Главная Случайная страница


Категории:

ДомЗдоровьеЗоологияИнформатикаИскусствоИскусствоКомпьютерыКулинарияМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОбразованиеПедагогикаПитомцыПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРазноеРелигияСоциологияСпортСтатистикаТранспортФизикаФилософияФинансыХимияХоббиЭкологияЭкономикаЭлектроника






МЕЖДУНАРОДНОЙ ПОЛИТИКИ. КОНСТИТУЦИОНАЛИЗМ ЯПОНИИ И РОССИИ

Меженина Е.В.

Россия, г. Екатеринбург

В настоящее время наблюдается тенденция глобализации во всех сферах жизни общества. Множество стран, ранее обладавших ярко выраженной индивидуальностью, сейчас превращаются в стандартизированные демократически-ориентированные государства, подсаженные на пустой доллар, теряющие суверенитет. Долгое время Япония оставалась закрытой, неизведанной территорией с богатой культурой и естественно сформировавшейся системой политической власти. Монархия на основе теократии, уважение и почитание гражданами императора — все это части единого явления, целостного и гармоничного по своей сути.

После Второй Мировой войны Япония оказалась оккупированной США, которые фактически заставили Японию отказаться от возможности защищать свои территории. Начала разрушаться традиционная идеология — императору было предложено официально отречься от божественного происхождения власти. По стране прокатилась волна самоубийств, чего не было даже после событий в Хиросиме и Нагасаки.

Император Японии (яп. 天皇 Тэнно) — символ единства нации Японии (статус главы государства Конституцией не предусмотрен) [8]. Настоящей властью обладает глава кабинета министров — премьер-министр Японии. В то же время, действующая Конституция Японии именно с императором связывает «волю всего народа, которому принадлежит суверенитет» [7].

Это объясняется природой статуса императора. В глубокой древности правитель Японии (Ямато) назывался «великим господином» тэнно, что в переводе означает небо, небесный. Небесный порядок проецируется на Землю, где идеальное государство во главе с тэнно должно быть организовано точно таким же образом. Очевидно, что личность воспринималась как часть единого космического порядка, гармонично в него вписанная, и поэтому каждая, отдельно взятая личность — не самодостаточна, как внушается это сегодня.

Чтобы понять смысл и историю самого титула «Император» и его содержание именно в Японии, необходимо обратиться к мифам этой страны. Согласно им, императоры Японии являются прямыми потомками богини солнца Аматэрасу. В соответствии с конституцией Японии 1889 г. император обладал божественной властью над своей страной.

Как ни парадоксально, первая Конституция Японии появилась благодаря императорским реформам, называемым «реставрацией Мэйдзи» в 1868 году. Была создана основа для дальнейшего развития производства и буржуазных отношений. Реформами в Японии было достигнуто то, что в Западной Европе достигалось кровавыми революциями.

По конституции 1889 г. государством правил «император вечной на все времена династии»; он обладал верховной властью в качестве главы государства. Император был наделён полномочиями отказывать в санкционировании законов, принятых императорским парламентом, а также мог издавать имеющие одинаковую с законами силу чрезвычайные императорские указы в период между сессиями парламента и «в случае настоятельной необходимости поддержать общественную безопасность или устранить общественное бедствие».

Конституция 1889 г. признавала за подданными свободу слова, печати, собраний и союзов «в пределах закона». Текущее законодательство поставило реализацию свободы слова, печати, собраний и союзов под контроль полиции, которая могла по своему усмотрению запретить публикацию печатных изданий, приказать прервать выступление, закрыть собрание, прекратить деятельность союза. Наличие государственной цензуры позволяло поддерживать традиционное направление интеллектуального и культурного развития общества, обеспечивающее безопасность культурного суверенитета нации. Это обусловливало иммунитет против развала страны извне.

Конституция устанавливала, что подданные Японии не могут быть подвергнуты краткому или продолжительному ограничению свободы иначе, как на основании закона, однако уже по закону 1900 года полиция могла «арестовывать лиц, в отношении которых есть опасение, что они совершат насилие, стычки или иные действия, наносящие ущерб общественной безопасности». В таком случае эти лица подлежали освобождению на следующий день до заката солнца. В 1870 г. в Японии было законодательно введено обязательное начальное образование. При этом главнейшей задачей народного образования объявлялось воспитание верных императору подданных.

Таким образом, на рассматриваемый период Япония имела законодательство, закреплявшее единоличную власть императора, с одной стороны, и отражавшее прогрессивные изменения в экономической жизни страны, с другой. Усиление роли государства в промышленности стимулировало развитие производственных отношений, служило гарантией сохранения отношений землевладения в деревне.

Поскольку Япония в годы первой мировой войны полностью была включена в мировую финансовую систему, её не обошёл кризис первой половины XX века. Среди современных исследователей существует мнение, что этот кризис был создан искусственно Федеральной резервной системой США и являлся основой передела сфер влияния крупного капитала [5, с.47]. Чтобы преодолеть это кризисное состояние, правящие круги Японии во внешней политике взяли курс на войну, а во внутренней — избрали путь к фашизму [3, с 80]. Однако Японию от «своего» Гитлера спасла сильная власть императора.

14 августа 1945 г. правительство Японии приняло Потсдамскую декларацию союзных держав [4, с.84]. В результате от имени верховного командования союзных держав в Японии фактически правили главнокомандующий американскими войсками на Тихом океане Дуглас Макартур и возглавляемый им штаб, которые ревностно служили интересам США.

В соответствии с политикой правительства США Макартур отдавал правительству Японии приказы в форме директив, меморандумов и т.п., которым придавалась большая сила, чем конституции и законам. По приказу Макартура в октябре 1945 г. был отменён закон о поддержании общественного спокойствия, а в декабре того же года религия синто была отделена от государства [2,с.69].

Технически конституция 1946 г. была поправкой к конституции Мейдзи, внесенной в соответствии с ее статьей 73, которая гласила: «Когда в будущем будет необходимо внести поправки в положения настоящей конституции, их проект должен быть представлен на рассмотрение в Имперский парламент императорским указом». Процедурная преемственность маскировала резкий разрыв с прошлым, обеспечивая плавность вхождения японского общества в новую эпоху, притупляя, по мнению современных японских исследователей, болезненное осознание того факта, что основные ценности меняются. Император, вступивший на престол при старой конституции, оставался у власти и при новой вплоть до своей смерти в 1989 г.

Особенностью японского конституционализма послевоенного времени стало полное отсутствие поправок к конституции. Этот факт тем более примечателен, что конституция, принятая под внешним давлением, не была продуктом естественного национального правового развития и вызывала критику со стороны различных политических сил.

Таким образом, навязанный характер принятия конституции Японии отразился на ее легитимности и последующем развитии. Теоретически возможное реформирование конституции путем внесения поправок или толкования норм упирается в отсутствие согласия между основными политическими силами. Если левые считают заложенные в конституции гарантии социальных прав недостаточными, то правые стремятся интерпретировать конституционные нормы в направлении традиционализма и отказа даже от тех принципов, которые зафиксированы в настоящее время. Вторая конфликтная область — проблема обороны и пересмотр в этой связи всей милитаристской традиции. Третья — неэффективность заимствованной модели судебного контроля в условиях континентальной правовой традиции. Этими обстоятельствами объясняются как отсутствие принятых поправок к конституции, так и невозможность ее адекватного толкования.

Почему же сейчас, по истечении достаточно большого промежутка времени с момента принятия Конституции 1946г., в Японии до сих пор не принята другая Конституция, которая бы возродила исконные традиции и уклад жизни в стране? Ответ можно найти, проанализировав три основных положения, которые были приняты непосредственно после Второй мировой войны «согласованной волей стран — победительниц».

Начнем с Сан-Францисского договора 1951г. Это мирный договор 49 государств с Японией, подписанный 8 сентября на конференции в Сан-Франциско. На самом деле, этот договор был предварительно подготовлен правительством США до начала работы конференции с целью не допустить изменения текста договора в пользу СССР непосредственно в ходе заседаний. Китай, Монголия и Демократическая Республика Вьетнам не получили приглашения на конференцию. Индия и Бирма отказались в ней участвовать. Вот некоторые показательные моменты из его текста:

В статье 3 договора прямо сказано, что Япония должна соглашаться с любым «предложением» США и ООН, т.к. признает над собой опеку США как единственной административной власти [9]. Также допускается вмешательство Вооруженных сил США во внутренние дела Японии, положения, запрещавшие Токио самостоятельно принимать решения о соглашениях по военным вопросам с третьими странами.

Позже в 1960 г. Между Японией и США был заключен другой — Японо-Американский договор о взаимном сотрудничестве и гарантии безопасности. Он сохранял за США право создавать и использовать базы на территории Японии и размещать на них неограниченное количество своих вооруженных сил. Япония взяла на себя обязательство защищать эти базы, если они подвергнутся нападению.

Исследуя конституционализм Японии, сравнивая её традиции и её первую конституцию с ныне действующей, можно сделать вывод об утрате этой страной своего иммунитета на сегодняшний день. Первым шагом к этому была утрата культурного суверенитета. Этот вид суверенитета Н. Стариков называет самым важным, с отсутствием которого «начинается путь в пропасть» [6, с.10]. Современные японцы свято верят в то, что только благодаря американцам Япония встала на путь процветания. Искажённые знания позволяют внушить народу мысль о его второсортности, неспособности самостоятельно развивать свою государственность.

После своего разгрома в 1945 году — Япония оплот демократии, виднейший и вернейший соратник США в Азии. Япония — это не только военные базы Штатов рядом с Россией и Китаем, но ещё и крупнейший потребитель долларовой массы после того же Китая. Валютные (т.е. в основном долларовые) запасы Страны восходящего солнца уступают только Китайским. Поэтому о наличии у Японии экономического суверенитета также надо говорить очень осторожно.

Как известно, дипломатический суверенитет — это возможность проводить независимую международную политику. Однако дипломаты в своей деятельности всегда считаются только с реальными фактами, а именно — с военной силой и сильной экономикой. На сегодняшний день дипломатический суверенитет Японии остаётся под вопросом. Япония, лишившись своей собственной, национальной конституции, национального главы государства и национального мировоззрения, утратила и собственный суверенитет, удержав только признание международным сообществом территории страны, флага, герба и гимна.

Проблемы Японии понятны России, поскольку нам не чужд Восток. Наша объединяющая идея – ценность общества, нужность своему государству. Много общего и у конституций Японии (1946) и России (1993). Приняты они не без внешнего влияния, во время бедствия как одного государства, так и другого. И в том, и в другом документе появилась норма, разбивающая общество на отдельные индивиды, ставящая отдельного человека над всеми.

Формулировки Конституции Японии более мягкие, чем нормы Конституции России. Страна восходящего солнца гораздо дольше оставалась закрытой, традиции не успели «раствориться» в пришедших извне идеях. Статья 2 Конституции России провозглашает человека, его права и свободы высшей ценностью, а признание, соблюдение и защиту прав и свобод человека и гражданина - обязанностью государства. Разница бросается в глаза, если сравнить это положение с соответствующей нормой Конституции Японии. Статья 13 говорит об уважении всех людей как личностей, но при этом допускает оговорку, что их право на жизнь, свободу и на стремление к счастью не должно нарушать общественного благосостояния. Называя означенное право «высшим предметом заботы в области законодательства и других государственных дел», норма, тем не менее, смягчает формулировку, напоминая о ценности общественного благосостояния.

То же можно отметить и про частную собственность. Во всех западных конституциях можно найти положения, возводящие частную собственность в разряд естественных прав человека. Эта разрушительная идеология положена и в основу Конституции РФ: статья 35 Конституции РФ, посвящённая праву частной собственности, находится в разделе об основных конституционных правах и свободах человека и гражданина. Частная собственность – это социальное явление, и её нельзя называть обязательным условием достойного существования человека.

Статья 29 Конституции Японии защищает право собственности, не употребляя термина «частная». Тем не менее, характер этой собственности угадывается из положений статьи, в которых употребляется противопоставление: право собственности не должно противоречить общественному благосостоянию.

Это говорит о том, что японцы не старались быть «святее папы римского», они были силой принуждены принять такую Конституцию и ближайшей своей задачей видели сохранить свои традиции, хотя бы в противоречивых формулировках. Однако механизм разрушения традиционного мировоззрения запущен.

Мировоззрение народа должно быть тесно связано с идеологией, признанной государством, тогда у этого государства есть будущее. В то же время, давление извне, насаждение чуждой идеологии может привести к разрушительным последствиям, поскольку её функции – овладение массовым политическим сознанием, внедрение в него своих оценок прошлого, настоящего и будущего государства и общества, определение целей и задач, которые могут быть ориентирами в политике.

Небезынтересна позиция Т.В. Грачёвой, рассматривающей идеологию как необходимое пространство жизнедеятельности государства, наравне с политикой и психологией. Конституция государства должна содержать основную идею, объединяющую общество, всех граждан этого государства. На этой идее должна быть построена идеология государства, его политика [1, с.14].

 

Литература:

1. Грачёва Т.В. Невидимая Хазария. Алгоритмы геополитики и стратегии тайных войн мировой закулисы. - Рязань, 2009.

2. Инако Цунэо. Современное право Японии. - М., 1981.

3. Маруяма Масао. Идеи и действия в современной политике. Т.1. 1956.

4. Сборник документов, связанных с капитуляцией Японии. 1943-1946 г.г.- М., 1947.

5. Стариков Н. Спасение доллара — война. – СПб., 2010.

6. Стариков Н. Национализация рубля — путь к свободе России. - Спб., 2011.

7. Интернет-ресурс: http://ilk-ilk.narod.ru/japanabout/konstitutciya.htm. Дата обращения — 24 марта 2011г.

8. Император Японии/http. Интернет-ресурс: http://wikipedia.org/wiki/. Дата обращения — 24 марта 2011г.

9. Интернет-ресурс: http://www.taiwandocuments.org/sanfrancisco01.htm. Дата обращения — 24 марта 2011г.

 

 

К ВОПРОСУ О ПРАВОВОЙ СИСТЕМЕ МОНГОЛИИ

 

Юрковский А.В.

Россия, г. Иркутск

 

На основе анализа информации об общественно-политической ситуации в Монголии, сопоставления юридических и фактических обстоятельств автор делает вывод, что правовая система была сформирована из потребностей общественного развития. Особое место в оценке монгольской правовой системы необходимо отводить цивилизационным факторам.

Монголия среди стран Северо-Восточной Азии имеет наименьшее отношение к конфуцианским традициям. Наоборот, именно Монголия имеет собственную цивилизацию, повлиявшую на развитие большинства среднеазиатских и европейских государств современного мира. Монгольскую цивилизацию отождествляют с эпохой завоеваний Чингисхана и его последователей. После выплеска этой энергии монголы, оставшиеся и, вероятно, немногие вернувшиеся в Халху, вернулись к тому самому стабильному типу хозяйствования, что определял развитие монгольской цивилизации вплоть до сегодняшнего времени. Первым законодательным памятником монгольского права была "Яса" [1] (по-тюркски, по-монгольски "дзасак" - закон, постановление, запрет, наказание) Чингисхана 1206 г., который кодифицировал обычаи, существовавшие в монгольском обществе. "Яса" содержала нормы государственного, административного (налоги, повинности), уголовного, гражданского права. "Великая Яса" Чингисхана служила основой для управления завоеванными странами.

Второй кодификацией монгольского права стали "Их цааз" (Великое уложение), или монголо-ойратские законы 1640 г. [2], за которыми последовала Халха Джирум 1709 г. Они юридически закрепляли сложившиеся в монгольском обществе общественные отношения и представляли собой степное обычное и феодальное право, получившее санкцию закона. В последующие годы Монголия постепенно внедряла законы, изданные маньчжурскими властями, в частности так называемое Уложение китайской палаты внешних сношений 1815 г. Тем не менее, к началу XX в. по уровню своего социально-экономического развития Монголия была одной из наиболее отсталых стран Азии, где почти безраздельно господствовали феодальные отношения (сохранялось даже крепостное право). В стране не существовало ни одного современного правового института.

После победы Народной революции 1921 г. в Монголии была постепенно и в значительной степени искусственным путем создана совершенно новая правовая система, имевшая в качестве образца для подражания правовую систему СССР. В 1924 г. принята первая в истории страны Конституция, провозгласившая Монголию Народной республикой, в которой высшая государственная власть принадлежит подлинному народу". В 1926 г. утвержден первый Уголовный кодекс, в 1927 г. началась кодификация нового гражданского законодательства. Конституция 1940 г. охарактеризовала Монгольскую Народную Республику как "государство трудящихся (аратов-скотоводов, рабочих и интеллигенции), уничтоживших империалистический и феодальный гнет, обеспечивающее некапиталистический путь развития страны для перехода в дальнейшем к социализму". Она также закрепила руководящую роль Монгольской Народно-Революционной Партии (МНРП) в обществе и государстве. На основе Конституции 1940 г. в Монголии была создана социалистическая правовая система. Социалистические производственные отношения и политическая система были закреплены в Конституции 1960 г. После этого кодификационные работы были продолжены (приняты УК 1961 г., УПК 1964 г., ГПК 1967 г., Семейный кодекс 1973 г.). В начале 1990-х годов Монголия стала первой из азиатских стран, провозгласивших переход от марксистско-ленинской социалистической системы к обществу, основанному на политическом и идеологическом плюрализме и экономической свободе. Смену общественного строя закрепила Конституция 1992 г., основанная на принципах, известных большинству либеральных основных законов различных государств современного мира: демократии, разделения властей, приоритета прав человека, многообразие форм собственности. Конституция провозглашает построение и развитие в стране гуманного, гражданского, демократического общества.

Современная правовая система Монголии входит в романо-германскую правовую семью, сохраняя определенные черты социалистического права. Первичным элементом национальной системы права Монголии является юридическая норма. Определение и характеристики правовых норм Монголии предельно схожи с российскими и представляются наиболее понятными для отечественной науки по сравнению с аналогичными явлениями, изучаемыми в других странах Северо-Восточного азиатского региона. Нормы права Монголии - это устанавливаемые (либо санкционируемые) монгольским государством общеобязательные, формально определенные, обеспечиваемые государством правила поведения, направленные на регулирование наиболее значимых социальных отношений. Субъекты, уполномоченные устанавливать правовые предписания, строго определены - это, как правило, специально уполномоченные на то органы государственной власти, действующие в особом процессуальном порядке. Исключение составляют нормы, принимаемые на референдуме, которые специальным образом обеспечиваются государственными органами, нормы обычного и международного права, также требующие особого санкционирования и обеспечения со стороны государства. Средства, приемы и способы создания, толкования и оценки правовых установлений также нормативно определены. Нормы имеют определенную писаную, словесную либо конклюдентную, документальную форму выражения. Публикуются в специально уполномоченных средствах массовой информации. Нормы права составляют в Монголии, как и в других странах романо-германской правовой семьи, определенную иерархическую систему. На верхней ступени этой системы стоят нормы конституции или конституционных законов. Они имеют высшую юридическую силу. Конституционные нормы принимаются или изменяются в особом порядке. Их особый правовой статус выражается в установлении контроля над конституционностью других законов [3].

Основным источником права в Монголии является нормативный правовой акт. Иерархия нормативно-правовых актов включает: Конституцию, законы Великого Государственного Хурала Монголии, указы Президента, постановления и директивы Правительства, подзаконные акты министерств и ведомств, органов местного самоуправления. Действующая Конституция Монголии была принята в "11 часов 35 минут 13 января 1992 г. и вступила в силу по всей стране с 12 часов 12 февраля 1992 г., или с часа лошади благословенного дня желтой лошади, отмеченного узами молодости, девятого дня первого весеннего месяца черного барса года водяной обезьяны семнадцатого шестидесятилетия" [4]. Применительно к Монголии термин "конституция" может быть рассмотрен с формальной точки зрения как закон, обладающий высшей юридической силой по отношению к другим законам. Отсюда возникает целый комплекс характерных признаков. Во-первых, рассматриваемая Конституция представляет собой закон, который обладает высшей юридической силой по отношению к другим законам. В отечественной конституционно-правовой науке достаточно неплохо освещены вопросы юридической силы конституции. Отметим лишь, что применительно к Основному Закону монгольского государства рассматриваемые теоретические выводы могут быть использованы в полной мере. Во-вторых, Конституция Монголии представляет собой систематизированную совокупность юридических норм, что позволяет разграничивать сферы и объекты правового регулирования и задает ориентиры и направления развития системы права. Обозначенное характерное качество позволяет рационализировать реализацию правовых норм, а также способствует специализации государственного управления. Именно Конституция является той юридической формой, которая способствует закреплению и использованию таких правил поведения, необходимость в которых предопределяется целями достижения наиболее полного сочетания интересов государства, общества и личности и придает соответствующим отношениям публично-правовой характер. В-третьих, действующая Конституция имеет все шансы стать реальным, работающим правовым документом - законом, который применяется на практике. Это имеет существенное значение для Монголии, если учесть ее социалистическое прошлое. Конституция Монголии - это не только программа организации и развития общества и государства и уж тем более не политическая ширма, прикрывающая вседозволенность власти. Внешняя структура Конституции может быть названа традиционной или классической. Она состоит из преамбулы и основной части, где глава шестая "Внесение дополнений и изменений в Конституцию Монголии" параллельно может рассматриваться как переходные или заключительные положения. Преамбула Конституции Монголии представляет собой торжественную часть, в которой устанавливается цель "построить и развить в родной стране гуманное, демократическое общество" и обозначаются стратегические условия достижения поставленной цели. Основная часть Конституции Монголии представлена в виде компактно сформированных глав, которые состоят из статей, делящихся на части и имеющих номера. Всего в Конституции насчитывается шесть глав и семьдесят статей. Порядок расположения глав и статей имеет смысловое значение, отражающее логику изложения конституционных положений. Смысловые связи изложения глав и статей расположены от общего к частному, а последовательность соответствующих положений обусловливает их реальную роль для государства. Важное значение для национальной правовой системы имеют международные договоры. Согласно Конституции Монголии (ст. 11) с момента вступления в силу закона, регулирующего утверждение или присоединение Монголии к международным договорам, последние имеют ту же силу, что и внутреннее законодательство. Особое место в системе источников права занимают решения Суда конституционного надзора, которыми может быть аннулирована любая норма закона или подзаконного акта.

Действующая Конституция Монголии имеет учредительный характер, который проявляется в принципиальных положениях: провозглашении Монголии демократическим и правовым государством с республиканской формой правления, закреплении разделения властей, утверждении конституционных основ создания и деятельности парламента - Великого Государственного Хурала Монголии.

 

Литература:

1. См.: Вернадский Г.В. Монголы и Русь. - М., 1997.

2. Голстунский К.Ф. Монголо-ойратские законы 1640 года. Дополнительные указы Галдан-хун-тайджия и законы, составленные для волжских калмыков при калмыцком хане Дондук-Даши. -СПб., 1880. - С. 147.

3. Тихомиров Ю.А. Курс сравнительного правоведения. - М., 1996. - С. 76.

4. Статья 17 Конституции Монголии // Вестник государства. Монголия. Улан-Батор. 1992. Январь (перевод неофициальный).

 


 

Последнее изменение этой страницы: 2016-06-08

lectmania.ru. Все права принадлежат авторам данных материалов. В случае нарушения авторского права напишите нам сюда...