Нагуализм как практика трансформации человека

Тем не менее, практическая сторона трансформации биотела и эфиротела нагуализмом отработана найболее полно, чем в каком-либо известном учении. И из этой практики можно многое использовать для эволюции/инволюции человека.

За основу примем наиболее разработанную технологию Пути Воина, изложенную в работах К. Кастанеды и ранней работе А. Ксендзюка (1995 г.). Без детализации, приведенной в дальнейших работах А. Ксендзюка.

СФМ Пути тольтекского Воина содержит следующие блоки техник:

1 — желание стать целостным (соединив тональ и нагуаль) и свободным (цель);

2 — безупречность;

3 — сталкинг;

4 — остановка внутреннего диалога;

5 — неделание;

6 — сновидение;

7 — контролируемое помещение точки сборки (результат).

Предварительное замечание: “встав на путь знания, человек постепенно осознает, что обычная жизнь для него навсегда осталась позади, что знание — страшная вещь, и средства обычного мира уже не могут его защитить. Поэтому, чтобы уцелеть, нужно жить по-новому. И первое, что необходимо сделать на этом пути, — захотеть стать воином. Важное решение и важный шаг. Путь знания не оставляет выбора — идти по нему может только воин” [Кастанеда, VII, с. 265].

Разберем, собственно, техники пути тольтекского Воина.

1. Целостность и свобода (раскрытие цели)

Любое существо Мира погружено в нагуаль (Первичную Среду) и окружено этим бесконечным океаном энергии, волн, видимых видящему как бесконечное число светящихся нитей. Вихревое состояние (светящееся яйцо) дон Хуан называет тоналем. Невихревое, ламинарное движение волн — нагуалем. Истинная энергетическая пара — тональ и нагуаль. Но если внимательно читать Кастанеду, то тональ, по тексту, включает в себя три аспекта: 1) всё светящееся яйцо (два подвихря) или неописуемый тональ; 2) часть светящегося яйца, первое кольцо силы (один подвихрь, именно верхний, правосторонний, ибо здесь располагается ментальный блок, разум); 3) отображение тоналя в виде ментально-психического механизма — “пузырь восприятия”, — той области, которая находится возле точки сборки в ее обычном положении. Также и под нагуалем зачастую подразумевается не только реальность вне кокона, но и все области внутри кокона на стороне левостороннего подвихря.

Дадим слово дону Хуану: “Мы — воспринимающие существа... Однако воспринимаемый нами мир является иллюзией. Он создан описанием, которое нам внушали с рождения.

Мы, светящиеся существа, рождаемся с двумя кольцами силы, но для создания мира используем только одно из них. Это кольцо, которое замыкается на нас в первые годы жизни, есть разум и его компаньон, разговор. Именно они и состряпали этот мир, охраняемый разумом, созданный описанием и его неизменными законами, которые разум научился принимать и отстаивать” [Кастанеда, IV, с.101].

Тут дон Хуан несколько сгущает краски, сдает крапленные карты. Воспринимаемый мир не является иллюзией и не создан описанием. Это метафора. Просто, коль существо настроилось в резонанс с Реальностью одним подвихрем, оно будет воспринимать Реальность именно таким образом, а если другим подвихрем, — то другим образом, а целиком — вообще третьим, непостижимым, способом. Настройка на Реальность правосторонним подвихрем (тоналем) легче, дает устойчивое изображение в силу его сжимающего, центрирующего действия, почему и закрепилось эволюционно (по крайней мере у человека). И был создан в процессе эволюции вторичный механизм закрепления точки сборки. На стороне тоналя — Слово, язык, внутренний диалог, а затем и мышление, т.е. “описание мира” по дону Хуану. Они несоздают Мир, они охраняют такое восприятие Мира.

“По утверждению видящих, каждый ребенок окружен сотнями учителей, которые учат его, в каком точно месте следует зафиксировать точку сборки.

Ведь поначалу точка сборки не фиксирована. Эманации внутри кокона перемешаны и находятся в суматошном движении. Точка сборки при этом гуляет по всей человеческой полосе. Поэтому ребенок может с необычайной силой сфокусировать внимание на эманациях, которые в дальнейшем будут начисто изъяты из употребления и напрочь забыты. Но ребенок растет. Его окружают взрослые человеческие существа. Они имеют над ребенком значительную власть. Посредством усложнения внутреннего диалога они делают фиксацию точки сборки ребенка все более и более жесткой. Внутренний диалог — это процесс, все время поддерживающий положение точки сборки” [Кастанеда, VII, с.374]. Вот здесь он точен. Отметим, что если в это время ребенок живет с животными, то его точка сборки будет зафиксирована там, где она находится у этих животных. Получим феномен «Маугли».

Через тональ мы воспринимаем мир твердым, жестким, дискретным и т.п., т.е. так, как он видится обычному человеку. И выводим законы мира, характеризующие восприятие мира через тональ. Но если мы переведем точку сборки на сторону второго подвихря, и укрепим, зафиксируем здесь свое внимание, то тот же мир, та же Реальность будет восприниматься совсем по-другому, противоположным способом — текучим, полевым, светоносным, т.е. энергетическим. И здесь свои законы мира, и ощущения, и поведения, и свой тональ — механизм управления. Но в силу того, что мир здесь более текучий, расширяющийся, то трудней фокусироваться на нем, труднее точке сборки оставаться на одном месте, чтобы получать устойчивое восприятие. Нужно больше энергии из “Я-духовного” (“воли”) для ее контроля. Вот почему этот мир, это кольцо силы не освоено, заброшено. Но приходит эволюционное время его осваивать: и потому, что у человека стало течь больше энергии из “Я-духовного”, и потому, что первый тональ (Разум) на “пределе”, переполнен, вот-вот взорвется и уничтожит человека (весь поливихрь).

Для встречи с нагуалем, т.е. освоения второго кольца силы, надо, во-первых, перегруппировать и укрепить сам тональ (разум), чтобы он выдержал встречу с такой неистовой силой, — этим занимается безупречность, сталкинг и новое, расширенное описание мира; во-вторых, выключить тот механизм тоналя, что удерживает точку сборки в ее нынешнем месте на коконе, сломать ее жесткую фиксацию. Главным в этом механизме является “внутренний диалог”. И, в-третьих, научиться управлять перемещением точки сборки в любое выбранное место и фиксацией ее там. Этим занимаются в основном техники сновидения, а также сталкинг. Контролирует это всё Свидетель, «сторожевой пёс».

Новое описание мира воспринимается не только разумом (тоналем), но и всем телом непосредственно.

“Прошлой ночью пузырь твоего восприятия раскрылся и его крылья развернулись. Больше мне нечего сказать об этом. Невозможно объяснить, что с тобой произошло. Я не пытаюсь и тебе не советую. Достаточно сказать, что крылья твоего восприятия были созданы для осознания твоей целостности. Прошлой ночью ты вновь и вновь двигался между нагуалем и тоналем. Тебя швыряли дважды для того, чтобы не осталось возможности ошибок. Второй раз ты испытал полный удар путешествия в неизвестное. И тогда твое восприятие развернуло свои крылья. Что-то внутри тебя поняло свою истинную природу. Ты — пучок.

Это объяснение магов. Нагуаль невыразим (Дао не выразимо словами, говорят даосы — А.Б.). Все возможные ощущения и существа, и личности плавают в нем, как баржи — мирно, неизменно, всегда. Это идея жизни (вихревое движение — А.Б.) связавает их вместе. Ты сам обнаружил это прошлой ночью… когда клей жизни связывает все эти чувства воедино, возникает существо, теряющее ощущение своей истинной природы, ослепленное суетой и сиянием места, где оно оказалось, — тоналем. Тональ — это то, где существует всякий объединенный организм. Существо впрыскивается в тональ, как только сила жизни связывает все необходимые ощущения. Я однажды говорил тебе, что тональ начинается с рождения и кончается смертью. Я говорил это потому, что знаю: как только сила жизни оставляет тело, все эти единые осознания распадаются и возвращаются назад, туда, откуда они пришли — в нагуаль. То, что делает воин, путешествуя в неизвестном, очень похоже на умирание, только вот его пучок единых ощущений не распадается, а лишь немного расширяется, не теряя своей целостности. В смерти, однако, они тонут глубоко и двигаются независимо, как если бы они никогда не были единым целом... (о душе здесь ни слова – А.Б.).

— Нет способа говорить о неизвестном, — сказал он. — Можно быть только свидетелем его. Объяснение магов гласит, что у каждого из нас есть центр, из которого можно быть свидетелем нагуаля — это воля. Поэтому воин может отправляться в нагуаль и позволять своему пучку складываться и перестраиваться всевозможными способами. Я имел в виду, что от самого воина зависит направление и изменения этого пучка. Исходной позицией являются человеческая форма или человеческое существо. Быть может, она нам просто всего милее. Однако есть бесчисленное количество других форм, которые может принять пучок. Я говорил тебе, что маг может принять любую форму. Какую хочет. Это правда. Воин, владеющий целостностью самого себя, может перераспределить частицы своего пучка любым вообразимым способом. Сила жизни — вот что делает такие объединения возможными. Я назвал этот пучок пузырем восприятия. Я также говорил, что он упакован, закрыт накрепко и никогда не открывается до момента нашей смерти. И все же его возможно открыть... пузырь восприятия открывается только тогда, когда погружаешься в нагуаль” [Кастанеда, IV, с.276, 277].

Т.е., когда мы “пузырь восприятия” или вихрь размыкаем на два потока (НЧП и ВЧП), два “крыла”, превращая вихревое движение в ламинарное (нагуаль) но не теряя связующих их точек — точки сборки внимания (для НЧП) и точки воли (для ВЧП).

2. Безупречность

Этот блок включает в себя 1) принятие нового описания мира; 2) смена ее «фасадов»; 3) стратегическая инвентаризация; 4) взгляд со стороны (формирование «Свидетеля»); 5) действие ради действия; 6) принятие смерти как советчицы; 7) ответственность за свои поступки; 8) избавление от чувства собственной важности; 9) утрата жалости к себе и потакания себе.

На пути Воина “отсутствие безупречности равносильно смерти. Энергетика человека, ведущего обычный образ жизни, не выдерживает соприкосновений с нагуалем; „кокон“ разрушается, либо так меняет свою форму, что личность становится недееспособной — в конечном итоге, безумной” [Ксендзюк,с. 199]. Но быть безупречным надо не ради цели и результата, а ради самой безупречности. Она подразумевает особое состояние духа и трансформацию всех жизненных установок обычного человека (“растворение” или “преодоление” эго) и контролируется разумом. “Безупречность есть не более чем адекватное использование энергии, — говорит дон Хуан. — Путь воина — это сначала гармония между действиями и решениями, а затем гармония между тоналем и нагуалем... Битва внутри собственного тоналя — это одно из самых нежелательных состояний” [Кастанеда, IV, с. 158,159].

2.1. Принятие нового описания мира (смена МКМ и парадигмы)

Первое, что делает человек, ставший на путь Воина (или просто пожелавший стать безупречным) после того, как принял цель быть целостным (объединить тональ и нагуаль) и свободным (достичь третьего внимания), это принять новое описание мира (энергетическое, вихревое) в качестве своей мировоззренческой картины мира (МКМ). “Первым действием учителя является внушить ему (ученику — А.Б.) идею, что знакомый нам мир является только видимостью, описанием мира. Каждое усилие учителя направлено на то, чтобы доказать это своему ученику. Но принять эту идею является самой трудной вещью на свете” [Кастанеда, IV, с.239].

2. 2. Смена “фасадов”

Второй шаг на пути Воина — это начать смену “фасадов”, перестановку в тонале, выдвижение на первое место тех идей, состояний, которые помогают накапливать энергию, а именно: ответственность за свои действия, принятие смерти не как зло, а как советчицы (первого визиря), непривязанность к результату, и т.п. И наоборот, убирать назад (а затем и вообще стирать) такие качества, как чувство собственной важности, жалость к себе и т.п. Этим прекращается внутренняя битва, самопорицание, поглощающие энергию.

2. 3. Стратегическая инвентаризация

Третий шаг в этом направлении, который помогает смене фасадов, это проведение стратегической инвентаризации. “Воин проводит стратегическую инвентаризацию. Он составляет список всего, что делает. А затем решает, какие пункты этого перечня можно изменить, чтобы дать себе передышку в расходовании энергии.

Я возразил, что в такой перечень должно входить все, что только есть под солнцем. Дон Хуан терпеливо пояснил, что стратегической инвентаризации, о которой идет речь, подвергаются только те поведенческие структуры, которые не являются существенными с точки зрения выживания и благополучия” [Кастанеда, VII, с.274, 275].

“По сути, речь идет об определенных стереотипах реагирования на окружающий мир, — стереотипах, неопределенно энергоемких и мотивирующих поведение, с точки зрения воина безрассудное и бессмысленное. Даже обычный человек порою ощущает нелепость своих реакций и поступков, особенно если легко поддается настроению минуты или врожденной импульсивности собственного темперамента. В таких случаях мы часто раскаиваемся, но нашего здравомыслия хватает ненадолго, и вскоре все повторяется с обидным однообразием. Кроме того, в нашей психике существует масса нелепых и ненужных стереотипов, о наличии которых мы и не догадываемся. Однако именно эти стереотипы, будучи неосознанными, каждодневно выкачивают из нас силы, делая жизнь такой утомительной и болезненной” [Ксендзюк,с.204]. Выслеживание этих стереотипов — прерогатива сталкинга как формы безупречности. В несколько гротескной форме выслеживание этих социальных стереотипов показано С. Секориским в его книге «Путь дурака» [Секориский].

2.4. Взгляд со стороны (сверху)

Для того, чтобы периодически контролировать себя, свое поведение, желательно раздваивать свой “луч внимания” и часть его использовать на взгляд со стороны, “взгляд сверху”, когда смотришь частью своего внимания на себя сверху. Чем выше вы подымаете взгляд, тем лучше. По сути, вы создаете своего энергетического “сторожевого пса”, “тело наблюдателя” или «свидетеля», которое контролирует ваши действия как противовес. Создаются энергетические гантели, которые не повращаешь эмоциями как шар, туда-сюда.

2.5. Действие ради действия

Следующим шагом является принятие воином решения действовать ради действия, не привязываясь к его результату. Т.е. ставите цель, планируете получить такой-то результат, но не переживаете, если что-то не получилось, не корите себя и т.п. И не сильно радуетесь, если все получилось отлично, не выпячиваете себя. Т.е. не должно быть сильной эмоциональной (+,–) привязки, должно быть нейтральное отношение (но не бесчувственность, равнодушие) — смирение, терпение, справедливость. Привязка к результату, к награде (либо избежать наказания) — это всё проявление эгоизма, “истинного генератора мотивов и целей человеческой цивилизации... Поэтому одним из первых шагов в работе по преодолению власти эго является известная практика т.н. „незаинтересованного действия“. Действие ради результата — это стереотип, выработанный аппаратом эго. Действие без результата — это разрушение стереотипа” [Ксендзюк, с.205, 206].

“Битва для воина — это тотальная борьба против индивидуального „я“, которое лишает человека его силы”, — говорит дон Хуан [Кастанеда, VIII, с.146].

2.6. Принятие смерти как советницы

“Обретение безупречности достигается благодаря преодолению эго... Первейшая функция эго — это забота о выживании существа... Основными плодами такой заботы в психологии индивида оказываются страх и чувство собственной важности... Когда мы говорим о страхе, то имеем в виду прежде всего страх смерти. Обратной стороной вышеназванных продуктов эго неминуемо оказывается жалость к себе... и потакание себе” [Ксендзюк,с.207, 208].

Чем является эго с позиций энергетики? Это энергетический кокон/скорлупа из генетических и социальных программ, формируемый в течение жизни человека вокруг его «души» и сдавливающий её как мумию бинты. Для развития души эта скорлупа, как скорлупа куриного яйца, должна быть разбита, сброшена, чтобы вылупился цыпленок духа. Это происходит либо резко – под ударами жизненных обстоятельств, т.е. извне, либо изнутри, под действием осознанных энергетических упражнений.

Страх смерти проявляется через: 1) страх одиночества; 2) привязанность и любовь; 3) влечение к чувственным удовольствиям и впечатлениям; 4) страх потери времени, обратной стороной которого является страсть к деятельности; 5) стремление к славе и борьбе за лидерство; 6) влечение к сексуальной активности и т.д. “Всякое сознание, не видоизмененное при помощи специальной дисциплины, несет в себе страх смерти, даже когда всячески его отрицает” [Ксендзюк,c.210].

Для преодоления страха смерти необходимо:

1) вывернуть наизнанку отношение к смерти — представить ее не как зло, разрушителя, а как соперника, который бросает нам вызов.

“Смерть является единственно стоящим противником, который у нас есть... Смерть — это вызов для нас. Жизнь — это процесс, посредством которого смерть бросает нам вызов. Смерть является действующей силой, жизнь — это арена действия. И всякий раз на этой арене только двое противников — сам человек и его смерть. Мы действуем только тогда, когда чувствуем давление смерти. Смерть задает темп наших поступков и чувств и неумолимо подталкивает нас до тех пор, пока не разрушит нас и не выиграет этот поединок, или же пока мы не совершим невозможное и не победим смерть.

Маги побеждают смерть, и смерть признает поражение, позволяя магам стать свободными и навсегда избежать нового вызова” [Кастанеда, VIII, с.113].

“Без ясного взгляда на смерть нет ни порядка, ни трезвости ума, ни красоты... нет ни малейшей уверенности, что... жизнь продлиться дальше этого мгновенья... Мысль о смерти — это единственное, что может придать... мужество... — мужество быть безжалостным без чувства собственной важности” [Кастанеда, VIII, с.110, 111].

Не имеет значение, в каком обличье выступает Смерть: грозного природного явления, бандита, красивой девушки или ребенка, желающего тебя отравить или застрелить. Надо смотреть не на форму, а на суть и отбросить чувство жалости и сострадания к форме.

2) Переживание смерти как чувственного события: от идеи, мысли — к чувству.

“Идея смерти — единственное, что способно закалить наш дух” [Кастанеда, II, с.220].

Она может настигнуть нас в любой момент: дома и вне его, в постели и в дороге, когда решили пойти в магазин за хлебом или поехать повоевать. Лишь осознание и переживание смерти как чувственного факта дает нам силу сдержать отчаяние и вынести тяжесть жизни и боязнь неизвестного. “Понимание превращается в чувство всякий раз, когда смерть действительно кажется нам близкой и неизбежной” [Ксендзюк,с.213]. “Одно из самых сильных средств для преодоления страха — решительно обратиться лицом к тому, чего вы боитесь” [Ксендзюк,с.213]. Этим вы максимально приближаете идею смерти к чувственному переживанию.

Страх смерти “является мощной фиксирующей силой” для точки сборки. “Нагуаль открывается только в моменты абсолютного бесстрашия, что есть, по сути, готовность умереть в любой момент без трепета и сожаления о себе” [Ксендзюк,с.214].

3) Считать себя уже мертвым. “Видишь ли, воин рассматривает себя как бы уже мертвым, поэтому ему нечего терять. Самое худшее с ним уже случилось, потому он ясен и спокоен” [Кастанеда, IV, с.32]. “Воин знает, что смерть — всегда рядом, и из этого знания черпает мужество для встречи с чем угодно. Смерть — худшее из всего, что может с нами случиться. Но поскольку смерть — наша судьба, и она неизбежна, мы — свободны. Тому, кто все потерял, нечего бояться” [Кастанеда, VII, с.462]. Аналогично сказано и в кодексе Бусидо.

4) Принять смерть как главного советника (визиря). Представить смерть как тень за левым плечом, всегда сопровождающую человека, и в минуту страха, нетерпения, сомнения оборачиваться к ней и просить совета. “Когда ты в нетерпении или раздражен — оглянись налево и спроси совета у своей смерти. Масса ненужной шелухи мигом слетит прочь, если смерть подаст тебе знак, или если краем глаза ты уловишь ее движение, или просто почувствуешь, что твой попутчик — всегда рядом и всё время внимательно за тобой наблюдает” [Кастанеда, III, с.483].

Отсутствие страха смерти развивает такие качества как терпение и отрешенность, помогает воину пробудить волю. “Когда воин достиг терпения, он на пути к своей воле. Он знает как ждать. Его смерть сидит рядом с ним на его циновке. Они друзья. Смерть загадочным образом советует ему, как варьировать обстоятельства и как жить стратегически. И воин ждет. Я бы сказал, что воин учится без всякой спешки, потому что знает, что ждет свою волю” [Кастанеда, II, с.325].

2.7. Ответственность за свои поступки.

Только принятие идеи смерти дает нам возможность действительно отвечать за свои поступки, за последствия своих действий. Именно такое отношение, не допускающее точащих воина колебаний и сомнений, избавляющее нас от надежды, является единственно верным решением. Воин “должен полностью понимать, что он сам целиком отвечает за свой выбор и что если он однажды сделал его, то у него нет больше времени для сожалений или упреков в свой адрес” [Кастанеда, II, с.324]. Он должен расчитывать только на себя, а не надеяться на поддержку со стороны, от Бога, ангела-хранителя, друзей и т.д. Придут на помощь — хорошо, нет — так и должно быть. Только так воин может не попасть в ловушку надежды и достичь бесстрашия. “Человек сам кузнец своей Судьбы”, — говорили славяне в отличие от восточных народов, поклоняющихся Фатуму, Року, определяющих их Судьбу.

2.8. Избавление от чувства собственной важности

“Мифы сознания покояться на мифе об их необходимости для индивидуума. Сознанию подлинному, чистому и свободному нет нужды в мифах, оно живет только истиной, и в истине черпает силу для своего существования... Любое сомнение в них для эго самоубийственно. Однако подобное сомнение — первый и обязательный шаг на пути к освобождению из-под власти тоналя и его основного продукта — индивидуального образа себя (т.е. эго — А.Б.)” [Ксендзюк,с.217].

Миф о собственной важности имеет множество модификаций, масок, в частности:

1) важность своей социальной (бытовой) роли: слуги или хозяина, отца или матери, друга или врага и т.д., т.е. признание своей важности в собственных глазах. “В любой из этих ролей эго находит почву для сотворения извечного мифа... Творец гордится своим творчеством, потребитель своим вкусом, и так далее и тому подобное. Мир переполнен этим. Миф о собственной важности уже давно стал мифом глобальным, общечеловеческим” [Ксендзюк, с.217].

Особо опасный вариант этого мифа открывается перед тем, кто ступил на путь “духовного развития”. Общество уже наводнилось самодовольными и надменными “Гурами”, “Учителями духовности”, “светлыми”, “ивановцами”, “агни-йоговцами” и т.п., искренне верящими в значимость своей миссии, делящими мир на “темных” и “светлых”, фанатичными в своем ослеплении.

2) Поиск признания в глазах окружающих. “Уверенность в себе воина и самоуверенность обычного человека — это разные вещи. Обычный человек ищет признания в глазах окружающих, называя это уверенностью в себе. Воин ищет безупречности в собственных глазах и называет это смирением. Обычный человек цепляется за окружающих, а воин расчитывает только на себя... Разница между этими понятиями огромна. Самоуверенность означает, что ты знаешь что-то наверняка; смирение воина — это безупречность в поступках и чувствах” [Кастанеда, IV, с.13]. Причем “смирение воина и смирение нищего — невероятно разные вещи. Воин ни перед кем не опускает голову, но в то же время он никому не позволяет опускать голову перед ним. Нищий, напротив, падает на колени и шляпой метет пол перед тем, кого считает выше себя. Но тут же требует, чтобы те, кто ниже его, мели пол перед ним” [Кастанеда, IV, с.24].

Стирание чувства собственной важности с помощью следующих средств: а) говорить о себе не только “я”, но и в третьем лице, отстраненно, со стороны; б) разговаривать с камнями, растениями, животными как с равными; в) не реагировать на мнение со стороны: соседей, сотрудников и т.д.; г) смеяться над собой, над своими ошибками, глупостью, и просто так — искренне, от души; д) не быть жалостливым к себе и к другим, чему помогает знание и ощущение абсолютного равенства всего перед всеми; е) не делать замечания и не давать советы тем, кто их не спрашивает.

“Чувство собственной важности — это чудище о трех тысячах голов. Противостоять ему и победить его можно лишь в трех случаях. Во-первых, если отсечь все головы последовательно; во-вторых, достичь того загадочного состояния, которое называется местом без жалости, постепенно разрушающего чувство собственной важности; и, в-третьих, если за мгновенное истребление трехтысячеголового чудовища заплатить своей собственной символической смертью” [Кастанеда, VIII, с.233, 234].

“Именно позиция точки сборки является причиной убийственной эгоистичности современного человека, совершенно поглощенного своим образом себя.

Потеряв надежду когда-либо вернуться к источнику всего, человек искал утешения в своей личности. Занимаясь этим, он преуспел в закреплении своей точки сборки в строго определенном положении, увековечив тем самым свой образ себя. Итак... любое перемещение точки сборки из ее привычного положения в той или иной степени приводит человека к избавлению от саморефлексии и сопутствующего ей чувства собственной важности.

Дон Хуан описал чувство собственной важности как силу, порождаемую человеческим образом самого себя. Он повторял, что это именно та сила, которая удерживает точку сборки в ее нынешнем положении. По этой причине главной задачей на пути воина, является уничтожение чувства собственной важности” [Кастанеда, VIII, с.147].

И, соответственно, наоборот: любой отход от чрезмерной озабоченности собой будет сдвигать точку сборки из ее фиксированного положения. “Дон Хуан считал, что именно на удовлетворение чувства собственной важности уходит подавляющая часть нашей энергии. С особой очевидностью это проявляется в нашей постоянной обеспокоенности тем, как нас воспримут, как нам себя подать, какое впечатление мы производим... Если бы нам удалось хотя бы частично избавиться от чувства собственной важности, с нами произошли бы два необычайных события. Первое — высвободилась бы энергия, которой питается наша иллюзия собственного величия. Второе — появилась бы свободная энергия, достаточная для проникновения в сферу второго внимания, что позволило бы нам хотя бы мельком взглянуть на истинное величие вселенной” [Кастанеда, IX, с.61].

“Результатом символической смерти (или реальной, но с возвратом к жизни, аналогично описанной Р. Моуди, — А.Б.) является полное осознание личностью невозможности жить в обычном режиме реагирования на окружающую среду, когда безупречность оказывается не итогом спокойного и рационального выбора, а единственной возможностью выжить в условиях неумолимого кризиса личного бытия” [Ксендзюк,с. 222].

Раньше аналогом символической смерти были мистерии, замуровывание ученика в пещере или подземелье на определенное число дней. В современных условиях ее с успехом заменяют мелкие тиранчики. “Мелкий тиран — это мучитель,.. некто либо обладающий властью над жизнью и смертью воина, либо просто раздражающий до безумия... В подкласс мелких тиранчиков входят четыре категории. Первая — те, что мучают посредством жестокости и насилия. Вторая — те, кто своей хитростью и нечестностью создают невыносимую обстановку неуверенности и постоянных опасностей. Третья категория мелких тиранчиков нажимает на жалость — эти терроризируют посредством своего собственного страдания. Ну, и последняя категория — те, которые просто приводят воина в бешенство...

Мой бенефактор часто говорил, что воин, которому удалось случайно наткнуться на мелкого тирана, — просто счастливчик. Он имел в виду, что если мелкий тиран сам возник на твоем пути, тебе крупно повезло. Потому что в противном случае тебе придется покинуть насиженное место и отправиться на поиск своего мелкого тирана.

Затем дон Хуан рассказал мне, что одним из величайших достижений видящих времен Конкисты (XV—XVI вв.; истребление испанцами индейцев, завоевание Центральной Америки — А.Б.) было открытие конструкции, которую он назвал „трехфазной прогрессией“. Постигнув человеческую природу, видящие того времени смогли прийти к неоспоримому заключению: если видящий способен добиться своего, имея дело с мелким тираном, то он определенно сможет без вреда для себя встретиться с неизвестным и даже выстоять в столкновении с непознаваемым.

— Обычный человек, — продолжил дон Хуан, — расположил бы эти три утверждения в обратном порядке. Тогда получится, что видящий, способный оставатья самим собой в столкновении с неизвестным, гарантированно сможет справляться с мелкими тиранами. Но в действительности это не так. Именно из-за такой ошибки погибли многие великолепные видящие древности. Однако теперь мы в этом разобрались получше. И знаем — ничто так не закаляет дух воина, как необходимость иметь дело с невыносимыми типами, обладающими реальной властью и силой. Это совершенный вызов, и только в таких условиях воин обретает уравновешенность и ясность, без которой невозможно выдержать натиск непознаваемого” [Кастанеда, VII, с.275—278]. В наше время в повседневной жизни искать тиранчиков не нужно: практически любая семейная пара есть союз тиранчиков. И если бы каждый из них отрабатывал бы друг на друге эту концепцию, то в конечном счете были бы лишь идеальные, счастливые семейные пары!

2.9. Утрата жалости к себе и потакания себе

“Все виды... жалости имеют единственный источник — жалость к самому себе.

Механизм, который лежит в основе данного процесса, называется отождествением. Мы видим страдающее существо и на какой-то миг отождествляемся с ним. Что, если бы я страдал так же, как он? Тут-то и подступает комок к горлу, тут и начинается жалость вообще — бессознательно, автоматически, инстинктивно. Две фундаментальные проблемы человеческого эго — страх смерти и чувство собственной важности — порождают то, что дон Хуан называл озабоченностью собственной судьбой. Непосредственным переживанием этой озабоченности является жалость к себе, а основной проекцией при восприятии окружающего мира — жалость к другим” [Ксендзюк, с.225]. Отсюда идет причина подаяния нищим, убогим и увечным.

“Нагваль сказал, что только маг, который видит и является бесформенным, может позволить себе помогать кому-либо... Не думаешь ли ты, что можешь ходить повсюду, подбирая людей на улице, чтобы помогать им?” [Кастанеда, V, с.588, 589].

Воин не нуждается ни в чем, не требует поддержки, понимания, утешения. “Воины не способны чувствовать сострадание, потому что они не испытывают жалости к самим себе. Без движущей силы самосожаления сострадание бессмысленно.

— Не хочешь ли ты сказать, дон Хуан, что воин всегда сам по себе?

— В известном смысле да. Для воина все начинается и заканчивается собой. Однако контакт с абстрактным (силой Орла — А.Б.) приводит его к преодолению чувства собственной важности. Затем его „я“ становится абстрактным и неличным” [Кастанеда, VIII, с.42, 43].

“Это звучит неправдоподобно, но это на самом деле так, — сказал он. — Жалость к себе — это реальный враг и источник человеческого страдания...

— Находясь в положении саморефлексии,.. точка сборки собирает мир ложного сострадания, который на поверку оказывается миром жестокости и эгоцентризма. В этом мире единственно реальными чувствами оказываются лишь те, которые каждому из нас удобно испытывать в данный момент.

Для магов безжалостность — это не жестокость. Безжалостность — это противоположность жалости к самому себе и чувству собственной важности. Безжалостность — это трезвость” [Кастанеда, VIII, с.147, 150]. То же относится и к потаканию себе (индульгированию), которое ослабляет человека, выкачивает из него личную силу.

2.10. Результаты безупречности

Вот каков результат достижения безупречности воином.

1) Экономия психической энергии и накопление личной силы.

2) Ослабляется фиксация точки сборки и заставляет ее медленно сдвигаться, что приводит к расширению зоны восприятия.

3) Достигается состояние терпения, смирения, отрешенности и безпристрастности;

4) Воин становится безличным — “одинокой птицей”, сбрасывая “человеческую форму”: “видящие называют человеческой формой неодолимую силу настройки эманаций, зажженных свечением осознания в том месте, где располагается точка сборки человека в нормальном состоянии. Таким образом, быть человеческой личностью — значит быть вынужденным подчиняться этой силе настройки, а следовательно, быть жестко привязанным в своих действиях к тому месту, откуда она исходит.

Благодаря практике воина его точка сборки в определенный момент начинает сдвигаться влево (т.е. углубляться — А.Б.). Этот сдвиг устойчив, он приводит к необычайному чувству отстраненности, или контроля или даже самоотрешенности. Смещение точки сборки влечет за собой перенастройку эманаций. Новая настройка становится началом целой серии еще более значительных сдвигов. Первоначальный же сдвиг видящие очень точно назвали потерей человеческой формы, поскольку он знаменует собой начало неумолимого движения точки сборки прочь от ее исходной позиции, в результате чего необратимо утрачивается наша привязанность к силе, делающей нас человеческими личностями” [Кастанеда, VII, с.446].

5) Разрываются цепи рассудка, его плоско-линейной логики. “Цепи разорваны: смерть на пороге вызывает только смех, собственная важность — пыль на дороге, до которой нет никакого дела, жалость перед лицом Реальности глупа и бессмысленна. Только непреклонная Сила свидетельствует каждый шаг — несгибаемое намерение идти вперед вопреки всему, пусть даже пропасть мерещится в конце тропы. Безупречный воин не может страшиться таких пустяков” [Ксендзюк,с.241-242].

6) Уничтожаются желания. “Желание — это продукт человеческого эго, лишь иногда совпадающий с биологической необходимостью” [Ксендзюк,с.242].

“Желание — вот что заставляет нас страдать, но как только мы научились уничтожать свои желания, любая полученная нами мелочь превратиться в бесценный дар... Бедность и нужда — это только мысли: то же касается ненависти, голода, боли... Я много раз говорил тебе: только воин может выжить. Воин знает о своем ожидании и знает, чего он ждет. Когда он ждет, у него нет желаний, и потому, какую бы малость он ни получил, это всегда больше, чем он может взять. Если он хочет есть, то найдет путь, потому что не голоден (нет мысли о голоде — А.Б.). Если он ранен, то справится с этим, потому что не страдает от боли (не думает о ней, не переживает— А.Б.). Быть голодным или страдать от боли означает, что сила голода или боли уничтожает тебя” [Кастанеда, II, с.315].

Таким образом, “практика безупречности дает воину возможность понять, что даже такие конкретные чувства, как голод и боль, в гораздо большей степени относятся к нашей способности к саморефлексии, чем к непосредственно переживаемому опыту” [Ксендзюк,с.243].

7)