МАКЕДОНСКАЯ ЕРЕСЬ (конец IV в.)

Если Арий отрицал Божество Иисуса Христа как Сына Божия, то Македоний (он был епископом) отрицал Божество Святаго Духа. Македоний учил, что Дух Святый, как третья Ипостась Святой Троицы, не равный Богу Отцу и Богу Сыну и ниже Их по достоинству, что Дух Святый подчинен и Отцу, и Сыну, что Дух Святый не Бог, а тварь, или сила, которая действует через Отца и Сына. Эта безбожная ересь была не менее ужасная и страшная чем арианство. Сатана делал подкоп под самую сущность христианской веры. Он хотел ниспровергнуть святую Живоначальную Троицу или, в крайнем случае, разделить Ее. Знал, коварный, что Духу Святому, после искупительного подвига Христа на земле, предстоит вести мир к спасению. И вот, в самом начале хотел уничтожить веру в Святаго Духа. Македонская ересь была осуждена на 2-ом Вселенском соборе в 381 г.

Сатана и его служитель Македоний были прокляты на веки веков. Святой Собор дополнил “Символ веры” словами: “И в Духа Святаго, Господа Животворящего, Иже от Отца Исходящаго, Иже со Отцем и Сыном спокланяема и сславима, глаголавшего пророки” (и до конца).

НЕСТОРИАНСТВО (V в.)

Шесторий был патриарх Константинопольский. Он учил, что Христос Спаситель был не Богочеловек, а только Богоносец, т. е. в Христе Бог жил нравственно как в храме или как в Моисее и др. пророках. Отсюда Деву Марию он Богородицей не называл, а только — Христородицей. Она родила не Богочеловека, а только простого человека. Как видим, здесь отец лжи восстал и на Христа, и на Его Пречистую Матерь. Он хотел унизить Деву Марию, нашу любимую Заступницу и Ходатаицу до простой женщины, и тем самым лишить Ее вечного материнства. О коварный! О мерзкий! О лживый и гнусный убийца душ человеческих! На кого ты дерзнул поднять сатанинскую руку?! Кого ты хотел опорочить с самого начала!..

Ересь Нестория была осуждена на 3-ем Вселенском соборе (431 г.). Сатана был посрамлен, но продолжал еще бороться с истиной.

МОНОФИЗИТСКАЯ ЕРЕСЬ

Некто Евтихий, архимандрит константинопольский, выдумал новое учение. Он говорил, что в Иисусе Христе одно естество — Божеское, а человеческое естество растворилось в Божеском. Поэтому Христос не Богочеловек, а Бог. И если Христос страдал на кресте, то это страдание было только кажущееся, потому что Божество страдать не могло, Оно без-страстно. Яд этого лжеучения настолько силен, что он в конце разрушает все искупление. Господь Спаситель становился для нас далеким и недоступным. Он, как говорили эти еретики, имел плоть человеческую только видимую, т. е. призрачную, а не настоящую. Отсюда у нас, людей, с Господом Спасителем нет ничего общего. Он нашу человеческую плоть не носил, за нас плотью Своею не страдал, не умирал, не воскресал, на небо нашу человеческую плоть не возносил и пр.

4-й Вселенский собор осудил эту бесовскую ересь и исповедовал в Христе два естества — Божеское и человеческое.

В святоотеческий период были и другие лжеучения, которые вырастали, как ядовитые лопухи на адской почве. Однако святые отцы собирались на Соборы. Разбирали, рассматривали, распутывали эту хитросплетенную сатанинскую ложь и осуждали ее навеки. Так было и на 5, 6, 7-ом Вселенских соборах.

ТРИ ВЕЛИКИХ СВЯТИТЕЛЯ

В борьбе с ересями Господь воздвигал великих защитников, которые мужественно отстаивали святую Православную веру. Это были святители Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст. Они не жалели жизни своей за святую Православную веру. Много понесли за нее лишений, озлоблений и страданий.

Святитель Василий Великий. Он был архиепископ Кесарии Каппадокийской. Боролся с язычеством, арианством и другими заблуждениями. Сам объехал многие восточные страны, города, особенно пустыни. Здесь, в пустынях Востока, он научился искусству монашеской жизни. Потом, вернувшись в Каппадокию, построил много иноческих обителей и написал для них строгий монашеский устав. Когда император Юлиан-отступник хотел вновь возвратить язычество, святой Василий Великий решительно и безбоязненно его обличал. Он говорил царю: “Тебе должно самому просвещать народ светом Христова учения, а ты ведешь людей снова во тьму невежества и погибели”. Юлиан страшно не любил святого Василия и хотел его убить. Но Господь защищает верных рабов своих. Когда Юлиан пошел на персов войной, святой Василий Великий со слезами молил Царицу Небесную защитить Церковь Свою святую от этого изверга. Юлиан погиб на войне. Его поразила стрела. Издыхая от боли, он схватил горсть земли с кровью и, подняв к небу, в безсильной злобе воскликнул: “Ты победил меня, Галилеянин!” А святитель Василий усердно пас Христово стадо и прославлял Христа Господа нашего. Скончался он 45 лет от роду.

Святитель Григорий Богослов. Был архиепископом Константинопольским. Он отличался необыкновенной скромностью и смирением. Когда на 2-ом Вселенском соборе между епископами возникло разногласие из-за председательства, то святой Григорий сказал кротко: “Я не лучше пророка Ионы, бросьте меня в море, и волны утихнут”. Сказав это, он встал с председательского места и вышел вон. Последнее время жизни он был в уединении, писал против ересей, бичевал их заблуждение сильным словом и укреплял православных в святом Православии и вере.

Святитель Иоанн Златоуст является великим учителем нравственности. Будучи архиепископом столицы, Константинополя, он обличал богатых сановников, купцов, ростовщиков и защищал бедных. Не страшился святитель обличать и царя с царицей в их безумной роскоши и пристрастии к богатству. Святой Иоанн не ходил, как другие епископы, к царю на пиршества, обеды, празднества, где была самая богатая знать столицы. За это царь и царица не любили святителя Иоанна. В своих дивных проповедях святой Иоанн призывал людей к покаянию, милосердию и воздержанию. Все что имел, он раздавал бедным. Жил в бедном доме, питался скудной пищей. Святитель особенно обличал корыстолюбивых епископов, которые любили богатство и славу как мирские сановники, а о душах пасомых не заботились. Многих из них он снял с кафедр, а поставил более ревностных и честных. Этими мерами Златоуст вызвал против себя недовольство среди духовенства. Собрался собор епископов против святого Иоанна. Их поддержали царь и царица. И святого праведника осудили в изгнание. Весь город плакал, когда увозили святого Иоанна в ссылку. Умер он в Понте (Кавказ) от тяжких недугов. Он был очень слаб здоровьем но силен духом.

В ПУСТЫНЯХ (ЕГИПЕТСКИХ)

Посему не убоимся, хотя бы поколебалась земля и горы подвигались в сердце морей (Ис. 45, 3).

В то время, когда сатана колебал Церковь Божию в городах, столицах, заражая ученую иерархию все новыми лжеучениями, когда истинные пастыри силились с помощью Духа Святаго установить чистоту веры Христовой, в то время простые и, в большинстве, некнижные подвижники уходили из мира в далекие и тихие пустыни. Они добровольно оставляли мир с его безконечными кривотолками и суетой, оставляли дома, родных, близких друзей, оставляли все, чем гордится недалекий человек, и уходили в пустыни, лесные дебри, горы, ущелья. Это были новые добровольные мученики за Христа, новые исповедники за правду Божию, новые страдальцы за святую веру христианскую.

“…приимше бо крест, последовали есте Христу и, деяше, учили презирати убо плоть: преходит бо” (тропарь).

Сколько святой любви проявили святые подвижники, оставив мир, богатство, славу и скрылись в пустыни! Они сразу оценили, что приобрести Христа можно только в тишине гор, лесов, непроходимых дебрях и пустынях. И как правильно они поняли слова Спасителя: “…Царство небесное подобно купцу, ищущему хороших жемчужин, который, на-шедши одну драгоценную жемчужину, пошел и продал все, что имел и купил ее”. (Мф. 13, 45–46).

Драгоценная жемчужина — это ХРИСТОС. Его нельзя найти в шумных городах, столичных центрах. Он не величается на высоких кафедрах и не облекается в дорогие порфирные одежды. В городах и столицах только тень Христа, только Его облик, в который рядятся славолюбивые Его служители. А в глубоких пустынях — Сам Он, ХРИСТОС, СПАСИТЕЛЬ МИРА. Он все так же скромен, все так же беден, все такой же плачущий и скорбящий о погибающих овцах ветхого и нового Израиля. И если святой апостол Павел сказал, что Христос тот же вчера, днесь и вовеки, то где Его искать, как не там, где Он любил молиться и плакать, уйдя от народа на гору или в пустыню.

И вот, как только вера Христова восторжествовала над грубым и диким язычеством, тогда подлинные искатели Христа пошли в пустыни, горы и леса, чтобы там найти истинный мир в общении с Господом и послужить Ему всей душой.

О, где вы, тихие просторы знойных пустынь?! Где вы, непроходимые дебри гор и лесов дремучих?! Где вы, глубокие бездны и стремнины, скрывавшие в себе святых ангелов земных, бегавших от суетного мира?! Теперь все распахано, все проведано. Леса поредели, горы опустели, бездны перепружены. Стальной человек, бездушный, безжалостный прошел везде… И если где в далеких горах и лесах нашел он смиренных рабов Божиих — завалил их пластом жестокости или швырнул, как ветхий хлам, в пропасть глубокую, откуда они никогда уже не выйдут. И пустыни стали настоящими, пустыми… И дебри, и леса стали настоящими дикими дебрями. А глубокие бездны стали походить на страшные адские пропасти, откуда доносится ропот бешено бегущих горных рек, стремящихся скорее вырваться из этих темных ущелий… А если всмотреться лучше, то в наши дни мы видим, что “тихие пустыни”, в которых так много просияло святых подвижников Божиих, теперь залиты кровью… Там умирают в великих муках матери, невинные дети, беззащитные старики, безродные старухи… О славные египетские пустыни! Какой рок обратил вас из тихих в бурные и горящие, из молитвенных — в богоборческие и предательские?!

Горит Восток зарею новой,

Уж на равнине, по холмам

Грохочут пушки, дым багровый

Кругами всходит к небесам … /А.С.П./

Нет! Скорее хоть духом надо уйти от действительности, устремиться духовным взором туда, где была настоящая райская жизнь. Где процветала безбрежная пустыня райским миром и цветами добродетелей. Где святые люди Божии жили по одному, по два в землянках, под каким-либо кустиком или прямо под открытым небом. Не было у них дорогих одежд, сладких кушаний, громких речей и гнилого пустословия. В рубищах, едва прикрывавших их многотрудное тело, с кусочком сухого хлеба, кружкой воды из источника, в глубоком молчании и непрестанной молитве жили они всю свою жизнь в общении с Господом и Его святыми Ангелами. Сколько ими было пролито слез! Сколько воздыханий, сколько трудной борьбы с собой и бесами! И если бы духовный взор проник в сущность дел пустынной жизни, то увидел бы невероятное — пустыня кипела непрестанными сражениями невидимых воинов. Бой подвижников с бесами был смертельный и отчаянный. Оружие пустынников — Крест и святое Евангелие — сияли солнцем от постоянного применения их против бесов. И были временные поражения рабов Божиих, они падали в изнеможении, сраженные коварными слугами сатаны. Обливаясь кровью, слезами, они молились, просили себе помощи, и Господь вновь поднимал их из бездны безсилия. И тогда с какой уже энергией и силой они бросались на бесовские рати, разя их за недавние свои унижения и позор!.. А светлые, как облака, ангельские силы взирали на это сражение пустынников. Ангелы с любовью смотрели на своих собратьев — земных воинов во Христе. Они всегда были готовы помочь им против подавляющей силы бесовской, и скорее помогали там, где их просили о помощи. А где они видели неравные силы или злое насилие бесов, коварность их, там Ангелы сами вступались за подвижников и гнали бесов прочь в бездну. “О славное поле битвы” — воскликнул Златоуст. О, дивные воины Христовы! С многолюдных арен Римских пришедшие в пустыни безмолвные, чтобы здесь поражать не диких львов, а злых бесов и виновников всяко зла…

Не для утех и наслаждений,

Не для блестящей суеты

Грядешь в пустыню очищений,

И нищеты желаешь ты…

ОРЛЫ И АИСТЫ

Совсем недавно (в 1968 г.) жители одного континента были поражены необыкновенным зрелищем: с высокого неба они услышали воинственные крики, призывающие к сражению. Подняв глаза, они с удивлением увидели огромных птиц, которые летели стеной. Это были горные орлы. Делая могучие взмахи гигантскими крыльями, они неслись навстречу невидимому врагу, издавая при этом громкие крики. “Что бы это значило?” — спросил один из очевидцев другого. — “Что-то надо ожидать, — загадочно ответил тот. — Птицы напрасно не собираются в такие колонны”. И действительно произошло невероятное. Неожиданно навстречу огромной колонне (более двухсот) орлов вылетели аисты. Они были белые, как ангелы. Стройные их ряды свидетельствовали о хорошей воинской подготовке. Громкие, четкие, пронзительные команды неслись с передних рядов, сзади и двух флангов. Длинные клювы, как пики, были устремлены вперед. Стройные ряды аистов производили поразительное зрелище. Они неслись волна за волной, точно как суворовские конники, готовые сразиться с любым врагом и сломить его. Завидя сияющие ряды своего противника, могучие орлы несколько замешались. Но это было одно мгновение. Они снова выровняли свои полки и гордо встретили врага. Раздался с двух сторон ужасный крик двух летучих армий. И как два огромных небесных облака, заряженных громом электрической непримиримости, столкнулись они и… пошла кровавая сечь… Боже мой! Как передать эту необыкновенную бойню?! Земля дрожала от могучих криков и ударов пернатых. Солнце затмилось от множества борющихся птиц! Люди стояли на земле, подняв головы к небу и дрожали от страха и возбуждения. “Точно новая схватка архангела Михаила с демонскими полчищами”, — сказал дрожащим от волнения голосом один человек другому. “Точно новая последняя схватка добра со злом”, — ответил другой. Люди стояли кучками, смотрели и молчали. Какое-то страшное предчувствие тревожило их сердца. А в высоком небе шла открытая война. Она шла не на жизнь, а на смерть. Могучие орлы, как тяжелые танки, двигались и давили воздушных белых аистов. А те, пользуясь своей легкостью, свободно маневрировали в воздухе, ускользая от смертельных ударов, и изловчившись, сами наносили орлам глубокие непоправимые раны. Острые и длинные их клювы разили орлов в самое сердце, и они падали замертво на землю. Случалось, что два врага, точно темный бес со святым ангелом, схватившись в смертельной схватке, перекручиваясь и вертясь в воздухе, с предсмертным криком оба падали на землю. Земля была усеяна трупами погибших птиц. Никто к ним не касался. Всех объял страх перед чем-то страшным грядущим…

Целых полчаса длилась бойня в небесном пространстве. Было заметно, что пыл борющихся стал ослабевать. Легкие, стремительные аисты стали пересиливать своего могучего противника. Ряды орлов заколебались, спутались в одну большую черную тучу. Они некоторое время отчаянно отбивались, потом круто повернули назад и пустились в бегство. Одновременно раздались победные крики аистов. Они грозной светлой волной преследовали врага, пока не скрылись все за высокие горы… Какой поразительный случай, и в то же время страшный и загадочный!..

Может быть, это символ последней и решающей схватки Ангелов с сатаной?! Может быть, это еще одна попытка темных гордых сил помериться силами с добрыми Ангелами? Может быть! Да, да, может быть это последняя решающая борьба смиренных рабов Божиих с сильными беззаконными хозяевами земли!.. Как бы то ни было, а что-то страшное ожидает нас!..

“…Братия мои возлюбленные, будьте тверды, неколебимы, всегда преуспевайте в деле Господнем” (1 Кор. 15, 58).

ПОЮЩЕЕ СЕРДЦЕ

Мой старший брат меня умнее,

Мой старший брат меня сильнее,

Мой старший брат меня добрее,

Решительнее и храбрее…

О, Господи! Чему ж я рад,

Честолюбивый и ранимый?!

Вернулся бы мой старший брат

Любимый и непобедимый!..

Его никто не видел как он вышел ночью из большого города. Перейдя речку, он направился в ту сторону, где за ближними горами расстилалась безбрежная пустыня. Та самая пустыня, о которой так много говорили страшного и необыкновенного. Добравшись до темнеющих гор, он свернул немного на восток и пошел, не оглядываясь, в глубь неизвестного сурового края. Трудно было разглядеть этого человека. Ночная тьма окружала его и обнимала, будто храня от любопытных взоров. Так он и ушел под покровом ночи в далекий край безжизненной пустыни, унося с собой все тайны своих стремлений и желаний… Когда же забрезжил тихий рассвет и нежная алая заря окрасила пустыню, как ланиты оживающей девицы, мы снова увидели его идущим одиноким путником по дороге все дальше и дальше. Это был, по-видимому, еще молодой человек. Его стройный стан и сильная поступь выдавали в нем юного и сильного человека. Одежда его была довольно ветхая, котомка за плечами — тощая и небогатого содержания. Робко взглянув в лицо путника, вы убеждаетесь, что ему не более двадцати лет. Пушок волос на его щеках и бороде свидетельствуют об этом. Но лицо, глаза, весь его облик дышат каким-то неугасимым огнем вдохновения и радости. Он будто освободился от какой-то смертной неволи, от какой-то тяжкой каторги. И вот теперь он был свободный и шел, шел вперед. Может быть, это и есть какой-либо беглец, сбежавший от неволи сурового господина и поэтому идущий безостановочно все дальше и дальше от людей. Но почему же он тогда не выказывает никакого чувства страха или тревоги? Ведь за весь долгий ночной путь он ни разу не оглянулся назад, ни разу не посмотрел в сторону. Значит, он не ждет за собой погони, и страха нет в сердце его. Но блаженная печать покоя и радости разлились по его лицу. Кто он, этот юный путник, пустившись первым обживать суровую египетскую пустыню? Какая нужда толкнула его в одиночку решиться на такой опасный путь? Если бы вы в ту минуту окликнули его по имени “Антоний”, он и тогда не оглянулся бы на ваш зов, а все так же шел невозмутимо и спокойно.

Еще вчера юный Антоний услыхал в храме слова Христа Спасителя: “Аще кто хочет по Мне идти, да отвержется себя, возьмет крест свой и по Мне грядет” (Мф. 16, 24). Услышал и сказал себе: “Это Господь говорит мне… Иду, Господи, помоги мне”. Поплакав в углу храма вдоволь, помолившись, он раздал нищим оставшееся после смерти родителей большое наследство, вышел за город и ушел в пустыню за Христом. Ему казалось, что Христос Спаситель идет впереди и ведет его за Собой все дальше и дальше в глубь пустыни. “Скажи мне, Господи, путь, в оньже пойду, — шептал Антоний, идя по дороге, — яко к Тебе взях душу мою”… Его сердце пело благодарность Богу, что Он избавил его от суетного мира и избрал его на службу Себе. Долго так шел юный Антоний по голой песчаной пустыне. Не один раз звери перебегали ему дорогу, не один раз черные птицы кружились над его головой, ища себе пищи. Он все шел и шел. Ни малого кустика, ни тени бугорка, ни прохладительного ручейка не было на его пути. Один горячий сыпучий песок желтел перед его глазами, да горячее солнце посылало свои пламенные лучи. Антоний шел два дня и две ночи с небольшими передышками.

Когда наступала ночь, во время которой особенно свирепствовали голодные звери, Антоний, подкрепив себя немного пищей и водой, нагребал вал песка наподобие ложа и, помолившись, ложился отдохнуть. Но сон был тревожный, потому что звери, чувствуя добычу, стаями ходили около Антония. И только Господь мог сохранить его от страшной смерти. Утром, с рассветом, он снова шел дальше, молясь и воспевая Господа. Безбрежная пустыня казалась ему необъятным раем, в котором нет житейской суеты, неправды, лжи, насилия, подстрекательства, предательства и пр. Эти далекие просторы говорили душе о подлинной свободе во Христе, о безграничном желании служить одному Господу, говорили и напоминали о необъятном царстве любви и правды, живущих в небесах. На третьи сутки пути, когда стали попадаться кустики растений и вдали показались синие горы, Антоний свернул вправо. Он шел еще несколько часов, пока не дошел до небольшой горы и рядом с ней — оврага. И здесь остановился. Был вечер. Солнце уже зашло за горный горизонт. Темнело. Видно было, как одинокий человек снял с себя дорожную котомку, положив ее на камень. Потом снял с себя верхнюю одежду и постелил ее около камня. Встав на колени, он долго молился, то поднимая руки к небу, то опуская их. Не было слышно звука его голоса, ни содержания его молитв… Тьма все больше и больше спускалась на землю, пока совсем не закрыла молящегося Антония. Одинокого, казалось бы, совсем безпомощного, беззащитного, голодного, без крова и без нужной одежды и далеко-далеко ушедшего от мира и всех людей…

ПОТОК

Лучше, чем другим, известно мне,

Что на сердце у меня таится,

Ну а ты что стонешь в тишине,

Почему тебе, поток, не спится?

Чем ты уязвлен, чем потрясен?

Что ты хочешь и чего не можешь?

Почему ты бьешься испокон,

В каменном своем клокочешь ложе?

Ты кого обидел иль тебя

Осудил кто биться неповинно,

В неге о других и за себя

Плещутся тобою, зря, безчинно.

И собой питаешь многих ты,

Струями своими оживляешь,

Прогоняешь вонь нечистоты,

Мертвое живишь и украшаешь.

Чем, мой брат, скажи, тебе помочь?

Кто преследует тебя, карая?

Почему всегда бежишь ты прочь

Вдаль куда-то из родного края?

Отчего весь век некраткий свой

Стонешь ты, поешь одно и то же?

Почему о скалы головой

Бьешься ты, хотя пробить не можешь?!

Я, поток, спешу в свой океан,

Вечно без него томиться буду,

Духом успокоюсь только там…

Боже, дай покой больному люду…

Преподобный Антоний поселился в одной из египетских пещер, где дни и ночи проводил в молитве, не смыкая глаз. Пищу, хлеб и соль, принимал однажды в день, иногда же два-три дня не ел ничего. Постелью его была одна рогоза. Но большей частью он спал на голой земле. Тяжела была пустынная жизнь человека Божия. И холод, и голод, и нестерпимый зной — все было им испытано. А главное, как много приходилось ему терпеть от врага рода человеческого — диавола! Диавол во что бы то ни стало хотел изгнать Антония из пустыни. Бесы в виде множества львов, волков, огромных шипящих змей, скорпионов часто окружали келью Антония, производя рев, вой, всячески устрашая его. Они угрожали напасть на подвижника, растерзать его и завалить его в келье. Страх у Антония сменялся иногда сожалением о розданном имении, о том, что он оставил мир, родных и невесту. Нередко он унывал, плакал. Среди такой душевной борьбы он однажды воскликнул: “Господи! Что мне делать? Хочу спастись, но помыслы борют меня”. Вдруг он увидел человека, который работал в его маленьком огороде. Антоний с интересом стал наблюдать за ним. Человек поработает, потом помолится, потом опять поработает, и так весь день. Это был ангел Господень, посланный от Бога, чтобы научить Антония как проводить время. Антоний стал усиленно трудиться, молиться, снова трудиться, и через двадцать лет одинокой жизни достиг духовного покоя. О нем стала распространяться молва. И как ни далеко ушел он от людей, все равно люди его отыскали. Они приходили утолить свои скорби, болезни, житейские тяготы. Нашлись многие и такие, которые оставались с ним в пустыне. Они копали себе пещеры и жили. Так, около преподобного Антония стало жить много пустынников. Образовались скиты, обители. Преподобный Антоний руководил ими. Господь даровал преподобному Антонию дар чудотворений. Вот некоторые из них.

Однажды пришел к нему полководец Мартиниан и просил исцелить его больную дочь. Святой Антоний не отворил ему дверь кельи, а изнутри сказал полководцу: “Зачем ты просишь моей помощи? Я — смертный, как и ты. Если имеешь веру в Христа, то молись Ему, и дочь твоя будет здорова?” Мартиниан стал призывать имя Господа Иисуса и дочь его выздоровела. Однажды преподобный Антоний вместе с иноками путешествовали по пустыне. Все утомились и страдали от жажды, так как палил нестерпимый зной, а воды у них не было. Преподобный Антоний преклонил колени и помолился. Заструился холодный источник и, благодаря Богу, все утолили жажду.

Полюбивши уединение, Преподобный редко когда оставлял свою пещеру, и притом только тогда, когда нужно было укрепить веру у людей и утвердить Православие. Так, в 311 году император Максимин возобновил гонение на христиан. Святой Антоний, желая получить мученический венец, отправился в Александрию. Но остерегаясь вызваться на смерть своевольно, он стал помогать святым мученикам при страданиях: омывал их раны, утолял жажду холодной водой. Судья заметил Антония и других бывших с ним и приказал больше не показываться в народе. Другие иноки скрылись, но святой Антоний продолжал мужественно помогать страдальцам. Вскоре прекратилось гонение, и Преподобный вернулся в свою пустыню.

Злочестивые ариане (еретики), видя славные подвиги преподобного Антония, стали распространять слух, что будто и он придерживается их лжеучения. Узнав об этом, 104-х летний Антоний немедленно отправляется в Александрию и всенародно посрамляет арианскую ересь, как богопротивную. Весь город сбежался, чтобы видеть знаменитого подвижника; даже язычники старались коснуться его одежды, и многие из них обращались ко Христу. Почувствовав приближение своей кончины, Преподобный позвал братию и сказал им: “Меня Господь зовет к Себе, прошу вас, не забывайте моих наставлений и возлагайте всю надежду на Господа”.

Преподобный Антоний скончался на 105 году своей жизни. Память его празднуется 17 января. Так великий Антоний положил начало пустынной жизни на Востоке. По его славному почину многие сотни и тысячи людей, мужчин и женщин, оставляли суетный мир, свои дома, имущество, родных и уходили служить Одному Богу. Это были новые мученики, великомученики, которые добровольно шли на страдания, лишение плоти, изнуряя себя, чтобы дать свободу духу и восторжествовать над страстями и самим диаволом. Кто может исчислить их молитвы, коленопреклонения, ночные бдения, голод и жажду, томление, душевную и телесную борьбу? Какой язык может изректи их денные и ночные вопли к Богу? Какой писатель может описать их труды, слезы и воздыхания? Вот поистине, весь мир жил их молитвами. И ради Своих верных рабов Господь разрывал язычество и ереси в городах, утверждалась истинная вера Христова у людей. О! ГОСПОДИ! Кто теперь помолится о нас, в мире греховном живущих, погибающих в мутном и бурном потоке жизни? Где наши пустынные обители, где наши святые подвижники, молитвенники и ходатаи? Кто поплачет о нас, кто заступится перед Богом? Кто умолит Судию и Бога, чтобы Он разорвал многочисленные сети заблуждений и лжеучений, окутавших нас, как паутиной?! О преподобные отцы и пустынники! Не вы ли видели тогда еще гибельные диавольские сети, опутывающие наш мир? Вот и мы теперь бьемся в этих сетях, как пойманные мошки. Неужели нам погибать в них?! Неужели? Неужели… Помолитесь, помолитесь вы о нас!

В ПУСТЫНЯХ (РОССИЙСКИХ)

Идите и вы в виноградник мой, и что следовать будет, дам вам. Они пошли (Мф. 20, 4).

Далеки от нас египетские пустыни, очень далеки. Но вот российские пустыни. Они не ближе ли к нам? Но когда в египетских пустынях процветало подвижничество, в российской стороне была настоящая пустыня. Необъятные просторы, сухой степной ковыль, а то и дремучие леса, где табунами бродили дикие звери. И только где-то по тропинке полевой или лесной проедет всадник, обвешанный холодным оружием. А по заросшей небольшой речке проплывет лодка с тремя-пятью людьми, и снова веет ветер, шелестя листьями деревьев и приклоняя до земли степной ковыль. Правда, у больших рек: Дона, Днепра, Волги жизнь протекала бурно. Здесь можно было увидеть даже иностранных купцов, торгующих своими заморскими товарами и скупающих у скифов рыбу, хлеб, пшеницу. Ну какое могло быть тогда подвижничество на русской земле?! Тогда полудикие скифы, наши предки, не знали еще истинного Бога. Они кочевали по степям и возили с собой деревянных идолов, чтобы просить у них счастья и хорошей охоты на зверей. Но Господь, желая всем народам спастись и в познание истины прийти, послал в русские земли светлый луч Евангельской правды. Святая христианская вера стала с Востока проникать и к нам. Еще в первом веке святой апостол Андрей освятил своим приходом киевские края. Он предсказал, что на этих местах будет большой город и много христианских церквей. А в VII–VIII вв. христианская вера уже охватила и освятила многие города и поселения русских земель.