Память святой мученицы Христины 24 июля.

ДЕТИ-МУЧЕНИКИ

В 177-ом году во Франции было воздвигнуто сильное гонение на христиан. Старики, юноши, замужние и молодые девушки, дети были привязываемы к столбам и терзаемы зверями. Бросали их и в клетки звериные, и предавали другим пыткам.

СВЯТОЙ МУЧЕНИК ПОНТИК

В то время привели к мучителю отрока Понтика. Тиран стал уговаривать мальчика отречься от Христа, но Понтик противился. Тогда его с другими христианами подвели к зверям. Звери Понтика не коснулись. Посадили мальчика на раскаленный железный стул. “Хорошо тебе сидеть?” — издевательски спрашивал Понтика мучитель. Ребенок молчал, и только слезочки текли из его глаз. Он не жаловался, что стул очень горячий, и его детское тело пристало к железу и кипит. Он только утирал слезы ладонью, смотря мучителю прямо в лицо. Епарху стало стыдно от этого детского взгляда. И он повелел скорее отсечь Понтику голову. “Мы сейчас тебе отрубим голову”, — сказали воины отроку. “Ну и рубите, только дайте мне еще разок посмотреть на небо”, — спокойно сказал им Понтик.

Ему отсекли голову. Она покатилась, а маленькое детское тело лежало неподвижно на земле.

Мучители сожгли Понтика вместе с другими христианами, а прах бросили в реку Рону.

СВЯТОЙ МУЧЕНИК КИРИЛЛ

В Кесарии Палестинской около 258 г. после Рождества Христова пострадал отрок Кирилл. Он постоянно призывал имя Господа Иисуса. Другие дети смеялись над ним и гоняли его. Но он смело продолжал исповедовать Господа своего. Отец бил Кирилла, а потом выгнал его из дома. Мальчик скитался где придется, ночевал под открытым небом, терпя холод, голод и жажду. Слух о Кирилле дошел до правителя, и тот велел привести к себе мальчика-христианина. “Я прощу твои проступки, — сказал ласково правитель, — и отец твой возьмет тебя в дом свой, только забудь имя Христово и почти богов наших”.

“Нет, — кротко ответил отрок, — я Господа люблю и не забуду Его никогда!” “Мы тебя будем мучить!” — уже грозно сказал правитель. “Я не боюсь этих мучений! — сказал Кирилл с радостью, — Господь мне поможет их перенести. Вот вам страшны эти земные муки, а еще будущие какие будете терпеть!” Мучитель понял, что Кирилла не уговоришь и не устрашишь ничем. Он велел его отвести в темницу и там убить, чтобы не при народе. Но потом у судьи проснулась совесть, и он велел вернуть отрока, надеясь, что вид пылающего костра устрашит его. “Смотри, Кирилл, — сказал судья, — этот огонь для тебя”.

“Мне ничуть не страшно, — ответил отрок, — отправьте скорее меня к Господу моему, я хочу этого”. Люди плакали о нем, особенно женщины. “Зачем вы плачете обо мне, — говорил им мученик, — лучше радуйтесь, ведь какая радость ждет меня на небе! О Господи! — взмолился отрок. — Помоги моей маме, ей трудно сейчас”. В народе поднялся ропот недовольства на правителя. Все, даже язычники, явно жалели юного мученика. Святого Кирилла бросили в костер. Он стоял в огне до тех пор, пока не сгорел весь, как благоухающая свеча, поставленная пред иконой. Душа его была взята ангелами и вознесена на небо.

СВЯТОЙ МУЧЕНИК ВАРУЛ

Когда мучили святого Романа, он стыдил епарха и говорил ему: “Постыдись хотя вот этого дитя, которое стоит и смотрит на мои страдания. Оно и то разумнее тебя”. Мучитель позвал ребенка к себе и спросил: “Как тебя зовут?” “Я — Варул”, — ответил отрок.“Какого ты почитаешь Бога?” — снова спросил епарх. “Я почитаю Христа, Он — Истинный Бог, а вот эти, которых вы чтите, — идолы”, — возразил мальчик. “Не лучше ли чтить многих богов чем одного?” — возразил епарх. “Нет! — ответил Варул, — Истинный Бог бывает только Один!” “Чем же лучше Христос наших богов?” — продолжал спрашивать правитель. “Тем, что Он создал небо и землю и все что ни есть. А ваши истуканы ничего не создали”, — объяснил Варул. Посрамленный и пристыженный епарх велел бить отрока прутьями. Варула били сильно и долго, но он терпел, как настоящий муж, не издавая стонов и жалоб. Отрока мучила сильная жажда, и он попросил у женщин немного воды. “Дитя мое, — сказала мать Варула, которая стояла здесь же, — да утолит жажду твою любовь Христова, потерпи до конца все муки за Него”. Ребенок больше не просил воды. Он истаивал от боли и жажды, но все молча терпел. Еще больше посрамленный не только разумом, но и терпением отрока, епарх велел отсечь ему голову. Благочестивая мать сама взяла в объятия окровавленного сына и понесла его на место казни. Она нежно целовала его и, плача от радости, говорила ласковые слова, чтобы он не боялся смерти и с готовностью умер за Господа. На месте казни святой отрок Варул простился с матерью, встал на колени, и ему отсекли голову.

СВЯТОЙ МУЧЕНИК КИРИК

Святому Кирику было всего три года. Мать его Иулиту мучили пред судилищем. Между тем епарх Дометиан держал Кирика на своих коленях. Ребенок был дивно красив и умен. Епарх хотел завлечь ребенка ласками и гостинцами, но он вырывался из рук и кричал: “Я — христианин! Я — христианин!” Так как Дометиан удерживал Кирика и не пускал к матери, то он сильно укусил епарху палец и выскочил из рук. Раздраженный этим, епарх толкнул ребенка ногой от себя, и Кирик покатился по ступеням вниз. Он бился головкой о каменные ступени лестницы, обагряя их своей невинной детской кровью. Святая Иулита видела все это и радостно молилась Господу за своего маленького сына.

Память их 15 июля.

А сколько других детских душ, мальчиков и девочек, пострадали за Христа вместе со своими отцами, матерями. Сколько их, невинных жертв, обагрили своей детской кровью нашу грешную землю? И как тогда, в страшную вифлеемскую ночь, их 14 тысяч убили за Христа, так и спустя 100–150 лет тысячи их отдали чистые души свои за святое Евангелие Христово. Их мучили, били, жгли на огне, топили в море, бросали зверям и ядовитым гадам, резали и кололи мечами… И как только жестоко мучили их!

О милые мученики-дети, за Христа пострадавшие! Вспомните о наших детях, их отцах, матерях и помолитесь обо всех нас.

* * *

Вот как смело и безбоязненно святые мученики, даже дети, боролись за правду, как они ненавидели зло, не входили с ложью ни в какое согласие. Святое Евангелие звало их на открытое и решительное сражение с сатаной, с его земным и подземным царством. Святой апостол Павел говорит: “Что общего света со тьмой, и какое общение Христа с Велиаром?”

Куда делась теперь эта смелость мученическая? Куда делся священный огонь любви, который заставлял трепетать самых жестоких мучителей и противников святого Евангелия? Где та непреклонная верность Христу, которая порождала новые сотни мучеников и исповедников за правду? Не стало у нас теперь ничего этого. Нас поразил паралич страха и маловерия. Мы стали слишком «умны» и в свою пользу «рассудительны», и это нас обезценивает и ставит в ужасное унизительное положение. Мы зазнались, мы загордились и засчитали себя самыми верными христианами на всем земном шаре. И вдруг сами пали до того, что лишились веры, лишились домашних, родных, детей, друзей. Никто нас не слушает, никто не любит, все ждут нашей смерти и считают нас не иначе, как неизлечимыми фанатиками и жалкими мечтателями. На одном из духовных торжественных заседаний один из видных иерархов сказал: “Мы теперь не должны входить в какие бы то ни было конфликты, ни с кем… чтобы еще больше не повредить Церкви”…

Этими словами князь церкви выразил примиренческую позицию слабых и трусливых людей, боящихся потерять “теплое” местечко и высокий титул своего чина. Другой иерарх знал бездну падения, в которую многие ниспали, и, выступая там же, сказал: “Как мы теперь слабы, как малосильны, как несамостоятельны… И вот, несмотря на нашу такую страшную немощь, такую постоянную неверность Евангелию и Богу, мы еще живем и поддерживаем союз любви с другими Церквями”.

По первому выступлению выходит, что святые мученики, вступая в открытий конфликт с мучителями, этим вредили Церкви, отчего гонение еще сильнее ожесточалось на христиан. А что если бы они уступали игемонам и приносили жертвы богам, хотя бы для отвода глаз, т. е. притворно, в душе же оставаясь христианами? Были бы они тогда исповедниками и мучениками или становились бы трусливыми предателями и корыстными иудами, за жизнь, за деньги продавшими Христа своего?! Вот теперь явно одобряется этот безконфликтный путь, дающий возможность высшему духовенству (особенно) спокойно жить-поживать, а врагам Церкви безнаказанно и без всяких хлопот похищать духовное богатство Церкви в самих верующих. О, где наши святые ревнители правды? Где непреклонные борцы за чистоту веры и народную нравственность? Святой Иоанн Креститель обличал царя Ирода за блудодеяние; святитель Златоуст огненным словом бичевал царицу Евдоксию за роскошь и безбожие; преподобный Сергий обличал и вразумлял русских князей за корысть и властолюбие; святитель Филипп обличал царя Ивана Грозного за произвол и неправедный суд сильных над слабыми; священномученик Гермоген обличал московских бояр за их предательство и сговор с католичеством. И сколько их, этих давних духовных ревнителей, которые ценой своей жизни защищали дорогую правду, народные традиции и самую святую веру Православную! И вот если бы и они так пошли на “мировую” со всяким злом, безпутством, хищничеством, вероломством царей и правителей, то что было бы с нами?!

Какое бы нищенское духовное наследие досталось нам?

Как хорошо и торжественно мы теперь празднуем память этих святых!

Как хорошо их величаем!

Как велегласно восхваляем!

А вот по делам их НЕ ПОСТУПАЕМ!

Зато и “по делам” нашим Господь воздает нам!…

ШЕПОТ

Тихий шепот раздается

Во глубокой ноченьке,

Сердце пламенное бьется,

Воспалены оченьки…

Я проснулся и приник

К беленькой подушке,

Сон глубокий мигом сник,

Навострились ушки.

То — не шепот молодых,

Друг друга любимых,

Это шепот уст святых,

Горюшком томимых.

“Мати Божия, спаси

Ты моих сыночков,

Заступись и укрепи

Бедных голубочков.

Бьются, милые мои,

В сторонах далеких;

Помрачились светлы дни

При водах глубоких”…

Тихий шепот раздается

Во глубокой ноченьке,

Сердце раненое бьется,

Притомились оченьки.

Так и нынче, так и завтра,

Так и каждый Божий день

Шепот слышен при закате,

Оглашает ночи темь…

Сколько слез! Сколько воздыханий!

Сколько сдержанных рыданий!

Сколько пламенных молитв!

Одиноких тайных “битв”…

Миновали годы многи,

Гуще стали заросли,

Усложнились все дороги

В большинстве и в малости…

Снова слышу тихий шепот

В уголке святых икон,

То — не горечь, то — не ропот!

Тьма в избе со всех сторон.

Снова плач, опять рыданья,

Вздохи горя и стенанья…

Все темнее за окном.

Стоны бьются, бьются с злом!..

Так святая Церковь-мать

Во простом народе,

Бьется, молится, чтоб встать

Нам при этом роде.

Плачет, плачет в темноте

За своих сыночков,

Проводящих в суете

Дар своих денечков…

А ОНИ ИДУТ…

Идут они, крепко спаявшись любовью,

И смерть за Христа не страшна никому,

Готовы омыть землю алою кровью,

Навеки быть верным Христу одному!

Идет впереди старец бодрой стопою,

Седины сияют, и солнце в очах,

За ним не спеша, точно розы весною,

Идут стройны девы. Власы на плечах.

О бедный язык мой! Смогу ль передать

Весны аромат, белых лилий невинность?

Иль мне зарыдать, иль писать перестать

Святых дев красу неземную, предивность?!

Краса и сиянье Христовых невест,

Их много… Как юны, прекрасны те девы!

Что звезды!? Что солнца?! — их не перечесть!

Руками сплелись и одеты все в белом.

А дальше, вот жены чисты, непорочны,

И скромен их взор, и одежда бедна.

Сердца их горят жаждой жизни заочной,

Христа видеть там: вот мечта их одна!

И в белой одежде, краса всего Рима,

Младая жена. Светлый, ласковый взор.

Целует младенца: любовь нестерпима.

Ребенок прекрасен, влеком на позор…

Вдруг ветер дохнул — и платок с головы

На плечи упал. Белокурые косы

Сияньем златым окружили чело…

Малютка предивный… Душой непорочный…

А дальше идут восемь юношей вместе,

Суровы их лица и ясен их взор.

Связала их клятва. Подумайте! Взвесьте!

Любезна им смерть и народный позор.

За ними — все в черном: вдовица младая

Ведет своих деток с обеих сторон.

“Не бойтесь, малютки, есть жизнь там иная!

Господь нас зовет, и прекрасен как Он!

На небо смотрите, там Ангелы Божьи,

Вас в славе небесной встречает Христос!

Венцы на головки светлы и пригожи

Возложит Предивный в сиянии роз!”

“Я, мама, с тобой умереть не боюся!

Я знаю, что лучше нам жить в небесах!” -

Сказала малютка. “Смотри же, Маруся,

Не вздумай заплакать на жарких кострах”…

И дальше всей дружной семьей христиане

Идут. Вот отец, а с ним пять сыновей.

Сияют их лица при знойном тумане,

И ровен их шаг, очи неба ясней…

Так скрылись от нас за поворотом столетий славные сонмы мучеников, унося с собой радость святой любви и безконечной преданности Господу Христу Спасителю. Святая простота, невинность, чистота, мужество, дивная любовь, живая вера и преданность Богу — все ушло с ними… И как хочется плакать и плакать без конца о той сиротской оставленности, в которой мы оказались теперь! Ну почему мы не родились и не жили в те славные времена?! Чтобы и нам вместе с ними легко и радостно пойти на страдания и смерть за Господа нашего Иисуса Христа. О! Если бы мы могли умереть с ними и не видеть позора наших дней!..

Святые великомученики, мученики, священномученики и все добрые страдальцы за святое Евангелие, молите Бога о нас!

…Но что это такое? Кажется, несется всадник? Да, да, во весь галоп по разбитой дороге истории несется конный всадник. Он — воин. Его одежда, шлем и меч сияет радугой на солнце. Проехав огромный участок дороги, всадник выскочил на высокий холм и остановился. Одновременно в небо взвился огромный белый флаг, на котором золотом написаны слова: “Свобода христианской веры. Великий Константин. 313 год”.

Раздались торжественные звуки музыки, пение голосов многих народов… Тихий радостный плач…

Так, через великую и кровавую историю борьбы за Христово Евангелие святые страдальцы мученического периода привели историю Церкви к периоду святоотеческому.

СВЯТООТЕЧЕСКИЙ ПЕРИОД

(IV-XII вв.) (Мф. 20, 5).

…Помилование зависит не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего (Рим. 9, 16).

Нет сомнения в том, что сатана и его темное воинство, потерпев полное поражение в борьбе с мучениками, теперь скрылись как бы в подполье. Нося на своем бесовском “духо-теле” глубокие раны поражения, они собрались в подземном царстве на “чрезвычайное заседание”. Вопрос был один: “Методы дальнейшей борьбы с Церковью”. После недолгих прений был выработан генеральный план дальнейшей борьбы с воинствующей Церковью Христовой, которая стала свободной и торжествующей. “Усилить нашу бдительность и хитростью изнутри разлагать Церковь, порождая внутрицерковную вражду и раздоры, особенно в правящих кругах Церкви”. Эта резолюция была принята единогласно. Затем были переизбраны некоторые исполнительные органы, назначены новые комитеты, подкомитеты, комиссии и подкомиссии. В заключительном слове выступил сам начальник тьмы, великий мастер зла и бог всего “свободного” подземного царства. Он говорил о великом пройденном пути, о великих победах и достижениях в области психологии и знания человеческой души. Говорил и хвастался о ловкости и изворотливости мероприятий “духов свободного царства”, об их умении работать и добиваться успеха в любых трудных условиях борьбы. Сатана коснулся будущей работы. Он сказал, что хорошо работать открыто, бороться с позиции силы и власти. Но еще лучше работать тайным способом, т. е. прикровенно, замаскировано, под личиной добра и правды. Этот путь борьбы наиболее эффективный и терроризирующий. Он дает нам блестящие результаты. Особенно же, подчеркнул сатана, следует направлять наши силы на монашествующих, которые, как надо полагать, устремятся в пустыни для своего нравственного усовершенствования. Бороться с ними ложью, обольщением, гордостью, леностью, сладострастием и другими способами. Второй фронт борьбы — высшее и среднее духовенство. Здесь надо развивать честолюбие, зависть, жажду славы, пьянство, обжорство, ереси и новое псевдоучение и прочие симптомы антидуховности. Идя таким курсом, мы еще чувствительнее и еще эффективнее потрясем устои церковной жизни; и в конце концов добьемся своей победы. Пожелав своим соратникам успеха, сатана, под общую овацию всех присутствующих, распустил собрание…

Но едва успело разлететься темное воинство на свою работу, как стали уже появляться малыми и большими группами первые пораженцы. Они прилетали с потрепанными крыльями и вздутыми телами. Особенно воины сатаны прилетали жалкие и подавленные с пустынных объектов борьбы. Там святые пустынники и затворники разили их огнем креста и правдой святого Евангелия. Не вынося такого побоища от монахов и пустынников, бесы жаловались сатане на невозможность дальнейшей искусительной деятельности. Особенно же они трепетали, терялись, когда видели везде открыто лежащие Крест и Евангелие. “В каждой келье, в каждой каменной дыре, где только помещались пустынники, — говорили бесы, — везде у них Крест и Евангелие. Не можем терпеть такого изуверства.

Мы задыхаемся, мы обжигаемся, даже стены и вещи там палят нас и душат”… Так жаловались бесы своему главному предводителю. Но он, хотя и сам когда-то в пустыне потерпел унизительное поражение, однако, мало сочувствовал бесам. Сатана предпочитал чувствительно наказать их всенародно, постыдить их за трусость и малодушие и вновь прогнать на свою работу.

Что же касается второго фронта борьбы — с духовенством, то здесь явно прогнозировался солидный успех. Духовенство, почувствовав свободу, власть, богатство, славу, абсолютную привилегированность своего положения перед простым народом, пошло на бесовскую удочку охотно.

В ГОРОДАХ

Цари и правители были христианами, и многие высокопоставленные духовные лица подались к царскому двору. Они подслащенными речами восхваляли правителей, всячески угождали им, а в награду за это пользовалась всеми благами мира сего. Духовное же просвещение народа ушло на задний план. В результате “духовные отцы” стали церковными начальниками, безпрепятственно и беззастенчиво командуя послушным народом, извлекая из него материальную пользу. Идя путем гордости и обмирщвления, зависти и взаимного подстрекательства, духовенство скоро породило из себя разделения и ереси.

АРИАНСКАЯ ЕРЕСЬ (IV в.)

Знатный священник Арий, обладавший невиданным красноречием, стал учить, что Иисус Христос Сын Божий есть тварь, как все прочие создания. Что Он — не от вечности, как Истинный Бог, а сотворен во времена как ангел или человек…

Эта ужасная ересь была самая богопротивная и страшная. Она колебала Церковь так сильно и так долго, что в больших городах Греции, как например, в Константинополе, из тысячи храмов только один остался православным. И то, это был даже не храм, а маленький молитвенный дом. Все же соборы, храмы, церкви были арианскими, т. е. не православными. И сколько тогда погибло истинных пастырей Церкви! Сколько отправлено было в далекие ссылки! Сколько запрещено и отстранено от церковного дела и службы!

Ясно, что сатана здесь успевал, и коварная его работа давала ужасные свои плоды.

Ересь Ария была осуждена 1-ым Вселенским собором (325 г.). Святые отцы, собравшись на Собор, сказали, что Господь наш Иисус Христос есть Истинный Бог, Он равен Отцу во всем. А кто мыслит иначе (по-ариански), того предали анафеме.

Злосчастный Арий был осужден Собором, но он не смирился. Тогда Господь Сам жестоко наказал его. Когда Арий шел на соборную службу, ему захотелось в туалет. Он зашел, но оттуда долго не выходил. Когда же пошли за ним, то увидели ужасное: ересиарх плавал в своей же крови и глотал ее… Все внутренности его вышли наружу, и он тут же скончался.