие социального конфликта использует­ся достаточно широко, в том числе и применительно к интерперсональным ситуациям. Итак, по Козеру, «социальный конфликт может быть определен как борьба из-за ценностей или претензий на статус, власть или ограничен­ные ресурсы, в которой целями конфликтующих сторон являются не только достижение желаемого, но также и нейтрализация, нанесение ущерба или устранение соперника» (Созег, 1968, с. 232). В этом определении стороны вы-

90 Часть I. Основы изучения конфликтов

ступают как противники, стремящиеся нейтрализовать друг друга. Но это в лучшем случае, а в худшем — в определение конфликта прямо включаются агрессивные компоненты («нанесение ущерба или устранение соперника»). Второе определение принадлежит отечественным авторам Анцупову и ТТТи-пилову, выполнившим огромную аналитическую работу по уточнению поня­тийной схемы конфликта: «Под конфликтом понимается наиболее острый способ разрешения значимых противоречий, возникающих в процессе взаи­модействия, заключающийся в противодействии субъектов и обычно сопро­вождающийся негативными эмоциями» (Анцупов, Шипилов, 1999, с. 8). В недавнем издании они уточняют свое определение: конфликт — это «наибо­лее деструктивный способ развития и завершения значимых противоречий, возникающих в процессе социального взаимодействия, а также борьба под­структур личности» (Анцупов, Шипилов, 2006, с. 158), но делают следующую оговорку. Если в процессе конфликта имеет место противодействие субъек­тов, но они не переживают взаимные негативные эмоции, или, напротив, пе­реживая таковые, не противодействуют друг другу, то такие ситуации авторы считают предконфликтными. А под внутриличностным конфликтом понима­ется «негативное переживание, вызванное затянувшейся борьбой структур внутреннего мира личности» (Анцупов, Шипилов, 2006, с. 158).

Речь идет о принципиальном вопросе — включении в понятие конфликта в качестве его обязательного признака негативных действий (как у Козера) или негативных чувств (как у Анцупова и Шипилова). Определение Козера было предложено им 30 лет назад в период становления конфликтологии; определение Анцупова и Шипилова — одно из последних. Напомним, что для ранней философско-социологической традиции, как и для психологиче­ской (психоанализа), было характерен акцент на деструктивных, разруши­тельных аспектах конфликта, что приводило к его общей негативной оценке. С психологической точки зрения, придерживаясь любого из этих опреде­лений, мы вынуждены были бы также рассматривать конфликт как явление отрицательное.

Несомненно, что конфликт сопровождается разнообразными пережива­ниями: можно испытывать чувство досады, переживать возникшие затрудне­ния, чувство непонятости, несправедливости и т. д. Однако обязательно ли в нем присутствует враждебность по отношению к партнеру или желание на­нести ему ущерб?

Авторы издания, посвященного конструктивному управлению конфликта­ми (СошггасНуе Соплю! Мапа§етеп1:... 1994) считают, что это понятие харак­теризуется более широким объемом, чем понятие агрессии, и что конфликт может протекать без агрессии. Последняя может быть способом воздействия участников конфликта друг на друга, может приводить к деструктивному его развитию, однако в современной интерпретации конфликт может развивать­ся и без взаимной враждебности участников или их разрушительных дейст­вий. Это как раз и дает основания надеяться на возможности конструктивно­го управления конфликтами.

Глава 2. Психологическая традиция изучения конфликтов 91

В большинстве приведенных выше определений речь шла об интерперсо­нальных конфликтах. Если мы надеемся на возможность создания универ­сального определения конфликта, отвечающего по крайней мере двум его основным психологическим разновидностям — межличностному и внутри-личностному конфликту, то оно должно содержать признаки, релевантные для конфликтов обоих видов. Вряд ли правомерно среди разнообразных чувств, переживаемых человеком в ситуации экзистенциального или любого другого внутреннего конфликта, делать акцент на враждебности или агрес­сии по отношению к самому себе.

Таким образом, нам представляется, что включение в перечень признаков конфликта агрессии (в виде действий или враждебных чувств) приводит к сужению объема понятия и тем самым сводит общее понятие конфликта к од­ной из возможных разновидностей.

Резюме

1. Представление о конфликте как интрапсихическом явлении развива­
лось психодинамическими подходами. Основная традиция в его подоб­
ной интерпретации заложена Фрейдом.

2. Конфликт — это важнейший теоретический конструкт в психоаналити­
ческой концепции, ключ к пониманию психической жизни человека.
Конфликту приписывается изначальный характер в силу противоречи­
вости самой природы человека. Основное внимание в психоаналитиче­
ских работах уделялось внутренним конфликтам неосознаваемого ха­
рактера.

3. Конфликт с точки зрения психоанализа возникает в глубинах психики
как результат взаимодействия внутренних структур и тенденций пси­
хики в силу законов ее собственного существования. Только в рамках
этих законов и можно адекватно объяснить и описать интрапсихиче-
ский феномен.

4. Интерперсональные конфликты в психоаналитической традиции так­
же интерпретируются через внутриличностные особенности человека.
Стойкая тенденция к межличностным осложнениям является следст­
вием искажений в базисных аттитюдах человека, возникающих под
влиянием неблагоприятного опыта, приобретенного преимущественно
в детстве.

5. Ситуационный подход в исследовании конфликтов был реализован
прежде всего в бихевиористской традиции, сделавшей акцент на внеш­
них детерминантах их возникновения.

6. Предметом изучения ситуационных подходов в исследовании конфлик­
тов стали внешне наблюдаемые конфликты и их поведенческие харак­
теристики. В рамках ситуационных представлений конфликт есть фор­
ма реакции на внешнюю ситуацию.

92 Часть I. Основы изучения конфликтов

7. Стойкая тенденция личности к конфликтному реагированию в пове­
денческих подходах является следствием закрепления соответствую­
щих моделей в поведенческом репертуаре.

8. Наибольший вклад в изучение ситуационной детерминации конфликта
внес М. Дойч, в работах которого конфликт описывается как следствие
объективного столкновения интересов сторон. Результаты исследова­
ний Дойча легли в основу созданной им концепции кооперации — кон­
куренции.

9. С точки зрения когнитивных подходов конфликт может быть понят
только с учетом субъективного отражения тех или иных параметров си­
туации, которое становится основой оценки ситуации как конфликт­
ной и ключевым фактором объяснения феноменологии конфликтов.

10. Традиция субъективного понимания ситуации и ситуационной детер­
минации поведения была заложена Левином, первым психологом, ис­
следовавшим конфликты.

11. Когнитивные подходы описали когнитивное измерение конфликта,
а также предложили его понимание как специфической когнитивной
схемы, в соответствии с которой конфликт — это не свойство ситуации,
но скорее выводы, делаемые на ее основе.

12. Каждый из классических подходов психологической науки иницииро­
вал поиск феноменологии, соответствующей теоретическим представ­
лениям, и внес свой вклад в понимание и описание эмоционального,
поведенческого и когнитивного измерения конфликта.

13. Современные тенденции в подходе к конфликтам проявляются в пре­
имущественной ориентации на практическую работу и увеличении ко­
личества практических разработок и соответствующем снижении числа
теоретических исследований.

14. Общепризнанным становится не просто принятие конфликтов в каче­
стве естественной формы психической жизни людей, будь то внутри-
личностные или межличностные конфликты, но и признание их важ­
ных функций в развитии личности и ее отношениях с другими людьми.

15. Нерешенными в психологии остаются проблемы с определением кон­
фликта и объемом его понятия.

ГЛАВА 3

Отдельные виды конфликтов

В главе «Отдельные виды конфликтов» описываются внутриличност-ные, межличностные, межгрупповые и внутригрупповые конфликты, их понимание в рамках различных подходов, возможные классифика­ции и принципиальная общность.

о Личностные конфликты

• А. Р. Лурия: «Природа человеческих конфликтов»

• В. С. Мерлин: описание психологических конфликтов

• Мотивационные конфликты

• Когнитивные конфликты

• Ролевые конфликты

• Внутриличностные противоречия и конфликты
О Межличностные конфликты

• Психоаналитическая интерпретация

• Позиция К. Левина: удовлетворение потребностей

• М. Дойч: зависимость от контекста

• Конфликты в различных сферах взаимодействия

• Попытки систематизации
О Межгрупповые конфликты

• Мотивационные подходы

• Ситуационный подход

• Когнитивные подходы

• Примеры исследований: соединение подходов
о Внутригрупповые конфликты

• Л. Козер: позитивные функции внутригрупповых <